WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Михайленок О.М. Россия в глобализирующемся мире: поиски координат// Россия в глобальных процессах: поиски перспективы / Отв. ред. член-корреспондент РАН М.К. Горшков.- М.: Институт социологии РАН, 2008

Научная статья

 

О. М. Михайленок

РОССИЯ В ГЛОБАЛИЗИРУЮЩЕМСЯ МИРЕ: ПОИСКИ КООРДИНАТ

Основные тенденции мирового развития определяют сегодня глобализационные процессы. Этот феномен, отмечает академик А. Кокошин, охватывает уже не только экономику, сферу предпринимательской деятельности, но и политическую, и социальную сферы. В этой связи проблемы национальной безопасности России сегодня, как никогда, необходимо рассматривать с учетом всей многофакторности международного контекста, в том числе долгосрочных и сверхдолгосрочных тенденций мирового развития1.

Противоречивое единство как позитивных, так и негативных характеристик процесса глобализации ставит перед учеными задачу поиска новых ориентиров в глобальной политике XXI века. По мнению В.Л. Иноземцева и С.А. Караганова, современный мир в политическом и военном отношении разделен на те же «центр» и «периферию», что и в экономическом и социальном аспектах. С их точки зрения, важным отличием в данном случае выступает то, что Соединенные Штаты (со стороны развитого мира), а также Россия и Китай (со стороны развивающихся стран), сохраняют верность традиционной политике «баланса сил», тогда как европейские государства привержены методам экономического давления, военного невмешательства и политического нейтралитета. Различия между тем, что все чаще называют соответственно modern и postmodern politics, становятся все разительнее. Но ни та, ни другая модель пока не могут предложить рецепты преодоления global disorder2.

В аспекте проблем национальной безопасности следует обратить внимание на тот факт, что в условиях нарастающей непредсказуемости глобальных процессов, усугубления уже стоящих перед человечеством и появления новых проблем, ни одно из существующих сегодня в мире национальных государств не способно в одиночку гарантировать собственную безопасность. Очевидно, что если тот или иной регион окажется втянутым в серию разрушительных конфликтов, их негативное влияние

1 Кокошин А. Интересы национальной безопасности России в условиях

глобализации // Независимая газета. 2000. 26 мая.

2 См.: Иноземцев В.Л., Караганов С.А. Доклад «Природа современного

кризиса», представленный на сайте СВОП // http://www.svop.ru.

263


неизбежно распространится и на остальные, в том числе и более благополучные, страны и регионы. Именно поэтому сегодня важно оценить возможные варианты развития мировой политической архи-тектуры и определиться, какие из них представляются наиболее прием-лемыми (или, по меньшей мере, наименее катастрофичными), не забывая при этом, что все они являются аналитическими конструкциями, отражающими не только и даже не столько реальные тенденции развития современного мира, сколько наши представления о таковых. Такому глобальному моделированию посвящены сегодня многие публикации.

В качестве одной из возможных альтернатив упомянутые выше политологи критически рассматривают идею «многополярного» мира, защищаемую противниками американской гегемонии. По мнению Иноземцева и Караганова, она нереалистична и старомодна, так как современный мир несводим к совокупности балансирующих «центров силы». Они считают, что, как и концепция восстановления противовеса Соединенным Штатам, эта идея не направлена на решение новых глобальных проблем и даже семантически нацелена на соперничество, а не на сотрудничество в международных делах. До сего дня наиболее последовательно ее придерживались Китай и Франция. Россия также во многом подвержена их влиянию, однако колеблется в определении собственного курса, о чем, по их мнению, свидетельствует тот факт, что в последнее время российское руководство избегает ассоциирования с концепцией многополярности, предпочитая (что заметно в выступлениях президента В. Путина и министра иностранных дел С. Лаврова) использовать термин «многовекторность», не имеющий четкой политической (тем более антиамериканской) окраски. Можно согласиться с тем, что такой подход отражает приверженность прагматической политике постоянного лавирования, неизбежного в быстро меняющемся мире, где постоянные союзы и ориентации невозможны, да и нежелательны. Это положение сегодня является, пожалуй, аксиомой внешнеполитической деятельности.

