WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Воронкова О.А. Кризис идеологии и развитие социально-политического дискурса в России (1985-2010 гг.): автореф. дисс. к.пол.н. // Официальный сайт ИC РАН. - 2011

Научная статья

 

На правах рукописи

Воронкова Ольга Алексеевна

КРИЗИС ИДЕОЛОГИИ И РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

В РОССИИ (1985-2010 гг.)

23.00.02 - Политические институты, процессы и технологии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата политических наук

Москва-2011


Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Институте социологии РАН


Научный руководитель:


доктор социологических наук Крыштановская Ольга Викторовна



Официальные оппоненты:


доктор политических наук, профессор Гусев Александр Анатольевич


кандидат философских наук Мартынов Кирилл Константинович


Ведущая организация:


Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России


Защита состоится 25 мая 2011 г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д 002.011.03 при Учреждении Российской академии наук Институте социологии РАН, 117218, Москва, ул. Кржижановского, 24/35, корп.5.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии наук Ин­ститута социологии РАН

Автореферат разослан «25» апреля 2011 г.


Ученый секретарь диссертационного совета кандидат исторических наук


КоломиецВ. К.


2


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современное общество можно охарактеризовать как общество постоянного воспроизводства кризиса - экономического, политического, социаль­ного.

Современное цивилизованное общество характеризуется высоким уровнем критичности по отношению к любым обобщающим и формализующим тенденциям. Глобальная диверсифи­кация мнений, жизненных позиций и проектов опережает процесс формирования адекватных системообразующих механизмов. В условиях высокой степени динамичности социальных про­цессов и неэффективности традиционных авторитарно-силовых механизмов обеспечения соци­ального развития политической элите трудно найти решения, удовлетворяющие всех членов общества. Неспособность политических решений удовлетворять представления всех членов об­щества и нежелание общества подчиняться несовершенным политическим решениям образуют сферу, в которой рождаются и воспроизводятся социально-политические кризисы современного общества.

Специфика российской ситуации в том, что глобальный процесс модернизации общества, не обошедший Россию стороной, сдерживается прочными устоями, сформировавшимися в не­простом, полном противоречий историческом прошлом. В истории России постоянно наруша­лось единство формы и содержания социально-политической практики в пользу совершенство­вания первой и в ущерб развитию последнего. Постоянное подчинение социально-практического содержания политико-символической форме (религиозной, идеологической) привело к серьезному расщеплению общественной и политической сфер, потере системно-социального баланса и, как следствие, к состоянию постоянного воспроизводства социально-политического кризиса.

В настоящее время мы являемся свидетелями исторических событий, свидетельствую­щих об очередном обострении социально-политических отношений, которое требует глубокого осмысления и анализа. В этом состоит актуальность темы предлагаемого исследования.

Теоретико-методологическая разработка темы имеет важное практическое значение для изучения динамического соотношения социальных и политических сил современной России, дает основу для понимания глубинных причин затяжного социально-политического кризиса 1985-2010 гг. и путей его преодоления.

4


Теоретической базой исследования послужили исследование сущности идеологии К.Манхейма и Х.Арендт, теория М.Вебера о кризисе инструментально-целевой рационально­сти эпохи модерна; теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса; теория структурации А.Гидденса5 и «логика практики» П.Бурдье.6 В качестве методологической основы выбраны методологии дискурс-анализа М.Фуко и Р.Барта, философия культуры М.Бахтина, анализи­рующие взаимоотношения практических и культурно-символических форм, а также современ­ные концептуальные разработки критического или политического дискурс-анализа Т.А.ван-Дейка, Н.Фэркло и К. Кэмпбелла.10

Эмпирической основой исследования является интерпретативный дискурс-анализ тек­стовых материалов, отражающих столкновения различных идеологических и практических по­зиций социальной, политической и социально-политической сфер, представленных в СМИ, а также материалы эмпирических исследований, проведенных сектором изучения элит Института социологии РАН. Основными методами исследований были глубинные интервью представите­лей политического экспертного сообщества, фокус-группы, анализ которых позволил выявить мнения представителей населения России по политическим вопросам, анализ документов и ста­тистических материалов. Проведен интерпретативный анализ формообразующих (идеологиче­ских) и коммуникативно-рационализирующих (дискурсивных) процессов на предмет выявления факторов, способствующих или препятствующих достижению общественного согласия.

1 Манхейм, К. Диагноз нашего времени. - М, 1994.

2 Arendt, Н. The Origins of Totalitarianism: A Harvest Book. 1979.

3 Вебер, M. Избранные произведения. M, 1990.

4 Habermas J. The Theory of Communicative Action. Vol. 1: Reason and the Rationalisation of Society. Polity Press. 1991;

Habermas ./.The Theory of Communicative Action. Vol.2: The Critique of Functionalist Reason. Polity Press. 1992.

5 GiddensA. The Constitution of Society: Outline of the Theory of Stracturation. Cambridge: Polity Press/ Berkeley: Uni­

versity of California Press. 1984.

6 Bourdieu P. The Logic of Practice. Stanford, CA. Stanford University Press. 1990.

7 FoucaultM. The Archeology of Knowledge and the Discourse of Language. New York, 1972; FoucaultM. Pow­

er/Knowledge. New York. 1980.

8 Барт P. Миф сегодня. Избранные работы / Пер. с фр. М: Прогресс, 1994.

9 Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренессанса. М., 1965.

10   Van Dijk Т. A. Principles of Critical Discourse Analysis // Discourse and Society, 1993, № 4 (2); Van Dijk ТА. Discourse

as Interaction in Society //Discourse as Social Interaction. Discourse Studies: A Multidisciplinary Introduction. Vol. 2., ed.

by Teun A. van Dijk. London, Thousand Oaks, New Delhi, 1997; Van Dijk T. A. Parliamentary Discourse // R. Wodak, & T.

A. Van Dijk (Eds.), Racism at the Top. Parliamentary Discourses on Ethnic Issues in Six European States. Klagenfurt, Aus­

tria: Drava Verlag, 2000; Van Dijk T.A. Political discourse and political cognition // Chilton P., Schaffner Ch. (Eds.) Politics

as Text and Talk: Analytic approaches to political discourse. Amsterdam: Benjamins, 2002; Van Dijk ТА. Text and Context

of Parliamentary Debates // Bayley, P. (ed.), Cross-Cultural Perspectives on Parliamentary Discourse. Amsterdam: Benja­

mins, 2004; Fairclough N. Language and Power. London, 1989; Campbell K. Critiques of Contemporary Rhetoric. Minne­

sota, 1997.

5


Источниковедческой базой исследования служат законодательные акты, программные официальные документы, тексты выступлений политической элиты, экспертов и общественных деятелей, справочные и статистические данные.

