WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Вебер А.Б. Человечество и экологический императив// Свободная мысль. 2009. №9.

Научная статья

 

Александр Вебер Человечествоиэкологическийимператив

Никогда не говори никогда (житейская мудрость)

«Экологический императив никогда не был и не будет близок человечеству» - так называлась статья в одной нашей уважаемой газете, где далее говорилось: современная экологическая идеология чаще всего оказывается «всего лишь экологической мифологией или, того хуже, экологической демагогией (!)». Составляющие ее ядро лозунги - «Жить в равновесии с окружающей средой», «Устойчивое развитие» и т.п., -подразумевают, будто человечество «неким загадочным образом» выбрало «неестественный» путь развития, «выпало из природы», но еще может «вполне осознанно» вернуться на «естественный» путь. Предположение, которое отвергается как абсурдное...

В этой позиции нетрудно увидеть влияние детерминистского взгляда на историю: развитие человечества было и будет спонтанным, человеку не дано что-либо изменить в этом порядке, альтернативы существующему положению вещей нет. Но примеры из прошлого - недостаточный аргумент для суждений о настоящем и будущем. Прошлое изменить нельзя, но будущее открыто. История не линейна, и альтернатива возможна, хотя на первый взгляд и неочевидна. Здесь - проблема, которую необходимо исследовать.

Человек и Природа

Человек - природное существо, и из природы «выпасть» не может. Но он - не только природное, но и общественное существо, «одушевленная сила природы». Как «человеческое природное существо», человек обладает сознанием и волей, способностью противостоять природе, воздействовать на

Вебер Александр Борисович, главный научный сотрудник Института социологии РАН, д-р ист. наук.


2

внешнюю природную среду, использовать природные силы и ресурсы в своих интересах. Значит, может в принципе сознательно регулировать свои отношения с природой.

Становление человека как вида происходило в результате биологической эволюции, внутривидового естественного отбора. На определенной ступени процесс антропогенеза перешел из биологической в социальную стадию. Естественно-биологическое развитие сменилось естественно-социальным. Темпы развития человека и численного роста человеческой популяции ускорились благодаря механизму информационного взаимодействия между людьми. Только человек обладает способностью к передаче информации путем социального наследования, что связано с речью и сознанием как общественными явлениями, выраженными в культуре, технике и науке.

Пути развития человечество не «выбирало», это был стихийный процесс - борьба за выживание, включая преодоление экологических ограничений, с которыми различные человеческие сообщества сталкивались с самого начала. Опытным путем люди смогли постепенно возвыситься над внешней природной средой, начав создавать орудия труда, преобразовывать окружающую среду под свои нужды и потребности, использовать природные силы и ресурсы для поддержания жизни. В этом естественном процессе присутствовали и «искусственные» элементы, но здесь нет ничего «загадочного».

Хотя хозяйственная деятельность человека с древнейших времен стала вызывать «очаговые» нарушения локальных экосистем, заметные последствия для биосферного равновесия в планетарном масштабе наступили лишь в новое и новейшее время. Это произошло под влиянием двух фундаментальных факторов: 1) резкого ускорения темпов роста населения сначала в Европе в XVIII - XIX вв., а затем в Азии, Африке и Латинской Америке в XX в. (т.н. демографический переход); и 2) промышленной


3

революции XIX в., благодаря которой, в частности, ускорялись темпы роста мирового населения и его концентрации в городах. Переход к эпохе индустриализма и урбанизации сопровождался нарастанием масштабов добычи и использования минерального сырья, ископаемых углеводородов (сначала преимущественно угля, а затем все больше нефти и газа), а также других невозобновимых и возобновимых природных ресурсов.

С начала XVIII в. и до настоящего времени, т.е. за 300 лет, население планеты увеличилось в 10 раз, причем за последние 70 лет прошлого столетия - в три раза. Мировое промышленное производство росло еще более быстрыми темпами - только на протяжении XX века его объем увеличился в 50 раз . Объем мирового потребления в XX столетии вырос в 16 раз, причем только за вторую половину столетия - в шесть раз . Росту населения, производства и потребления сопутствовало соответствующее увеличение массы промышленных и бытовых отходов, в том числе токсичных, загрязнение и деградация окружающей среды в глобальных масштабах.

Другими словами, глобальный экологический кризис, о котором так много говорят сегодня, возник естественным образом, как непреднамеренный результат производственной деятельности человека и его возрастающего по экспоненте воздействия на внешнюю природную среду. Возможные последствия этого были замечены давно. Знаменитый французский биолог Жан Батист Ламарк (1744-1829), развивая представление о прогрессивном характере эволюции живых организмов, вместе с тем допускал, что человек (вершина этой эволюции!) может сделать земной шар непригодным для обитания и обречь тем самым человеческий род на самоуничтожение. Но прошло еще много времени, прежде чем

1 Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. / Пер. с англ. М., 1997. с. 66.