Так или иначе, очевидно, что мировой порядок XXI века не будет, на наш взгляд, походить на мировой порядок, столь привычный для политиков XX столетия, и более вероятным представляется предположение, что основным его отличием будет утрата принципом баланса сил, столь важным на протяжении последних трехсот лет, своего былого значения. К этому может привести снижение вероятности конфликта между великими державами, сближение их позиций по большинству спорных международных проблем и формирование альянса развитых стран. Это

264


сделает практически невозможным противостояние этому альянсу какого-либо объединения сил «периферийных» государств.

В рассмотрении проблем национальной безопасности применительно к России сегодня превалирует точка зрения, что высокие потенциальные возможности России обусловливают неизбежность стремления некоторых стран обеспечить политическую и экономическую нейтрализацию нашего государства. Согласно этой точке зрения, тенденция ее изоляции как от европейских, так и азиатских интеграционных процессов, проявляется прежде всего в попытках противодействовать укреплению России как одного из центров влияния в многополярном мире, помешать реализации национальных интересов и ослабить ее позиции в Европе, на Ближнем Востоке, в Закавказье, Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе1. В подтверждение этого ссылаются на активное развитие в последние годы процессов, связанных с вытеснением России из зоны ее традиционных интересов (события в Югославии, расширение НАТО, выход из договора по ПРО, опосредованная поддержка чеченских сепаратистов и др.).

По мнению А. Кочеткова, Запад прикладывает немалые усилия для максимального использования экономической и финансовой составляющей процесса глобализации для достижения своих политических и финансово-экономических целей, построения иерархической пирамиды, наверху которой находились бы США и другие развитые страны. Аргументы в пользу организации глобальной экономики под эгидой США заключаются в том, что это ликвидирует угрозу стихийного возникновения глубоких экономических мировых кризисов, угрожающих благополучию «золотого миллиарда». Устойчивость будет обеспечиваться механизмом тотального регулирования, опирающимся на концентрацию финансово-экономических ресурсов и информационно-психологическое воздействие. В качестве способов регулирования могут служить организованные экономические кризисы в других регионах, формирование системы нарастающих долгов, создание условий для оттока квалифицированных кадров, ограничение развития науки в других странах и т.п.

Оценивая усилия по реализации такого курса, сторонники определяющего влияния субъективного фактора делают вывод, что при существующем соотношении сил большинство стран не защищено от угрозы

1 Кочетков А. Угрозы национальной безопасности России в условиях глобализации // Вопросы национальной безопасности и возможные направления развития страны. Материалы научно-практической конференции «Актуальные вопросы стратегии развития России». Москва, 2005 г. М., 2005. С. 25.

265


дестабилизации экономики и обвала финансового рынка усилиями мировых лидеров. По нашему мнению, такое положение оказывает и положительное влияние на региональную интеграцию, поскольку в большинстве стран появляется осознание угрозы полной зависимости национальных экономик от США и потери государственной самостоятельности.

Оценка эффективности и результата влияния рассматриваемого фактора (действий Запада) во многом будет определять и подходы Российской Федерации к решению стоящих перед ней проблем. В частности, отмечается, что в силу геополитического и географического положения России нет оснований ожидать позитивных последствий глобализации для ее экономики. Иное дело - глобализация мировой политики, вовлекающая в одну общую «игру» все население планеты. «Политическая» глобализация может быть для России благоприятной1.

Вместе с тем существует мнение, что хотя по мере технологического прогресса человечества процессы глобализации будут только усиливаться, ряд факторов препятствует их развитию в нашей стране, а то и направляет вспять. Так, В. Бажанов утверждает, что, несмотря на региональную специфику и на неравномерность реформирования различных сторон и институтов общественной жизни, можно говорить об имеющих всероссийский характер факторах, которые препятствуют глобализации. По его мнению, если ныне авангард развития определяют как приближение к компьютерной демократии, то застой общества проявляется как доминирование традиционных общественных структур и тех институтов и ценностных установок, которые способствуют сохранению их архаического содержания и (или) возврату к ранее пройденным фазам. Именно здесь с наибольшей вероятностью может проявиться зависимость общественного развития от своих предшествующих стадий. Иными словами, движение по направлению к открытому обществу тормозится, и общество продолжает в тех или иных отношениях оставаться в, казалось бы, уже преодоленной фазе закрытого общества.