Состояние разработанности темы исследования. Тема идеологии как формы комму­никации, переживающей глобальный кризис в современную эпоху, и социально-политического дискурса как новой коммуникативной формы рациональности наиболее полно разработана в теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса, опирающегося на традицию изучения проблем рационализации общества в эпоху модерна, берущую начало у М.Вебера и развитую с разных сторон в теориях Э.Дюркгейма, Дж.Мида, Т.Парсонса, К.Маркса и неомарк­систов: Д.Г.Лукача и Т.Адорно.

Проблема поиска новых способов рационализации возникает в период критического осмысления обществом исторических традиций, истощивших свои культурные, социальные и политические ресурсы.

Наиболее значительный вклад в развитие критической теории современности внес Макс Вебер, который убедительно продемонстрировал, что культурно-идеологическая рационализа­ция общественных отношений не всегда ведет к прогрессу морали в экономике и политике, как надеялись идеологи Просвещения. Рациональность эпохи модерна это прежде всего «инстру­ментально-целевая» рациональность, скрупулезное подсчитывание средств и затрат, используе­мых для достижения результата с конечной целью обретения контроля над обществом. На смену разрушенной религиозно-ориентированной традиции приходит вовсе не индивидуальная свобо­да и свободное общество, а бюрократизация общественных отношений и потеря смысла и само­ценности индивидуальной и общественной жизни. Ю.Хабермас подверг критике пессимистиче­скую оценку М.Вебером перспектив модернизации общественного развития.

Чтобы избежать теоретического тупика, в который зашли ранние теории рационализа­ции, Ю.Хабермас предлагает перевести фокус рассмотрения проблемы со сферы сознания в сферу коммуникативного действия и жизненного мира. Задача Ю.Хабермаса состояла в том, чтобы: (1) развить такую концепцию рациональности, которая была бы независима от субъек­тивных предпосылок, служивших основой социальных теорий раннего модерна; (2) сконструи-

11 Durkheim Е. Selected Writings, ed. By Anthony Giddens. Cambridge University Press. 1972; Mead G. Mind, Self and Society, Univ. Of Chicago Press, Chicago & London. 1948. Parsons T. The Social System. Glencoe, IL: Free Press. 1951; Parsons T. Culture and the Social System: introduction // Parsons Т., Shils E, Kaspar D. Naegele and Jesse R. Pitts (eds) The Origins of Society, Volume 2. New York: Free Press. 1961; Parsons T. Social Structure and Personality. Glencoe: Free Press. 1964; ЛукачД. Политические тексты. M., «Три квадрата», 2006; Адорно Т. Исследование авторитарной лич­ности // Под общей ред д. филос. н. В. П. Култыгина. - М; Серебряные нити, 2001.

6


ровать двухуровневую концепцию общества, которая интегрировала бы парадигмы жизненного мира и социальной системы, до этого изучаемые отдельно различными методологическими школами; (3) основать «критическую теорию» модерна, которая смогла бы проанализировать и объяснить патологии модернизации с тем, чтобы предложить пути переориентации, а не отри­цания процесса рационализации общества. Несомненной заслугой Ю.Хабермаса является исто­рическая реконструкция разрозненных подходов к проблеме, систематизация их позитивных вкладов в ее решение.

Основным отличием теории коммуникативного действия от Вебровской теории рациона­лизации Ю.Хабермас считает концептуализацию жизненного мира как сферы, в которой про­цессы инструментализации общественных отношений не просто пассивно отражаются, но вы­зывают ответную реакцию со стороны независимых коммуникативных структур. Коммуника­тивная сфера, по мнению Ю.Хабермаса, обладает высоким потенциалом для протеста, развива­ющимся теперь по другим линиям, нежели в эпоху раннего модерна. Это не столько политиче­ские формы протеста (через создание партий и ассоциаций), полностью подчиненные теперь бюрократическим тенденциям, сколько «субинституциональные», возникающие в сфере инди­видуальной самореализации, стилей жизни, защиты прав человека.

Методологический поворот от телеологического к коммуникативному измерению соци­ального действия вызвал необходимость анализа языка как основного посредника коммуника­ции. Концепция «коммуникативной компетентности» становится ключевой в теории социаль­ного действия. «Коммуникативная компетентность» в современном социально-политическом пространстве означает, прежде всего, критическое отношение личности к себе и окружающему миру. В каждом акте такого отношения личность постоянно предъявляет свою позицию, даже если она не всегда выражается прямо. Позиции личности (достигшей в своей идентификации стадии критического мышления) всегда находятся в процессе оспаривания, критики, защиты или пересмотра, то есть в процессе дискурса - такой формы коммуникации, которая предпола­гает столкновение обоснованных аргументов, выдвигаемых участниками, с целью достижения взаимопонимания и согласия. Дискурс у Ю.Хабермаса принципиально определяется как форма общения, которая проходит в условиях, свободных от принуждения и давления со стороны ка­ких-либо господствующих символических форм: политической идеологии, авторитета, грубой силы и т.д.

Ю.Хабермас определяет дискурс, исходя из модели «идеальная речевая ситуация» про­тив - «систематически искаженной коммуникации» (идеологии). Идеальная речевая ситуация

основывается на «коммуникативной рациональности» участников речевого акта, предполагаю-

7


щей, что участники способны преодолеть свои чисто субъективные воззрения и обязуются сле­довать принципу достижения взаимного согласия единственно на основе рационально мотиви­рованной убедительности приводимых аргументов. В противном случае, например, в случае превращения риторической силы аргумента в догму, действие иррационально и взаимодействие не дискурсивно; взаимодействие принимает форму идеологии, то есть «систематически иска­женной коммуникации», основу которой составляет силовая борьба претензий на универсали­зацию частных позиций. Однако Ю.Хабермас (как и М.Вебер) методологически не выходит за рамки противопоставления «рационального-иррационального», и не прослеживает вглубь диа­лектическую логику становления и разрушения рационального.

Тему восстановления коммуникативной рациональности в противовес целевой инстру-ментализации общественных отношений развивает А.Гидденс, целью которого также является достижение целостности в социологическом подходе к анализу противоречивой социально-политической реальности. Рационализацию А.Гидденс понимает как процесс, а не как состояние современного общества, процесс развития, имеющий как негативные, так и позитивные момен­ты. А.Гидденс, как и Ю.Хабермас приписывает коммуникативной практической сфере более ак­тивную роль, чем М.Вебер. Вклад А.Гидденса в развитие теории дискурса в том, что он перево­дит проблему с идеального в реальное измерение, и соответственно переформулирует понятия.

