WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Вебер А.Б. Инновационное развитие и демократия // Модернизация и политика в ХХI веке / Отв. ред. Ю. С. Оганисьян; Ин-т социологии РАН. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011. - С. 27-35.

Научная статья

 

Инновационное развитие и демократия*

В основу Стратегии развития России до 2020 г. положена концеп­ция инновационного развития. Это предполагает прежде всего со­ответствующий уровень развития человека, его творческих сил. Речь идет о формировании человеческого капитала, т. е. знаний, навыков и опыта, необходимых для участия возможно большего числа граж­дан в инновационных процессах, а также о том, что принято назы­вать социальным капиталом, т. е. взаимосвязями между индивидами и группами индивидов, основанными на ценностях доверия, сотруд­ничества, ответственности, солидарности и т. п. Оба фактора, в свою очередь, зависят от состояния политической системы общества.

Что необходимо, чтобы все это «заработало»? Какие механизмы могли бы подтолкнуть к действию наше еще довольно инертное об­щество, наш бизнес, трудовые коллективы? Что могло бы придать но-

Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гу­манитарного научного фонда (РГНФ) в рамках научно-исследовательского проекта № 10-03-00109а «Экономический кризис и социально-политические аспекты инновационного развития России».

27


вые импульсы развитию личности, творческих сил человека, создать общественные условия, адекватные требованиям инновационного развития? В фокусе размышлений об этом неизбежно оказывается проблема демократии. Нужна ли демократия для инновационного развития, и если да, то в какой мере, в каких формах?

Мнения на этот счет существуют разные. Есть точка зрения, что не нужна. Ссылаются на примеры стран, где модернизация старто­вала при военных диктатурах или, во всяком случае, при достаточно жестких, недемократических режимах. Логика такая: прежде всего нужен порядок, нужна власть, способная навязать обществу иннова­ционную модернизацию, а демократия и прочие блага современной цивилизации придут потом...

Но можно ли считать «тигров» и «драконов» Юго-Восточной Азии примером инновационного развития в точном смысле? Вряд ли то была индустриальная модернизация, основанная на заимство­вании западных технологий и модели развития. Но Россия уже про­шла в свое время через индустриализацию по-сталински... А теперь стоит перед вызовами постиндустриализма. Она нуждается не только в восстановлении и модернизации промышленности, но и в перехо­де к развитию инновационного типа (понимая под этим постоянный процесс производства, распространения и применения новых знаний, новых технологий). А это предполагает соответствующий уровень развития человека, его творческих сил, предполагает условия для гражданской, политической активности, для участия в публичной по­литике, а значит, и простор для гражданского общества, открытость власти, демократическое взаимодействие общества и власти.

Есть и другая сторона проблемы. Кем и чем должны определяться направленность и формы социально-экономического развития, рас­пределение ресурсов? Рынками? Корпоративной и государственной бюрократией? Тем «новым гегемоном», о котором однажды говорил Сурков, имея в виду средний класс, которому будто бы принадле­жит сегодня политическая власть? Правящей партией, отождествля­ющей себя с государством? Думой, которая «не для дискуссий»? Но тогда неизбежны изъяны и перекосы в развитии, которые характери­зуют современную Россию.

Ситуация в России с этой точки зрения противоречива. В предшест­вующий период на первый план вышла объективная необходимость восстановления и укрепления российской государственности, цент­рализации власти. Восстановление государственности стало главной задачей президентства Путина. Выстраивая вертикаль власти, Пу­тин развил главное, что унаследовал от Ельцина, — институт супер-

28


президентства, причем провел эту линию, опираясь прежде всего на спецслужбы и другие силовые структуры. Эта линия, проводимая под флагом наведения порядка, получила поддержку большинства граждан и тем самым легитимацию.

Объективная необходимость восстановления и укрепления рос­сийской государственности реализовалась в нелиберальной, автори­тарной по своей сути политической системе. Сначала она получила название «управляемой демократии». Затем, ввиду двусмысленнос­ти этого понятия, ему предпочли понятие «суверенной демократии». С одной стороны, оно направлено против заявленной прежними администрациями США политики «распространения демократии в мире» и навязывания другим, в том числе России, западного образ­ца либеральной демократии. С другой, за этим скрывается также пре­тензия на суверенитет власти, на ее право определять направление развития общества и границы демократии, исходя прежде всего из корпоративных интересов самих властных верхов.