Он же предполагает, что основные факторы и институты, препятствующие процессу глобализации России, - это элементы архаики, воспроизводимые в различных фазах развития государства (включая советскую) и коренящиеся едва ли не во всех областях жизни общества - идео-, техно-, этико-, психо- и этносферах (прежде всего в национально-административном делении современной России), а также в финансовой

1 Кожинов В. XXI век. Россия и «глобализация» // Русское Воскресение. 2005. 3 октября//http://www.voskres.ru.

266


сфере, что кардинально разделяет Россию и остальной мир. Эти элементы архаики играют роль своего рода аттракторов, консервирующих состояние российского общества. «У России нет ныне ни общенациональной идеологии, ни даже идеи. Поэтому ее идеосфера весьма далека от гомогенности и может быть развернута в любом направлении, в том числе отвечающем идеологии глобализма. Однако в настоящий момент идеосфера по своему содержанию делает как бы шаг назад к советской эпохе»1.

Анализируя влияние глобализации на состояние национальной безопасности, заместитель Секретаря Совета Безопасности РФ В.Я. Потапов отмечает, что угрозы безопасности стране становятся многофакторными, взаимно влияют друг на друга, приобретают комплексный характер и требуют для своей локализации и нейтрализации такого же комплексного и системного подхода2.

В документе, подготовленном Советом по внешней и оборонной политике (СВОП), говорится, что тенденции мирового развития конца XX - начала XXI века свидетельствуют: спектр вызовов военной безопасности России расширяется, неопределенность нарастает. Прежде всего, это связано с нестабильностью на Кавказе, в ряде центрально-азиатских и ближневосточных государств, а также с распространением оружия массового уничтожения, ростом религиозного и политического экстремизма, в том числе его крайней формы - терроризма.

Важен, на наш взгляд, вывод авторов документа о том, что вопреки многим оценкам, господствовавшим в первой половине 1990-х годов, значение военной силы в постбиполярном мире не уменьшилось. «Более того, в начале XXI века обозначились процессы повышения роли военной силы для обеспечения политических и экономических интересов государств мира, тогда как целый ряд политических институтов в сфере международной безопасности вступил в полосу жесткого кризиса. Это ставит на повестку дня задачу переосмысления всего комплекса вопросов, связанных как с основными аспектами международной безопасности, так и с принципами обеспечения национальной безопасности Российской Федерации»3. Вместе с тем указывается, что на сегодняшний день уровень военной опасности для России можно расценить как отно-

1 Бажаное В. Возрождение архетипов? Антиглобализационные тенденции

и факторы в России // НГС. 2001.10 июня.

2Потапов В.Я. Оценка и прогноз опасностей и угроз современной России

// Право и безопасность. 2003. №3^1 (6-9).

3 Военное строительство и модернизация Вооруженных сил. Доклад Сове

та по внешней и оборонной политике. Москва, апрель 2004 г. (См. сайт СВОП).

267


сительно невысокий. Ни одна из существующих конфликтных ситуаций силового плана не создает прямой военной угрозы безопасности РФ.

Как отмечает А. Кокошин, образование новых источников конфликтов не сопровождается усилением инструментов для их разрешения. Наоборот, наблюдается кризис институтов обеспечения международной безопасности. На глобальном уровне происходит ослабление роли Организации Объединенных Наций и Совета Безопасности ООН, на региональном - ослабление ОБСЕ, имеющей менее продолжительную историю1.

Труднопредсказуемое развитие мировой военно-политической обстановки не исключает возможности реанимации, а в дальнейшем и нарастания ряда традиционных угроз военной безопасности. В этих условиях создание в России эффективных Вооруженных сил и экономики, способной их поддержать, становится вопросом выживания страны как суверенного государства. В основе усилий России по завоеванию достойного места в международном сообществе должна быть идея просвещенного национального эгоизма, предполагающая максимальную экономи-зацию российской внешней политики. При этом важно обеспечивать интересы России не только вблизи границ в приоритетной для нас зоне постсоветского пространства, но и в целом ряде других районов мира.