Социальная практика современной эпохи рефлексивна не просто в виде способности осмысливать саму себя, но в виде способности к самоконтролю (мониторингу). Рационализация действия у А.Гидденса не просто момент манипуляции выразителем частного интереса интере­сами других (М.Вебер), рационализация у А.Гидденса является (как и у Ю.Хабермаса) момен­том взаимодействия, то есть взаимопогашения манипулятивных установок. Рационализация действия, совершающегося в различных контекстах и при различных обстоятельствах, составля­ет принципиальную основу взаимодействия, в процессе которого происходит оценка общей компетентности агентов (инициаторов и проводников действия) другими членами общества. Именно это понимание рациональности позволяет определять социальную норму как фактиче­скую границу, до которой возможна выработка манипулятивных установок. Социальная норма -это та граница, до которой возможно отделение дискурсивного объяснения агентом своего дей­ствия от действительных причин действия, которые проявляются сами собой в процессе реаль­ного поведения. Таким образом, А.Гидденс разделяет «дискурсивное» и «практическое» созна­ние. Дискурсивное сознание определяет то, что говорится, практическое, то, что на самом деле

12 Habermas, J. On Systematically Distorted Communication // Inquiry, 13, No.3, 1970. - P. 205-218.

8


делается. Дискурсивное сознание он считает одним из основных измерений идеологии, в отли­чие от Ю.Хабермаса, который противопоставляет идеологию и дискурс. Под идеологией А.Гидденс понимает способы установления доминирования, легитимации, приписывания обще­ственной значимости тем или иным секционным интересам, то есть идеология - это претензия на господство одного набора идей над другими. В этом состоит реальный, а не идеальный дис­курс. Однако А.Гидденс не идет дальше различения двух ступеней сознания, и анализа двой­ственного характера структуры, являющейся одновременно и посредником и результатом соци­ального поведения. Он не рассматривает, как и Ю.Хабермас, кризисные ситуации, при которых нарушается нормальный процесс взаимоотношения практических и символических форм созна­ния, и соответственно затрудняется процесс достижения взаимопонимания в обществе.

В отечественной литературе проблема дискурса еще не нашла своего полного теоретиче­ского осмысления и практического применения. Хотя термин «дискурс» довольно широко ис­пользуется в современной научной литературе, не всегда отчетливо представляются концепту­альные рамки и операционализация этого понятия. Имеются лишь первоначальные, хотя и мно­гообещающие подходы к систематическому методологическому изучению дискурса в примене­нии к Российскому контексту. Так, например, С.Ушакин отождествляет дискурс с борьбой но­вых идеологий, а А.Дука рассматривает политический дискурс с точки зрения специфики языка различных политических сил, следуя введенному Р.Бартом понятию «социолект». Под дискур­сом А.Дука понимает «набор идей, доводов, аргументов и символов, используемых в практике социальным субъектом и входящих непосредственно в его письменную или устную речь». Он указывает на символические границы дискурсивных сфер и, таким образом, на «социолектные» барьеры на пути к взаимопониманию в обществе, затрудняющие достижение общественного со­гласия. Есть и примеры практического политического дискурс-анализа, представленные Е.Чижевской; А.Хмельцовым; В.Щеблановой, Е.Ярской-Смирновым и П.Романовым; и др. Отечественные определения дискурса в принципе согласуются с теми подходами, которые представляют дискурсивный процесс как работу реально функционирующего общественного

13  Дука, А.В. Перспективы социологического анализа властных элит // Журнал социологии и социальной антрополо­

гии. 2000. Т. III. Вып. 1. -С. 64-82.

14  Чижевская Е.Е. Преломление европейской и американской традиций в практике критического дискурс-анализа.

// Адрес документа в Интернете: http://filologija.vukhf.lt/4-9/doc/Cizevskaja.doc

15  Хмелъцое, А.И. Когда «они» говорят о «нас»: политический дискурс-анализ и семиотика внешней политики в

междисциплинарной перспективе. // Сборник научных трудов «Актуальные проблемы теории коммуникации».

СПб. - Изд-во СПбГПУ, 2004. - С.59-71. //

Адрес документа в Интернете: http://www.rasscomm.ni/rca_biblio/h/hmeltsov.shtml

16  Щебланова, В.В., Ярская-Смирнова, Е.Р., Романов, П.В. Женщины-террористки в интерпретативных моделях

СМИ. Дискурс-анализ газетных публикаций //

Адрес документа в Интернете: http://www.genderstudies.info/smi/smilO.php

9


сознания. Современные подходы представляются достаточно перспективными, так как предпо­лагают исследование динамики дискурсивного процесса, поиск определяющих факторов ста­новления и изменения форм общественного сознания.

Объект и предмет исследования.

Объектом данного исследования являются политические структуры - проводники поли­тических реформ и официальных идеологий и социально-критические элементы - группы и ин­дивиды, проводники альтернативных тенденций в социально-политическом процессе.

Предметом исследования являются динамические отношения политических и социаль­но-критических сил в России в кризисный период 1985-2010 гг., механизмы производства и/или воспроизводства отношений власти и общества.

Основные цели, гипотезы и задачи исследования. Основной целью исследования ста­вится анализ расстановки сил и определение механизмов становления современного политиче­ского, социального и социально-политического дискурса через выявление соотношения формо­образующих (формально-риторических) и содержательных (практически-рационализирующих) факторов. В качестве главных гипотез выдвигаются следующие:

(а)  Попытки установления доминирования какой-либо политической силы и разработка

сопутствующих риторических средств легитимации - претендующих на доминирование идеоло­

гий - являются фактором, существенно ослабляющим сбалансированный ход коммуникативных

процессов. Политические реформы 2004-2008 гг. в России, направленные на создание механиз­

мов тотального госконтроля над всеми формами социально-политической коммуникации и ор­

ганизации практической жизни, становятся фактором, нарушающим сбалансированное развитие

социально-политических отношений в России и ведущим к социально-политическому кризису.

(б) Достижение социально-политического баланса зависит от развития общественных

сил, сдерживающих развитие доминантных политических тенденций, и побуждающих станов­

ление социального самосознания и политической ответственности широких масс населения.

Основной задачей исследования является выявление реальных возможностей и препят­ствий к достижению общественного согласия в современной России через определение точек соприкосновения и расхождения дискурсивных линий политической и социальной сфер.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Развитие социально-политического дискурса есть необходимое условие сохранения баланса (консенсуса) между политической системой и современным обществом и, соответ­ственно, развития демократии в России. Нарушение баланса есть прямое следствие несоответ­ствия символической формы и практического содержания взаимодействия: временного - запаз-

10


дывания (нормативный вакуум - аномия) или опережения (идеологическая детерминация норм); пространственного - несоответствие заимствованных символических форм геополитическому контексту.