2 Human Development Report, 1998. N.Y.,Oxford,1998. P. 3.


4

действительные масштабы угрозы были осознаны в широких научных и общественных кругах.

Мировой сенсацией стал опубликованный в 1972 году первый доклад Римскому клубу «Пределы роста». Деннис Медоуз и его коллеги из Массачусетского технологического института (США), авторы этого доклада, предупреждали: человечество на грани выхода за физические пределы, налагаемые на мировое производство и потребление конечностью земных ресурсов (так называемый "overshoot"), и если тенденции развития не изменятся, то грозит экологическая катастрофа. Спустя 20 лет книга вышла вторым изданием - под названием «За пределами роста». Перепроверка и уточнение расчетов показали, что по многим параметрам пределы уже

превышены. Спустя еще 12 лет вышло третье издание, подтверждавшее те же

з выводы новыми данными .

Введенное в научный оборот понятие «пределов роста» подтолкнуло

другие исследования подобного рода, основанные на иных подходах и

методиках. В противовес «ресурсному» подходу Д.Медоуза получил

развитие биосферный подход, намеченный еще ранее трудами

В.И.Вернадского (1863-1945) и его последователя Н.В.Тимофеева-Ресовского

(1900-1981). В 70-х гг. Н.Н.Моисеев (1917-2000) и его коллеги построили

систему моделей, описывающую динамику биосферы с учетом воздействия

человеческой деятельности . Проведенные на этой модели расчеты показали,

что при сохранении действовавших тогда тенденций развития к середине

XXI в. гомеостазис вида Homo sapiens нарушится. Этот результат совпал с

выводами доклада Д.Медоуза и его учителя Д.Форрестера - автора первых

динамических моделей мира.

3 Meadows D.H., Randers I, Meadows D.L. Limits to Grows: the 30-year Update. Vermont: Chelsea Green

Publishing, 2004.

4 Моисеев H.H., Александров B.B., Тарко A.M. Человек и биосфера: опыт системного анализа и

эксперименты с моделями. М., 1985.


5

Примерно в то же время петербургский биофизик В.Г.Горшков разработал теорию биотической регуляции окружающей среды. Согласно этой теории биота - земная флора и фауна - «отвечает» за устойчивость окружающей среды, обеспечивая тем самым необходимые внешние условия существования человека. Допустимый порог потребления человеком чистой первичной продукции биоты, как установил Горшков, составляет 1%, и этот порог, достигнутый уже в начале XX в., к концу столетия был превышен на порядок (на 10% и больше)5.

Сходные результаты дало исследование международной группы зарубежных ученых во главе с М.Ваккернагелем (США). Последний предложил понятие «экологического следа», т.е. размера территории, необходимой для того, чтобы обеспечить потребляемые населением различных стран естественные ресурсы и поглощение отходов. Это позволило сравнить страны по уровню экологического воздействия на окружающую среду. Расчеты по этому методу привели к выводу, что использование человечеством биосферных ресурсов превысило допустимые пределы минимум на 20-40%, а возможно и больше, причем их использование Соединенными Штатами примерно в 4 раза, а Европой в 2-2,5 раза превысило среднемировой уровень .

Предостережения ученых не сразу привлекли внимание политиков и общественных деятелей. В начальный период существования Организации Объединенных Наций экологические проблемы редко фигурировали в ее повестке дня. Но по мере того, как множились свидетельства ухудшения состояния окружающей среды в глобальном масштабе, росла и обеспокоенность международного сообщества. Впервые этот вопрос был включен в повестку дня ООН в 1972 году - когда была созвана Конференция ООН по окружающей среде в Стокгольме. Однако усилия по внедрению

5 Горшков В.Г. Физические и биологические основы устойчивости жизни. М.: ВИНИТИ, 1995.

6 Wackernagel М. at al. Tracking the ecological overshoot of the human economy / Proceedings of the National

Academy of Science. 2002, July 9. Vol. 99, N 14. P. 9269.


6

экологических задач в принятие экономических решений продвигались крайне медленно. Все явственней ощущалась потребность в общей для всего мира программе действий. Важным шагом в этом направлении было создание под эгидой ООН Международной комиссии по окружающей среде и развитию (1983). В представленном ею в 1987 году докладе была обоснована концепция устойчивого развития как альтернатива развитию, основанному на неограниченном экономическом росте. Эта идея легла в основу работы второй Конференции ООН по окружающей среде и развитию (1992), которая приняла развернутый план действий («Agenda-21») в качестве ориентира для правительств, бизнеса и неправительственных организаций.