Политическая система «нелиберальной демократии» в конечном счете неэффективна. Страна получила торможение процесса модерни­зации, «рост без развития». Осознание этого привело к постановке в повестку дня проблемы инновационного развития (хотя о необходимо­сти этого говорилось уже давно). Эмпирические исследования указы­вают на позитивную корреляцию общественного развития и демокра­тии. Это менее очевидно в отношении собственно экономического раз­вития, но есть основания утверждать, что в условиях дефицита демок­ратии ее расширение способствует экономическому росту. Тем более это верно, по-видимому, когда речь идет об инновационном развитии.

Более определенно о позитивной корреляции демократии и раз­вития говорят исторические факты. История промышленного ка­питализма на Западе свидетельствует: распространение и законо­дательное закрепление профсоюзных прав и свобод (а это один из важнейших критериев демократии) способствовало переходу от эк­стенсивных к интенсивным методам промышленного производства, подталкивало к созданию и применению новой техники.

Но это прошлое. Было бы неверно механически переносить осо­бенности эпохи промышленного капитализма на современность. Сейчас речь идет о формировании постиндустриального общества. Роль демократических прав и свобод в стимулировании инновацион­ного развития особенно значима, она приобретает новые измерения, отражающие требования новой эпохи.

Впрочем, проблема взаимосвязи демократии и эффективности весьма непроста. Демократии присущи свои противоречия и огра-

29


ничения. Нет и не может быть абсолютной, неограниченной демок­ратии. Демократические процедуры замедляют процесс принятия решений, но позволяют повышать их качество. Хотя при этом могут приниматься и не самые оптимальные решения, выгодные тем или иным «группам давления»...

России в этом отношении присущи свои существенные особен­ности. Демократия предполагает ситуацию неопределенности по­литического выбора. Неопределенность заложена в конкуренции политических сил и политических проектов, в периодической смене власти. Политические системы Запада в принципе приемлют такую неопределенность, поскольку там она, как правило, не угрожает це­лостности обществ, скрепляемой исторически сложившимся устой­чивым конституционным порядком.

Ситуация в России гораздо сложнее. Россия — огромная, рекорд­но протяженная по территории и крайне сложная и в этническом, и в других отношениях страна. Центробежные тенденции здесь сильнее, а центростремительные — слабее. Здесь не выработалось срединной политической культуры, как в Западной Европе, велика вероятность политической поляризации и раскола общества.

Отсюда — дилемма политического развития России на современ­ном этапе. С одной стороны, существует потребность в необходимом минимуме реальной демократии, т. е. в условиях для свободного раз­вития личности, гражданского общества, политического участия, в соблюдении принципа разделения властей, независимом суде, не­зависимых и ответственных СМИ, устранении административного произвола, засилья бюрократии, поскольку это препятствует разви­тию человеческого потенциала для инновационного развития.

С другой стороны, наличествует императив сохранения целост­ности страны, политической стабильности, что побуждает к центра-лизаторским усилиям с опорой на силовые структуры и порождает крайнюю настороженность властей в отношении неподконтрольной демократической самоорганизации и самодеятельности, реальной оппозиции. Эта настороженность усилилась в связи с так называе­мыми цветными революциями в сопредельных государствах на пост­советском пространстве.

Кроме того, нельзя не учитывать такого фактора, как вызов гло­бализации. Глобализация обостряет международную конкуренцию и тем самым порождает запрос на сильное государство, способное минимизировать ее издержки и максимизировать приносимые ею выгоды. Но насколько сильное государство совместимо с развитием демократии? Не противоречит ли одно другому? Не означает ли раз-

30


витие демократии ослабления государства и тем самым подрыв «по­рядка»?

Здесь находятся корни установки на выстраивание вертикали власти в путинский период. К тому же сырьевое богатство страны стало благодатной почвой для укрепления позиций бюрократичес­кой верхушки, тесно связанной с сырьевым сектором в экономике. В то же время необходимость структурной перестройки и повыше­ния конкурентоспособности российской экономики в условиях ее все более глубокой интеграции в мировую порождает объективную пот­ребность в более открытой и демократичной политической системе.

Но непримиримого противоречия тут нет. Демократическое го­сударство сильно поддержкой своих граждан, легитимностью вы­борных органов власти. Демократическое государство может быть сильным. Тогда как государство, «сила» которого сводится к сверх­централизации, всесилию чиновничьей бюрократии, сплошь и рядом оказывается на поверку слабым, неспособным обеспечить правовой порядок и решение проблем развития.