Факторы, ответственные за нарушение баланса, берут свое начало в исторической тра­диции формирования отношений между системно-легитимирующими и системно-преобразующими силами. В России знаково-символические структуры традиционно складыва­лись вокруг централизованной системы (государства и легитимирующего его народа), в ущерб рационально-коммуникативным структурам, организующим активно-преобразующие элементы общества. В результате нарушен естественный процесс самоидентификации в критических по отношению к политико-идеологической системе терминах.
  1. Господство символической формы, в данном случае, идеологизированных представле­ний о реальности над фактическим содержанием реальности является фактором, ответственным за разрушение способности осознания рационально-практических потребностей и интересов населения, самостоятельной выработки ценностно-нормативных принципов регуляции межлич­ностных и межгрупповых взаимоотношений и практической самореализации в соответствии с этими принципами.
  2. Подавление свободного процесса личностной само идентификации является фактором, в свою очередь ответственным за слабость общественной сферы в деле выработки критической позиции по отношению к власти и, следовательно, в деле постепенного (эволюционного) ре­формирования системы в направлении приспособления к реальным общественным нуждам (в противовес ее ориентации на идеальные конструкции). В результате все исторические попытки общественных преобразований в России сопровождаются революционным выходом стихийной, нереализованной в повседневной жизни, массовой энергии.
  3. Преодоление состояния постоянного воспроизводства социально-политического кри­зиса зависит, с одной стороны, от способности современной власти найти баланс возможностей удовлетворения общественной потребности в системно-защитных механизмах и удовлетворения социальных потребностей самореализации; а с другой - в способности общества противостоять тенденциям развития манипуляционных механизмов, навязываемых политической элитой, пе­рерождения социально-политического дискурса в выработку «политических технологий».

Научная новизна диссертации и ожидаемые результаты.

Основываясь на методологической традиции дискурс-анализа, представленной различ­ными социологическими, культурологическими и политологическими школами, предлагается

обновление и критическое развитие теоретико-методологических подходов к анализу социаль-

11


но-политических коммуникативных процессов. Предлагается рассмотрение темы в конкретиза­ции динамического соотношения трех историко-логических детерминант конструирования со­циально-политической реальности: рациональной (практически-структурированного уровня ре­альности), риторической (культурно-символической формулировки содержания, с большей или меньшей степени адекватности отражающей содержание) и метариторической (логического тупика формализации, подчинение рационально-практического развития общества доминантной культурно-символической форме). Результатом применения предлагаемой методологии являет­ся диагностическое определение исторического момента ослабления рационально-практического вектора развития социально-политических отношений, выявление попыток воз­врата к мета-идеологическому доминированию над социально-политической системой, ведущих к развитию социально-политического кризиса.

Практическая значимость исследования и апробация работы.

Предлагаемый теоретико-методологический подход может быть практически использо­ван в исследовании различных аспектов политических и социальных процессов современного общества, в частности для научного диагностирования ключевых моментов нарушения баланса развития социально-политического дискурса, превращения политической коммуникации в фак­тор подавления свободного развития социального взаимодействия. Диссертация подготовлена в курсе авторского исследовательского проекта «Идеология как способ социокультурной иденти­фикации современного общества» в ИС РАН. Основные выводы диссертационной работы отра­жены в научных публикациях, а также в докладах на российских и международных конферен­циях и конгрессах: «Central Europe under Transformation» (Uppsala University, Sweden, May 1995); «A World in Transition» (Lund University, Sweden, 1996); XlVth World Congress of Sociology (Mon­treal, Canada, June 1998); 9th ESA Conference «European Society or European Societies», September 2009 (Lisbon, Portugal); III Всероссийский Социологический Конгресс «Социология и общество: пути взаимодействия» (Москва, Октябрь 2008), III Всероссийская научная конференция «Совре­менные проблемы формирования методного арсенала социолога» (ГУ-ВШЭ, Москва, Февраль 2009); «Социология знания: общество как система и жизненный мир» (ГУ-ВШЭ, Москва, Май 2009), а также в выступлениях на российских и международных семинарах, заседаниях сектора изучения элит ИС РАН под руководством д.с.н. О.В.Крыштановской.

Основные выводы диссертационной работы отражены в научных публикациях, исполь­зованы в преподавании лекционного курса «Социология личности» в ГУГН РАН.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, первая из кото­рых состоит из двух, а вторая из трех параграфов, заключения и библиографии.

12


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертационной работы, определяют­ся объект и предмет, цели и задачи исследования, освещаются вопросы о состоянии разработан­ности темы, указывается методологическая основа и используемые методологические подходы, отмечается научная новизна и научно-практическая значимость исследования, формулируются положения, вынесенные на защиту.

В Главе 1. «Основные теоретико-методологические подходы к анализу социально-политического дискурса» дается критический анализ теоретических и методологических под­ходов к исследуемой теме.

В § 1.1. «Кризис идеологии как рациональной системы» на основе критического ана­лиза разработок западной и отечественной социологической мысли предлагается теоретическое рассмотрение процесса возникновения, развития и кризиса идеологии как рациональной систе­мы эпохи модерна. Идеология есть форма социальной идентификации эпохи модерна. Потреб­ность в идентификации возникает в критический период крушения старых и возникновения но­вых социальных систем при остром ощущении потери стабильных основ, на которых строились прежние личные и групповые оценки. Идеология стала социально-значимым феноменом, когда был сделан качественный скачок в развитии производительных сил и технологических ресурсов, позволивший обществу гораздо больше усилий направлять на рациональное осмысление своей деятельности. Возникновение идеологий отразило внутреннюю общественную потребность ши­рокого участия в рациональной организации условий реализации практических интересов. Ак­туализировались возможности социального диалога с властью, охраняющей старую систему, выражения социальной альтернативы официально-религиозным концепциям, вызова традици­онным системным устоям.

Со времени определения «идеологии» как «науки об идеях» Дестю де Трасси в XVIII в. термин претерпевал множественные смысловые изменения от «ложного сознания», «мифа» до «научного мировоззрения».

В XX веке наблюдается расцвет так называемых «тотальных идеологий».

Механизм тотализации идеологии наиболее четко раскрыт Карлом Манхеймом, который считал, что понятие «тотальной идеологии» подготовлено определенными стадиями историче­ского процесса мышления. Первый шаг был сделан, по мнению К.Манхейма, в момент субъек­тивного осознания человеком своей способности не просто принимать «принципы мирового

13


устройства как данность», а «создавать мир» и управлять им. Второе продвижение произошло, когда системы идей перестали просто «витать в воздухе», но приобрели исторически конкрет­ное выражение. Конкретизация философского видения происходит посредством генерирования и восприятия новых идей, которые теперь продумываются до конца, складываются в систему и становятся политическим инструментом. Последний решающий этап наступает в процессе борьбы различных идеологий, когда в попытках отстоять «свою» истину дискредитируется вся структура сознания идеологического противника. «Отрицается даже возможность того, что он способен правильно мыслить». Тем самым достигается новая ступень в истории сознания, воз­никает понятие «ложного сознания», противопоставляемое «единственно правильному», и по­литическая практика принципиально нацеливается на радикальное искоренение «ложных» форм сознания.