Базисный интерес России - модернизация нашего государства, создание современной рыночной постиндустриальной экономики, устойчивой системы политической демократии, подлинно гражданского общества, сохранение и приумножение лучших культурно-цивилизационных черт России. Только так может быть обеспечен наш реальный суверенитет и территориальная целостность.

Что касается оборонной политики, то в документе СВОП отмечается, что до сих пор в этой сфере преобладают советские традиции и инерционность мышления. Состояние российских Вооруженных сил и оборонно-промышленного комплекса (ОПК) не позволяет эффективно противостоять новым вызовам безопасности. И армия, и ОПК по-прежнему находятся вдали от магистральных путей мирового военного развития. Российское Министерство обороны, призванное быть флагманом военной трансформации, осталось, по сути, почти полной копией своего советского прототипа. Организационное и технологическое отставание от военных систем развитых государств неуклонно возрастает, а постепенная деградация - по существу, разложение - рядового и офицер-

1 Кокошин А. Указ. соч.

268


ского состава усугубляется очевидным расхождением между парадными утверждениями о растущем уровне жизни военнослужащих и их реальным положением. Эти факторы предопределяют крайне низкий потенциал боеспособности армии и флота. На протяжении последних 10-15 лет задачи, которые ставились перед Вооруженными силами, хронически не обеспечивались необходимыми для их реализации ресурсами, что стало отличительной чертой военной организации России1.

На наш взгляд, обвинять армию и ОПК в том, что их политика устарела, бессмысленно, ибо они как структуры консервативные естественно стремятся сохранить статус-кво. Во всяком случае до тех пор, пока руководство страны не поставит перед армией и оборонным комплексом в целом новые четкие цели и задачи.

Период, когда меры по поддержанию обороны страны исчерпывались попытками манипулировать кадровым, структурным, научным, техническим и технологическим заделом, остающимся со времен СССР, завершился. Сегодня необходимо решить, что важнее в условиях существующих ресурсных ограничений: укреплять и модернизировать существующие Вооруженные силы в условиях отсутствия явных военных угроз или пойти на разумный риск ради создания действительно современных, принципиально иного качества вооруженных сил, обладающих потенциалом своевременного и успешного реагирования на самые неожиданные вызовы и опасности, на что уже ориентируются зарубежные военные теоретики.

Министр обороны США Д. Рамсфельд еще в сентябре 2001 г. в предисловии к «Четырехлетнему обзору по вопросам обороны» писал: «Центральная цель данного обзора - перевести оборонное планирование с «модели угроз», ориентирующейся на конкретные угрозы (threat-based model), доминировавшей в нашем мышлении в прошлом, на «модель возможностей», ориентирующуюся на создание возможностей отражения труднопредсказуемых будущих угроз (capabilities-based model). Эта модель возможностей уделяет больше внимания тому, как противник будет воевать, без уточнения, кто этот противник или где может вспыхнуть война»2. По оценке американских военных экспертов, это означает отказ от стратегии ведения одновременно двух обычных войн и создание вза-

1  Тезисы СВОП «Оборонная политика России». 2003. 14 октября. (См.

сайт СВОП).

2  Военное строительство и модернизация Вооруженных сил России.

Доклад Совета по внешней и оборонной политике. Москва, апрель 2004 г. (См.

сайт СВОП).

269


мен потенциала для быстрого проецирования силы, достаточно мощной, чтобы выиграть в любом конфликте в любой части мира.

Следует подчеркнуть, что российская военная доктрина также признает растущее значение «факторов неопределенности». В документе Министерства обороны «Актуальные задачи развития Вооруженных Сил Российской Федерации» отмечается: под фактором неопределенности понимается ситуация, конфликт или процесс политического или военно-политического свойства, развитие которого может существенно изменить геополитическую обстановку в приоритетном для интересов России регионе или создать прямую угрозу безопасности РФ. Однако сам характер факторов неопределенности исключает возможность форму-лирования однозначного прогноза их развития. Данное обстоятельство превращает факторы неопределенности в особую категорию военного планирования для российских Вооруженных Сил.

В качестве наиболее значимых факторов неопределенности в российском военном планировании выделяются: развитие внутренней ситуации в ключевых странах мира; развитие ситуации в странах СНГ; ситуация в приграничных с СНГ регионах; возможность возвращения ядерному оружию свойств реального военного инструмента.