В политике власти на современном этапе российской реформации присутствует определенная двойственность. Это очевидным образом проявилось, например, на X съезде партии «Единая Россия» (ноябрь 2008 г.). Наблюдатели отметили тогда явный контраст между лекси­кой Грызлова, который ни слова не сказал о демократии, личности, свободе (как, впрочем, и Путин в своем докладе), и новоизбранно­го президента Медведева, который в приветствии съезду напомнил о своих десяти политических инициативах, направленных «на разви­тие демократии и повышение качества представительства в органах власти, на рост числа участников политического процесса и развитие политической конкуренции, на усиление роли и влияния различных социальных групп — как можно большего числа граждан — в поли­тической жизни страны, на расширение их прямого участия в фор­мировании органов власти и в контроле над деятельностью органов власти»1.

Это, несомненно, важные слова в контексте современных рос­сийских реалий. Но что за ними стоит? Их можно было бы понять как признание неадекватности сложившейся политической системы вызовам времени. Ведь факт, что за пять лет (2004-2008) из страны уехали 440 тыс. человек, из них около 40 % — высококвалифициро­ванные специалисты. И один из главных мотивов отъезда — отсут-

1   X съезд партии «Единая Россия». 20 ноября 2008 г. URL: http://news. kremlin.ru/news/2134.

31


ствие социальных и правовых гарантий, неуверенность в будущем. Обещанная адаптация государственных и политических институтов к современной ситуации, к вызовам, с которыми сталкивается страна, свелась к отдельным «поправочкам», которые мало что меняют (если не считать увеличения легислатуры президента и Госдумы, что не ук­репляет, а ослабляет принцип выборности высших органов власти).

Препятствием для перехода к развитию инновационного типа ос­тается зависимость российской экономики от экспорта энергоресур­сов. Это не только делает ее крайне уязвимой к потрясениям на ми­ровых рынках, но и сковывает экономические возможности общества в долгосрочном плане. Подрывается мотивация инвестиций в разви­тие человека (образование, здравоохранение), тормозится рост ре­альных доходов, возрастает социальная напряженность. Однобокая экономическая структура не позволяет в полной мере реализоваться личностному потенциалу большинства граждан.

Вместо того чтобы сосредоточиться на решении этой главной проблемы, власти избрали более простой путь — декретируют ам­бициозные инновационные проекты типа «Сколково». На строи­тельство этого инновационного «оазиса», этого инкубатора элитной «техноструктуры» выделяются огромные бюджетные средства. Пре­дусмотрено также создание там особого правового режима, хотя тем самым нарушается конституционный принцип равенства граждан перед законом.

Особый правовой статус «Сколково» — это фактически признание того, что существующий в стране политико-правовой порядок не со­ответствует задачам инновационного развития. Можно создать при­влекательную инновационную «витрину» в отдельном, построенном «с чистого листа» городе, но изменит ли это общую ситуацию в стра­не? Заниматься устранением экономических и правовых барьеров, стоящих на пути инновационного развития, — это сложно, да к тому же тут неизбежно столкновение с мощными частными интересами. А для «Сколково» можно внести особые положения в Налоговый кодекс, в законы о местном самоуправлении и региональной власти, в Градостроительный и Земельный кодексы, в законы о техническом регулировании, о таможенном тарифе и др.

Многие ученые, экономисты, простые граждане скептически вос­приняли этот проект, утвержденный, как водится, без парламент­ского или общественного обсуждения. Существует понимание того, что решение проблем перехода к инновационному развитию требует, прежде всего, структурной перестройки экономики. Страна нуждает­ся в реиндустриализации, в восстановлении и модернизации основ-

32


ных отраслей обрабатывающей промышленности — потенциальных потребителей инновационных технологий. Попытка искусственно навязать инновационный процесс сверху, в отсутствие восприим­чивой к инновациям социально-экономической среды, вряд может быть продуктивной.

В конечном счете все упирается в политическую систему. Адми­нистративный произвол в повседневной жизни, судебной практике, действиях правоохранительных органов на местах никак не способ­ствует подъему инновационного предпринимательства. Процессы модернизации блокируются самой политической системой, режимом власти. Институты власти подавляют механизмы, которые должны и могли бы инициировать появление более сложных форм социальной организации, формирование так называемого креативного класса.

На протяжении многих лет говорится о необходимости под­держки малого и среднего бизнеса. Но предлагаемые в этом направле­нии меры встречают сопротивление на местах. Многие предпринима­тели становятся жертвой несправедливых преследований со стороны правоохранительных органов. Тысячи инициативных, талантливых людей находятся в заключении по экономическим статьям Уголов­ного кодекса. Распространены заказные уголовные дела. Предприни­матели испытывают страх за свою собственность, жизнь и свободу1.