Говорить о кризисе рациональности эпохи модерна имеет смысл в контексте кризиса ин­струментально-целевого аспекта развития идеологий - возведения в разряд абсолютной истины какой-либо одной ценностно-нормативной системы и ее политического использования для ма­нипуляции массами. При этом кризис идеологии вовсе не обязательно сопровождается крахом её ценностно-нормативного фундамента, но, прежде всего, инструментально-символических формул, используемых для манипуляции. Преодоление кризиса предполагает освобождение со­держательной базы от тех формализующих механизмов, которые служат политическим силам средством унификации массового сознания.

С критической позиции позднего модерна процесс краха тотальных идеологических форм представляется неизбежным. Кризис идеологии как инструментально-целевой системы обусловлен изначальными посылками подчинения «освобожденной» от предрассудков прошло­го, лишенной руководящей силы и чреватой опасностями хаоса общественной жизни, логиче­ской схеме воплощения ключевой идеи. Критическая мысль, возникшая из необходимости от­вержения прошлой реальности, превратилась, по точному определению Х.Арендт, в аксиомати­ческую предпосылку, стремящуюся в логическом развитии идеологической аргументации, иг­норировать всю выходящую за рамки этой аргументации «нелогичную» реальность. «Однажды определившись с предпосылкой или точкой отсчета, идеологическому мышлению становится более не интересен живой и неорганизованный опыт, как источник нового знания». Более то­го, любые спонтанно генерирующиеся интересы и потребности методически подавляются идео-

17 Манхейм, К. Диагноз нашего времени. - М, 1994. - С. 63.

18 Там же. - С.65.

19 Arendt, Н. The Origins of Totalitarianism: A Harvest Book. 1979. P. 471.

14


логическими структурами как «не соответствующие» логической линии и мешающие реализа­ции заданной цели. Кризис идеологии - это кризис тотализации - то есть претензий на абсолют­ную истинность какой-либо ценностно-нормативной системы и политического использования идеологий для манипуляции обществом. Под влиянием процессов развития и усложнения обще­ственной сферы, диверсификации общественных мнений, настроений, убеждений идеологии перестают быть эффективным политическим средством объединения всего общества.

Преодоление идеологического кризиса напрямую зависит от развития социально-политического дискурса, вырабатывающего рациональные альтернативы, способные противо­стоять тенденциям риторического манипулирования обществом, попыткам унификации обще­ственного сознания.

Социально-политический дискурс видится как одно из необходимых условий сохранения баланса (консенсуса) между политической системой и обществом. Дискурс, по определению Ю.Хабермаса, это свободный от доминантного идеологического или силового давления, незави­симый, не сдерживаемый ничем, кроме процедурных рамок, коммуникативный процесс. Опре­деление Хабермаса представляется адекватным исследовательским инструментом для опреде­ления основных критериев свободного дискурса: рациональности и толерантности. Рациональ­ность - независимое от давления силы или авторитета мышление, способность защиты критиче­ской позиции на публичной сцене. Толерантность - способность принимать как принципиально равные другие позиции, принимать во внимание и обсуждать аргументы в их защиту, необхо­димость подчиниться принятому решению до следующей процедурной возможности его изме­нения. Рациональность в современном обществе, согласно предложенным критериям, можно понимать как способность выработки и защиты частного интереса, формирование системы цен­ностей и норм на основе взаимного согласования принципов реализации различных интересов. Рациональность в политике, соответственно, понимается как состояние, напрямую зависящее от представленности общественных интересов на политической сцене. Самым важным для под­держания рационального дискурса представляется наличие альтернативы (критической пози­ции) и возможность ее публичной защиты.

Анализ реальной ситуации, однако, не исчерпывается определением критериев «нор­мальности». Необходимо понимать, что реальная ситуация всегда отличается от идеально-типической. Именно поэтому представляется полезным принять в качестве стартовой позиции следующее определение дискурса:

Дискурс - коммуникативный процесс столкновения критических позиций, имеющий це­лью достижение общественного согласия. В   данной работе проблема рассматривается в мето-

15


дологических рамках дискурс-анализа - через культурно-символическую презентацию социаль­но-политической практики, и, соответственно, выделяются два типа дискурса:

Политический дискурс - коммуникативный процесс, предполагающий столкновение аргументов, выдвигаемых с целью принятия группой ответственных лиц конкретных решений в интересах всего общества.

Социальный дискурс - коммуникативный процесс, предполагающий выдвижение аргу­ментации в защиту частных интересов и имеющий целью достижение ценностно-нормативного согласия.

Различие между социальной и политической сферами коренится в уровне генерализации (обобщения) и, соответственно, степени дискурсивной формализации. Политическая сфера от­ветственна за социетальную целостность, следовательно, здесь меньше свободы выбора обоб­щающих и оправдательных формулировок, но, с другой стороны, больше свободы удовлетворе­ния частных и корпоративных интересов под прикрытием риторики. Социальная сфера предпо­лагает меньше свободы легальной реализации интересов, но больше свободы творческого само­выражения, то есть выработки социокультурной альтернативы политике.

Исследование политического дискурса невозможно без исследования социального, так как для политической сферы рационализирующим (противодействующим крайней формализа­ции) моментом является не столько политическая конкуренция, сколько социальный дискурс. Политическая конкуренция обеспечивает развитие политической альтернативы: борьба против соперника сопровождается развенчанием его риторики, с одной стороны, и навязыванием своей, с другой. Со стороны противника, соответственно, происходит выработка аргументов в защиту своей позиции и развенчание риторики противника. Итогом процесса может явиться как рацио­нализация аргументации, так и ее взаимоуничтожение.

Социальный дискурс (прежде всего отраженный через СМК) ответствен за выработку критической позиции извне, со стороны слоев, обделенных властью и привилегиями, и таким образом, за развенчание политических манипуляций со всех сторон. В свою очередь социаль­ный дискурс не свободен от формализующих тенденций в своей сфере, будучи подвержен, с од­ной стороны, политическому влиянию: давлению, подкупу и другим способам подчинения до­минантной форме, а с другой, тенденции самоструктурирования (и в абсолютной перспективе -окостенения структур). Альтернатива в социальном дискурсе обеспечивается постоянным при­током критического сознания со стороны нового поколения, для которого, в момент осознания своей идентичности на первом плане стоит задача самореализации и самоутверждения.

16


В §1.2. «Дискурс-анализ как метод исследования социально-политических отно­шений» предлагается обзор методологических направлений дискурс-анализа от философии языка Л.Витгенштейна и теории речевых актов Дж. Остина и Дж. Сёрля до концепции «валид­ных смыслов» Ю.Хабермаса, от структурализма М.Фуко, и пост-структурализма Р. Барта до «политического» и «критического» дискурс-анализа Т. А. ван Дейка, Н.Фэркло и К. Кэмпбелла. Представлен также собственный теоретико-методологический подход к исследованию комму­никативных процессов.