А. Дугин, председатель политсовета общественно-политического движения «Евразия», в связи с этим отмечает: структура Вооруженных сил России не является изолированной самостоятельной темой и формируется исходя из того геополитического и международного статуса, который будет иметь наша страна в ближайшем будущем. А это в данный момент - открытый вопрос. Россия должна ответить на целый ряд существенных геополитических вызовов, и от того, какой вариант ответа она изберет, будет зависеть вектор, качество и этапность военного строительства державы.

В качестве главного вызова для России в XXI веке Дугин выделяет тенденцию глобализации, фактор глобализма. Эта тенденция предполагает процесс постепенной передачи стратегических полномочий управления от национальной администрации к транснациональным инстанциям, где основную роль будут играть США и близкие к ним страны «богатого Севера». «Сами глобалисты описывают этот процесс как «объективный», «прогрессивный», «само собой разумеющийся», но при этом налицо следующий факт: глобализация предполагает в качестве обязательного условия всеобщую стандартизацию экономики, политики, культуры под американский эталон и признание стратегической доминации амери-

270


канских интересов в планетарном масштабе. По сути, глобализация есть десуверинизация всех стран, введение «внешнего управления»:.

Совершенно очевидно, что, приняв такой сценарий, сказав глобализации «да», Россия, по мнению Дугина, должна подстроить под этот критерий свои Вооруженные силы. Такой вариант предполагает полный отказ от стратегических видов вооружений (или по меньшей мере передачу стратегического оружия под американский контроль), превращение всей системы российских ВС в модернизированную «региональную полицию» - то есть укрупненную версию войск МВД. Задачи таких ВС в рамках глобализации будут заключаться в осу-ществлении полицейского контроля над теми территориями, которые «мировое правительство» выделит России в качестве ее квоты в согласии с общей моделью военно-стратегического проекта в планетарном масштабе, и российская армия станет локальным подразделением глобальной армии.

Именно стремление к этой модели реструктуризации ВС вменяется в вину «западникам», «либерал-демократам», пришедшим к власти в начале 1990-х годов. Тот факт, что их конкретные действия по реформированию армии не привели к успеху, объясняется силой инерции советской армии, которая была построена для реализации совершенно иных задач.

Второй вариант выбора России в ответ на вызов глобализации состоит в концепции многополярного мира. Здесь вместо полного доминирования американских вооруженных сил и полной стратегической десу-веринизации большинства стран мира предполагается система нового стратегического баланса, где несколько «больших пространств» обретают относительную независимость друг от друга, которую они способны подтвердить на практике, в том числе и своим военным потенциалом. Данная модель также усматривает определенную степень «глобализации» - но на сей раз глобализации частичной, относительной, «региональной». В данном случае также происходит частичная десувернизация отдельных стран, но не в пользу одного-единственного полюса планетарной власти («мировое правительство»), а в пользу региональной инстанции - наподобие Европарламента или других руководящих органов Евросоюза.

В такой картине будущего российские Вооруженные силы должны ориентироваться на совершенно иную модель. Здесь на первый план

1 Дугин А. Вооруженные силы России в XXI веке // Независимая газета. НВО. 2005. 30 сентября.

271


выходят стратегические виды вооружений - стратегическая авиация, ракеты средней и большой дальности с ядерными боеголовками, ядерные подводные лодки, авианосцы, система противоракетной обороны, космическое оружие, активная инновация в видах вооружений стратегического профиля («умное оружие», биохимическое, разработки тектонических и лазерных технологий и т.д.).

Для такой модернизации у самой России едва ли достанет собственного потенциала, и опыт СССР показал, что развитие этих видов вооружений на должном уровне в одиночку приводит страну к экономическому перегреву, а позже - краху. Именно поэтому, считает А. Дугин, модернизация стратегического сектора ВС России в модели много полярного мира должна проходить в тесном сотрудничестве с другими «большими пространствами» - Евросоюзом, странами Азии (Япония, Китай, Индия, страны Тихоокеанского региона), исламскими государствами, Израилем и Турцией, а также в особом формате - и с США. Задача выхода на уровень полноценной стратегической субъектности в многополярном мире решается только за счет того, что Россия подключит к этому процессу внешний ресурс - экономический и технологический. Так как США сделали ставку на однополярную модель, то ожидать от них прямой помощи в этом вопросе не приходится. Но вместе с тем американское «большое пространство» может превратиться в настоящего партнера России, начиная с того момента, когда развитие иных полюсов - европейского, азиатского и собственно евразийского (российского) - достигнет определенного критического порога, за которым стратегическая до-минация США будет надежно локализована в замкнутом пространстве между Тихим и Атлантическим океанами. До этого времени стратегическое развитие ВС России может осуществляться через процесс активного обмена с соседними «большими пространствами» российского военного потенциала на экономический и технологический эквивалент.