Научная общественность обеспокоена скандальными фактами необоснованных преследований ученых. Широко известны случаи, когда ученых осуждали на длительные сроки заключения по сфаб­рикованным обвинениям в «государственной измене», «разглашении государственной тайны», «экспорте технологий двойного подчине­ния», а фактически за общение с иностранцами. Эта практика, отме­чает «Общественный комитет защиты ученых» в своем обращении к властям, никак не согласуется с призывами к ученым, уехавшим на Запад, возвращаться в Россию и вообще с попытками остановить де­градацию науки в России2.

Согласно данным мониторинга, проводимого Фондом защиты гласности, в России все более ущемляется свобода прессы. Расши­ряется арсенал средств воздействия на массмедиа. Против журна­листов обращают законодательство об экстремистской деятельности. На независимые издания оказывают давление региональные управ­ления по делам печати и средств массовых коммуникаций. Нередки,

1   См.: Обращение к депутатам Государственной думы. 25.01.2010. URL:

www.vedomosti.ru/golos/.

2   Новая газета. 2010. 26 апр.

33


особенно во время выборов, отказы в печатании или распростране­нии СМИ, изъятия, скупка, арест тиража и т. п. По оценке экспертов, в большинстве субъектов Российской Федерации пресса несвободна (22) или относительно несвободна (44)1. Не потому ли гласность объ­явлена «плохим словом»?

В Концепции долгосрочного социально-экономического разви­тия Российской Федерации говорится о создании условий для реали­зации творческого потенциала личности и повышения качества че­ловеческого капитала. Принципиальный вопрос заключается в сле­дующем: будут ли сделаны необходимые в этой связи политические выводы? Есть ли политическая воля для этого? Какие механизмы мо­гут и должны быть задействованы, чтобы декларации не остались де­кларациями? Как мотивировать людей на инновационное развитие?

Формирование человеческого потенциала нации во многом опре­деляется политикой государства, оно может способствовать этому, создавать более благоприятную среду и условия, но может вольно или невольно этому препятствовать (вследствие бюрократизации управления, отрыва власти от народа, административного произво­ла, коррумпированности государственного аппарата и т. п.). В этом смысле развитие демократии — один из важнейших факторов, от ко­торых зависит умножение человеческого потенциала инновационно­го развития.

В конечном счете речь идет о расширении возможностей разви­тия человека. Это политическая задача, которая включает такие ас­пекты, как создание условий для свободного развития личности, гражданского общества, для участия в политической жизни, устране­ние препятствий, тормозящих развитие сил человека, его креативной активности. Ключевое значение имеют создание институциональ­ной системы, способной направлять рыночные силы таким образом, чтобы они служили целям общества, — новое качество образования, здравоохранения, повышение роли науки, снижение чрезмерного социального неравенства, преодоление бедности, борьба с засильем бюрократии и коррупцией.

Для нормального развития общества, а тем более для перехода к инновационному развитию необходим известный минимум реальной демократии, что подразумевает соблюдение принципа разделения властей, полноценный, отвечающий своему назначению парламент, подотчетность власти, независимый суд, реальную конкуренцию по­литических партий и проектов, независимые и ответственные СМИ.

1   Новая газета. 2010. 30 апр. 34


В сложившейся политической системе этого либо нет, либо возмож­ности для этого крайне ограничены. Ее «фирменным знаком» стал принцип безалътернативности.

Большинство граждан России придерживаются мнения, что стра­на нуждается в демократии. Согласно опросам Левада-центра, так считают 55 % респондентов. При этом, правда, 27 % заявляют, что демократия в России не нужна, но это можно рассматривать как прямой результат разочарования значительной части граждан в ли­беральных реформах, а также предубеждения в отношении западной модели демократии (на вопрос «какая демократия нужна России» 48 % ответили, что это должна быть демократия, соответствующая национальным традициям и специфике России).

Отсутствие реальной демократии и зажатость гражданского об­щества крайне затрудняют и делают проблематичным формирование человеческого потенциала, адекватного требованиям инновационно­го развития. Предпосылки для развития человека и его творческих сил нужно создавать. Решающую роль здесь призвана играть поли­тика. От качества политики зависит создание более благоприятной для формирования человеческого и социального капитала институ­циональной и социокультурной среды.

Ответить на вызовы времени невозможно, не развивая реальную демократию и гражданскую активность людей. Для решения стоя­щих перед страной масштабных задач необходимо преодоление от­чужденности между обществом и властью. В этом видится основная проблема России на современном этапе.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.