Вместе с изменением состояния общественного сознания произошел концептуальный поворот в социальных науках, прежде всего в социологии и политологии. Развитие качествен­ных методологий, в частности методологии дискурс-анализа, стало закономерным следствием развития массовой коммуникации, предполагающей не только широкий обмен мнениями, но и поиск принципиально необходимого согласия между сферами власти и общества.

Методология исследования социально-символического пространства приобретает прин­ципиально иной характер. Социальный смысл более не поддается однозначному объяснению в рамках тотальной идеологической концепции, но требует интерпретации, то есть комплексного анализа способов его производства и реализации. Основным методологическим научным инте­ресом становится процесс поиска социальной истины, утратившей догматичный характер, а объектом - текстовый материал, отражающий этот процесс.

Специфика предлагаемого подхода заключается в выявлении диалектического соотно­шения трех уровней построения аргументации, используемой для защиты позиции в политиче­ском и социальном дискурсе: рационально-практического, риторического (культурно-символического оформления практики) и метариторического (выхолащивания содержания в угоду совершенству символической формы). Это позволяет декодировать идеолого-символические формы и выявлять глубинные ценностно-нормативные основы производства практического смысла, противостоящие попыткам идеологизации сознания и политического манипулирования обществом.

Реальная коммуникация всегда предполагает столкновение рационализирующей (содер­жание диктует форму) и формализующей (форма диктует содержание) тенденций. Последняя (в перспективе логической абсолютизации) является потенциальным генератором риска потери системно-социального баланса и, как следствие, социального кризиса.

К логическому тупику формализации могут привести различные направления коммуни­кативного процесса:

17


-  в политике

(а) отрыв символической формы от динамики политической практики: подчинение про­

цесса защиты политической позиции экспрессивным и демонстративным целям, прикрываю­

щим претензии на универсализацию частного или корпоративного интереса и выдачу такого ин­

тереса за «общественное благо» - другими словами, превращение политической позиции в ме-

тариторическую формулу, догму;

(б) отказ от критической позиции в пользу доминирующей тенденции;

(в) демонстрация отличительности, оригинальности политического мышления, быстрая

смена принципов в угоду внешней оригинальности политического стиля;

-  в социальной сфере

(а)  превращение критической направленности в постоянную установку, «вечное дисси­

дентство», неспособность идти на компромиссы, отторжение любых политических решений,

противопоставление социума политической сфере, поддержка любой оппозиции ради демон­

страции отличительности;

(б) смирение с невозможностью реального влияния на власть, политическая апатия, под­

чинение и приспособление к доминирующим тенденциям; отказ от защиты собственной пози­

ции, уход в субъективный мир, пассивный протест.

Факторы, ответственные за восстановление коммуникативной рациональности, принад­лежат социокультурной сфере рефлексии и творчества, социальной интерпретации и дискур-сивно-взвешенной оценки.

Понимание специфики данного общества, его «менталитета», это дело, прежде всего, са­мого общества, становления его самосознания. Задача научной интерпретации состоит в том, чтобы выявить скрытые на первый взгляд пути и способы, какими общество приходит к само­определению благодаря или вопреки доминантно-формализующим тенденциям социального структурирования. Анализ исторического контекста, диктующего правила и логику социальных ожиданий; выделение основных дискурсивных линий коммуникации, прослеживание соотно­шения рациональных и риторических средств построения текста, и, как результат, оценка степе­ни убедительности предъявляемой позиции - таковы основные составляющие дискурс-анализа.

Снижение степени убедительности позиции, и, как следствие, рост недоверия источнику информации свидетельствуют о нарушении дискурсивного баланса, коммуникативного равно­весия участвующих сторон и ведет к потере взаимопонимания и взаимной согласованности дей­ствий, развитию манипулятивных процессов и в перспективе к развитию социально-политического кризиса. Преодоление развития кризисных процессов в обществе напрямую за-

18


висит от развитости альтернативных факторов - наличия и качественной зрелости социальных сил, способных сформировать противодействие доминантным политическим тенденциям.

В Главе 2 «Особенности развития социально-политического дискурса в России»

предлагается дискурс-анализ документов, официальных выступлений политических деятелей, экспертных оценок, иллюстрирующих современное состояние социально-политического дис­курса в России, а также результаты эмпирических исследований, проведенных сектором изуче­ния элит Института социологии РАН.

В §2.1. Кризис коммунистической идеологии и последствия ре-идеологизации анали­зируются причины и последствия смены политике-идеологического курса - с «коммунистиче­ского» на «демократический». Политическая переориентация, начавшаяся с провозглашения «перестройки» и «гласности» в 1985 году и закончившаяся подавлением коммунистического путча 1991 года, была подготовлена долгим накоплением социального недовольства «идеологи­ческим застоем», тормозящим свободное развитие рационально-практических отношений. По­пытка «системной» смены идеологии, предпринятая политическими кругами и поддержанная критически настроенной частью общества, изначально предполагала заимствование и внедрение принципов развитой западной демократии в России и в дальнейшем трансформацию советской патерналистской ментальности в сторону пробуждения деловой активности и инициативы, раз­витие форм самоуправления, и т.д. Однако политический «транзит» в сторону «либерального индивидуализма», сопровождаемый публичным развенчанием выработанных веками фундамен­тальных российских ценностей и норм, и отрицанием их вместе с дискредитировавшей себя идеологической догмой коммунистического режима, закончился фактическим провалом.

Процесс демократизации России оказался гораздо более сложным и болезненным. В ходе его выявились достаточно определенные линии поведения политической и социальной сфер.

Политическая рефлексия кризиса переходного периода в России проявилась:

(а) в принятии политических решений под сильным влиянием унаследованных из совет­

ского прошлого авторитарных установок власти при традиционно слабом развитии диалога с

обществом - навязывании «сверху» определенных форм мышления и поведения социуму;

(б) в некритическом приложении западных политических и экономических моделей и

схем к российской реальности. Как результат - принятие неадекватных российскому контексту

решений в 90-х гг.;

(в) в признании необходимости «наведения порядка», усилении «силовой» составляющей

власти, создании «вертикали власти», проведении избирательных реформ в 2000-е гг., направ­

ленных на укрепление создаваемой политической доминанты.

19


Социальная рефлексия кризиса привела к:

(а) потере ценностно-нормативных ориентации - аномии;

(б) разочарованию в либеральных идеях; делегитимации «демократической» власти 90-х;

( в) легитимации силового вектора политических реформ в начале 2000-х;

(г) пессимистическим оценкам развития демократии в России, с одной стороны, и, с дру­гой, опасениям по поводу попыток реставрации авторитарного режима, делегитимации «верти­кали власти» и активизации протестных настроений в конце 2000-х.