Чем же определяется выбор того или иного пути реформирования Вооруженных сил? Можно согласиться с тем, что логика военной реформы в России и структура будущих Вооруженных сил целиком и полностью зависят от фактора геополитического выбора, который осуществляется не в военной сфере. Какими быть Вооруженным силам России и какие функции им выполнять - суть производные от политической воли, вытекают из нее, вынуждены подчиняться ей. Вместе с тем в самом определении российской политики сегодня, в конкретном случае ситуации начала XXI века, необходимо сформулировать четкую позицию в отношении глобализации - это «друг» или «враг»? Решив этот фундаменталь-

272


ный вопрос, можно определить и общий вектор реформирования Вооруженных сил.

В целом, на наш взгляд, России нужна армия, которая коренным образом отличалась бы от той, что имеется сейчас. А именно: гораздо лучше подготовленная и технически оснащенная, обладающая высоким моральным духом, обеспечивающая достойный материальный уровень и социальный статус военнослужащих. Способная эффективно выполнить разумно и четко поставленные военные задачи как на ближайшую, так и на отдаленную перспективу, а также эффективно взаимодействовать с вооруженными силами других стран в рамках борьбы с общими угрозами.

Военная реформа в России - это прежде всего создание частей, соединений и объединений нового типа с разработкой и отработкой новых форм и способов применения Вооруженных сил как в боевой обстановке, так и в мирных условиях. Новые формы и способы боевых действий с ориентацией на период не менее чем на 25-30 лет следует закрепить в боевых уставах, наставлениях по операциям и стратегическим действиям.

Главное - от нынешней, все еще громоздкой и негибкой армии, построенной под конкретные задачи и угрозы, в первую очередь со стороны НАТО, новая армия должна отличаться высокой скоростью реагирования на изменение характера угроз, высокой морально-психологической готовностью высшего командного и всего офицерского состава к неожиданным и принципиальным переменам. Наконец, важнейшей целью и одновременно средством трансформации Вооруженных сил должно стать повышение социального статуса воинской службы.

Создание же качественно новой армии, то есть трансформация Вооруженных сил и военной организации, хотя и включает в себя модернизацию вооружения, означает в первую очередь изменение взглядов на весь спектр военных вопросов: структуру вооруженных сил; характер военных и иных опасностей, к противодействию которым они должны готовиться; способы их применения; боевую подготовку; военное образование; кадровую политику; комплектование; мобилизационную подготовку Вооруженных сил и экономики и т.д. Глобализация как долгосрочная тенденция в полной мере относится и к военно-политической области, к военному делу, где без существенной интеллектуализации военной сферы, офицерского корпуса не будет создана система обороноспособности страны, отвечающая современным требованиям, подлинным интересам национальной безопасности России.

273


Это относится ко всему комплексу сил и средств ядерного сдерживания как сердцевине военной мощи России, поскольку альтерна-тивы ядерному сдерживанию на протяжении ближайших 50 лет, хотя и в модернизированном виде, с учетом специфики «второго ядерного века», не предвидится1.

В ходе открывшихся возможностей по интеграции России в мировую экономику сохраняется общность интересов нашего государства с целями и задачами других стран мирового сообщества при решении целого ряда глобальных проблем международной безопасности. К их числу можно отнести: противодействие распространению оружия массового поражения, предотвращение и урегулирование локальных конфликтов; борьбу с международным терроризмом и наркобизнесом; решение острых экологических проблем и т.п.

1 См. подробнее: Кокошин А. Ядерное сдерживание и национальная безопасность России на пороге XXI века. М., 2000.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.