В § 2.2. Поиски национальной идеи и новые идеологии рассматриваются практические шаги политической элиты Путинского периода в выправлении перекосов ре-идеологизации. Начало периода ознаменовалось трансформацией политической и экономической системы с це­лью восстановления баланса между традиционными и новыми «демократическими» принципа­ми жизни. Основной целью реформ 2000-2003 гг. (административно-территориальной, налого­вой и др.) было создание условий для развития «ответственного» бизнеса. Налоговая реформа позволила обратить доходы от бизнеса на поддержку социальной сферы, в результате чего стало заметным улучшение жизни простого народа. Популярность нового президента резко возросла.

Политические реформы второго этапа 2004-2008 гг., нацеленные на выстраивание «вер­тикали власти» с опорой на «партию власти» наметили восстановление авторитарных принци­пов руководства страной. Возникает опасность воспроизводства типичной для России модели -«в России президент отвечает за все» при опоре на традиционно-патерналистскую ментальность народа. Главными причинами опасений выступают реформы избирательной системы, законов о референдумах, деятельности НКО и др., направленные на ограничение свободы участия народа в выборах местных органов управления, подавление процессов общественной саморегуляции, препятствие региональному самоопределению.

Реформы избирательной системы фактически привели «партию власти» к достижению провозглашенной цели «обеспечить доминирование в течение ближайших 10-15 лет»2® «Пар­тия власти» открыто провозглашает курс на сращивание с государством, чем вызывает справед­ливые опасения экспертов в возможности реставрации единопартииного руководства страной по типу «руководящей и направляющей» КПСС, в подавлении реальной оппозиции. В качестве оправдания непопулярных в обществе предвыборных реформ, предлагаются идеологические версии «суверенной демократии» и «российского консерватизма», фактически нацеленные на

20 Выступление заместителя Руководителя Администрации Президента - помощника Президента РФ В.Суркова перед слушателями Центра партийной учебы и подготовки кадров ВИИ «Единая Россия» 7 февраля 2006 год // По­стоянный адрес документа в Интернете: http://www.edinros.ru/news.html?id=111148

20


реставрацию советского авторитаризма под предлогом того, что политическая культура народа не достигла необходимой степени развития. В результате, осуществляемый курс на развитие унитарного государства, обеспечение доминирующего положения «партии власти» и ее сращи­вание с государственным аппаратом вызывает закономерный всплеск протестной активности, как в политической, так и социальной сфере, развитию тенденции противодействия восстанов­лению авторитаризма.

В § 2.3. Социально-политический дискурс в России — проблемы и перспективы разви­тия предлагается анализ эмпирических исследований отношения экспертного сообщества и представителей российского населения к сложившейся политической системе. Анализ показы­вает, что в обществе преобладают скептические мнения по поводу развития демократии в Рос­сии. Население плохо представляет себе реальные пути и способы становления гражданского общества.

В то же время в последние годы наблюдается динамичное развитие критического мыш­ления и протестных настроений. Повышается уровень чувствительности общества к любым по­пыткам манипуляции сознанием.

Развитие социально-политического дискурса происходит по следующим основным направлениям:

  1. «прямые эфиры» ответов высших представителей власти на вопросы населения
  2. встречи представителей местных административных органов с населением и об­суждение хозяйственных вопросов
  3. внутрипартийные дискуссии
  4. дискуссии экспертных сообществ
  5. развитие интернет-форумов и социальных сетей
  6. локальные - «уличные» или «кухонные» - обсуждения действий власти населени­ем
  7. открытые митинги и протестные шествия.

Несмотря на то, что некоторые виды дискурсивных процессов (прежде всего, интернет-коммуникации) развиваются достаточно успешно и широко, пока еще нельзя говорить о полно­ценной многосторонней коммуникативной связи власти и общества. Внутрипартийные дискус­сии сдерживаются рамками партийной дисциплины. «Прямые эфиры» и встречи представителей власти с населением в основном ограничиваются приемом жалоб от населения на невозмож­ность решения бытовых вопросов своими силами. Дискуссии экспертных сообществ часто

21


остаются за рамками публичной сферы. СМИ дискуссии подвержены политическому и эконо­мическому давлению. Участие в интернет-коммуникациях до сих пор материально или техноло­гически недоступно значительной части населения. Основные надежды на преодоление соци­ально-политического кризиса возлагаются на изменение, под давлением общественности, сло­жившейся политической системы - избирательного законодательства и статуса общественных организаций, а также на «развитие технологических средств обеспечения свободных обще­ственных дискуссий на любые темы и получения всесторонней информации о событиях в стране и мире».21

В Заключении дается краткий обзор основных выводов диссертационной работы.

На основе предложенного теоретико-методологического исследования, подкрепленного интерпретативным анализом эмпирического материала, можно сделать следующие заключения.

  1. Современное понимание рациональности не связывается более с поисками универсаль­ной системы идей, претендующей на открытие и хранение абсолютной истины, выраженной в «правильной» идеологии, цель которой - установление и оправдание господства определенных сил в мире. Кризис рациональности эпохи модерна это кризис инструментально-целевого аспек­та развития идеологий, то есть возведения в разряд абсолютной истины какой-либо одной цен­ностно-нормативной системы и ее политического использования для манипуляции обществом. Преодоление кризиса предполагает освобождение рационально-содержательной ценностно-нормативной базы от риторико-формализующих механизмов, которые унифицируют массовое сознание.
  2. Провал коммунистического проекта в России был обусловлен несостоятельностью поли­тической системы, подчинившей ход общественного развития мета-идеологическим формам, в которые была помещена научная теория К. Маркса. Социальная ситуация наступившего XXI века такова, что современное общество отрицает любые притязания на мировое господство, не только хорошо известные XX веку претензии нацизма и коммунизма, но и современные тенден­ции политической глобализации.

3.            Современное критическое общество отрицает тотальные идеологии как способ мобили­

заций и манипуляций, но развивает коммуникативное поле свободного дискурса, то есть посто­

янной и широкой рефлексии по поводу нарождающихся идей, их широкого обсуждения и до­

стижения социального согласия. Современная рациональность определяется через дискурс - то

Послание президента Федеральному Собранию Российской Федерации 12 ноября 2009 года // Адрес документа в Интернете: http://www.kremlin.ru/transcripts/5979

22


есть такую форму коммуникации, которая проходит в условиях, сознательно очищенных от принуждения и давления со стороны каких-либо господствующих политических и культурно-символических форм. Дискурс может быть определен как рационально-коммуникативный про­цесс. Коммуникативное действие может считаться рациональным при условии, что любое вы­сказываемое положение в принципе может быть подвергнуто критике. Дискурс предполагает развитие коммуникативной компетентности как необходимого условия для преодоления кризи­са инструментально-целевой рациональности эпохи модерна. Наличие или отсутствие альтерна­тивы любым претензиям на установление доминантного влияния в обществе становится реша­ющим фактором в эпоху дискурсивного типа рациональности. Отсутствие альтернативы создает опасность распространения и навязывания искусственных, в том числе чуждых данному социо­культурному пространству, идеолого-символических форм. Только длительный процесс соци­альной оценки и переоценки появляющихся альтернатив приводит общество к выработке основ социального согласия.

  1. Причины затяжного социально-политического кризиса в России (1985-2010) видятся в попытке искусственного насаждения западной модели демократии в 90-е гг. и игнорирование собственного социокультурного опыта. Вместе с разрушением метариторической оболочки коммунистической идеологии были политически дискредитированы традиционные ценности и сложившиеся на социальном уровне нормы взаимоотношений. Обществу потребовалось дли­тельное время понять необходимость самоидентификации в новых исторических условиях, определить те свои культурные опоры, на которых надо строить новые принципы практической жизни.
  2. Очевидность провала политического транзита к «либеральному индивидуализму» поста­вила перед обществом задачу поиска реальных путей самотрансформации, которая возможна только в условиях развития дискурсивного поля, на котором мог бы происходить обмен мнени­ями и позициями политической и социокультурной сфер. Одним из путей самоидентификации явился поиск «национальной идеи», не приведший, однако, к позитивным результатам по вполне определенной причине: «национальная идея» как новая тотальная идеология невозможна в изменившихся реалиях общественного развития - растущей диверсификации общества, плю­рализации мнений и позиций. Попытка создания «новой идеологии» в версиях «суверенной де­мократии» и «российского консерватизма» не удалась потому, что под риторикой восстановле­ния лучших российских ценностей фактически была предпринята попытка возрождения совет­ских политических стратегий, авторитарных принципов управления.

23


  1. В условиях политической неопределенности и экономического хаоса возникают тенден­ции возврата к политической системе советского образца - «вертикали власти» и сопутствую­щим политическим институтам. Политические реформы 2004-2008 гг., изначально направлен­ные на «восстановление порядка сильной рукой», явившиеся ответом на требование народных слоев, нуждающихся в опеке и руководстве, привели к попыткам возрождения командно-административных стратегий управления обществом, подавлению развития форм самооргани­зации и самоуправления.
  2. Сложившаяся политическая система не оставляет легально-публичного пространства для свободного развития социально-политического дискурса. Превращение «партии власти» в до­минирующую политическую силу привело к негативным последствиям - постепенной ликвида­ции реальных политических альтернатив, потери взаимопонимания с критическим обществом. Ослабление выборного принципа в регионах - назначение губернаторов и мэров, ужесточение условий регистрации политических партий, формирующихся «снизу», изменение избиратель­ных принципов, фактическая ликвидация института референдума, попытки подчинения полно­му государственному контролю деятельности неправительственных организаций могут интер­претироваться как попытка реставрации политической системы советского образца, полностью доказавшей свою неэффективность.
  3. Дискурс-анализ законодательных документов, выступлений представителей власти, их экспертных оценок и общественных дискуссий показывает, что к концу первого десятилетия XXI в. в России наблюдается развитие двух противоположно направленных тенденций, условно обозначаемые здесь как «идеолого-риторическая» и «рационально-прагматическая»:

а)  попытка реставрации однопартийного стиля руководства страной и сращивание пар­

тийного аппарата с государственным, предполагающее осуществление полного контроля над

общественной - политической, экономической, культурной - жизнью. И соответственно - ре­

ставрацию риторики «советского типа», оправдывающей политические действия власти в этом

направлении. Дальнейшее развитие процессов концентрации власти в рамках единой партийной

структуры может привести к повторению сценария развития позднесоветской системы - застой­

ным явлениям в политике и экономике, которые, как известно из истории, сопровождаются уси­

лением славословия в адрес правящих кругов, замалчиванию реальных проблем и развитию ри­

торических и метариторических форм манипуляции обществом.

б)   активизация процесса развития гражданского общества, социального протестного

движения, рост общественных требований восстановления демократических принципов - ре-

24


альной (а не декоративной) многопартийности, разделения властей и общественного контроля над деятельностью власти.

  1. Растущее недовольство критической части общества политическими реформами и сло­жившейся политической системой, недоверие населения официальной риторике, заявляющей цели построения демократического государства, но фактически реализующей стратегии уста­новления тотального контроля над обществом, свидетельствует о наступлении новой волны со­циально-политического кризиса. Перспектива разрешения кризисной ситуации видится в прове­дении под давлением критической общественности решительных политических контрреформ по возвращению населению политических и социальных прав и свобод.
  2. Предотвратить опасность развития новой волны социально-политического кризиса мо­жет развитие дискурсивного поля - с одной стороны, готовности власти развивать открытый и конструктивный диалог со всеми слоями общества и, прежде всего, с неправительственными общественными объединениями и движениями и, с другой - способности широких слоев насе­ления отстаивать собственные практические интересы и права. Однако этот процесс идет в Рос­сии медленно и трудно. Готовность власти к диалогу с обществом проявляется в большей сте­пени на риторическом уровне. Гражданское сознание населения в России все еще находится в процессе становления - в стадии отвержения негативных сторон прошлого, разочарований в предлагаемых путях развития политической системы, неопределенных представлений о том, как «должно быть» и незрелых маргинальных выступлений. Протестные настроения имеют неопре­деленный характер и пока мало влияют на развитие политической системы. Процесс развития социально-политического дискурса не достиг этапа позитивного конструктивизма - широкого осознанного участия населения в социально-политической коммуникации. Проявления граж­данской состоятельности должны достичь некоторого критического порога, после которого об­ратный ход в сторону усиления манипулятивных тенденций со стороны власти станет невоз­можным.

25


Статьи по теме диссертации:

  1. Воронкова О. А. Социальное качество текста: интерпретативный подход // Социология: методология, методы, математическое моделирование. - 2002. - № 14. - С. 5-32 (перечень ВАК).
  2. Воронкова О. А. Дискурс-анализ: риторические и метариторические приемы коммуника­ции // Социология: методология, методы, математическое моделирование. - 2007. - № 25. -С. 48-69 (перечень ВАК).
  3. Voronkova О. Russia and Europe: obstacles to mutual understanding // European Society or Eu­ropean Societies: a View from Russia / Ed. by V.A.Mansurov. M.: Maska. - 2009. - P. 26-28.
  4. Крыштановская О. В., Воронкова О. А. Методология и методы анализа фокус-групп в ис­следовании политического дискурса // Современные проблемы формирования методного арсенала социолога. Материалы III Всероссийской научной конференции памяти А. О. Крыштановского. - Москва: ГУ-ВШЭ, 2009. - С. 279-286.
  5. Воронкова О. А., Павлова Е. К. Дисгармония дискурса Россия - Запад (На примере Кав­казского кризиса 2008 г.) // Вестник Нижегородского университета имени Н. И. Лобачев­ского. - 2010. - № 4 (2). - С. 830-833 (перечень ВАК).
  6. Воронкова О. А., Сидорова А. А., Крыштановская О. В. Российский истеблишмент: пути и методы обновления // Полис. - 2011. - № 1. - С. 66-80 (перечень ВАК).

26

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.