Осознанию серьезности вызова способствовало появление научных доказательств глобального изменения климата и его антропогенного происхождения. Их представила Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК), созданная в соответствии с Рамочной конвенцией ООН по изменению климата (1992). Исследования МГЭИК нашли отражение в серии фундаментальных докладов; наиболее сильное впечатление произвел последний из них, четвертый (2007), - в нем содержатся неопровержимые свидетельства того, что а) глобальное потепление неоспоримо и уже необратимо и б) наблюдаемое ныне

7

изменение климата инспирировано человечеством .

Изменения климата все более ощутимо сказываются на многих странах, особенно беднейших. С 1975 по 2006 год число масштабных стихийных бедствий выросло вчетверо. Только в 2003-04 гг. зарегистрировано по меньшей мере 326 климатических катастроф, от которых пострадало 262 млн. человек, что примерно в три раза больше, чем

7 Climate Change 2007. Fourth Assessment Report. Summary for Policymakers (www.ipcc.ch/)


7

во второй половине 80-х гг. Причем до 98% пострадавших - это люди в развивающихся странах .

Реальной становится угроза «войн из-за климата». Глобальное потепление и природные катаклизмы вкупе с другими вызовами (нехватка продовольствия, воды и других ресурсов, усиление миграции, пандемия гриппа A/H1N1 и пр.) - все это, данное «в непосредственных ощущениях» и транслируемое телевидением в наглядных «образах» на самую широкую аудиторию, стало мощным фактором воздействия на массовое сознание.

Экология и мировое общественное мнение

Растущая во всем мире озабоченность людей экологическими проблемами подтверждается данными многочисленных социологических исследований, проводимых различными центрами по изучению общественного мнения в десятках стран.

Так, в США после разрушительных ураганов «Катрина» и «Рита» доля тех, кто считал подобные явления обычным погодным феноменом, сразу упала на 19 пунктов (с 58 до 39%), а доля тех, кто признал их «необычными», возросла до 59% . В большинстве своем американская публика неплохо осведомлена о феномене глобального потепления («довольно хорошо» -54%, «очень хорошо» - 16%) и воспринимает его как реальную и серьезную проблему. Большинство американцев обеспокоено связанными с этим угрозами (до 60-80%, по разным оценкам).

Изменения климата воспринимаются как реальная и серьезная проблема не только в развитых, но и в развивающихся странах, более уязвимых перед лицом стихийных бедствий. Согласно данным Gallup International, опубликованным в апреле 2007 года (исследования в 57 странах с охватом 60 тыс. человек), 66% опрошенных считают, что глобальное

8 Доклад о развитии человека 2007/2008. Борьба с изменениями климата: человеческая солидарность в

разделенном мире. Издательство «Весь мир», 2007. С. 75.

9 http://americans-world.org/digest/global_issues/global_warming/qwl.cfm


8

потепление оказывает серьезное воздействие в районах их проживания. Причем этот показатель даже выше в Азиатско-Тихоокеанском регионе (78%) и Латинской Америке (73%), чем в Западной Европе (66%) и Северной Америке (62%), но ниже среднего в Восточной и Центральной Европе (59%) и Африке (50%)10.

Значительное большинство людей в мире уверено, что нынешнее глобальное потепление вызвано антропогенными факторами. В ходе другого исследования 79% респондентов в 20 странах из 21, где оно проводилось (22 тыс. участников), назвали существенной причиной глобального потепления хозяйственную деятельность человека, в т.ч. работу промышленности и транспорта. В Китае эту причину назвали 89%. Только в Индии число согласившихся с этим было меньшим (47%)   .

В оценке степени угрозы, которую несет изменение климата, люди, естественно, расходятся. Респондентам в 10 странах (март 2007 г.) было предложено оценить эту угрозу на ближайшее десятилетие. Большинство определили ее как значительную (important), но разошлись во мнениях о том, является ли она критической. Более половины респондентов назвали ее критической в Мексике (70%), Австралии (69%), Южной Корее (67%), Индии (51%), значительное меньшинство в Китае (47%), США (46%). В то же время солидное меньшинство в ряде стран считает ее значительной, но не критической - в тех же США (39%), Китае (33%), Южной Корее (29%), Индии (27%). И не считает серьезной небольшое меньшинство - 13% в США, 12% в Китае, 10% в Индии.

Соответственно разнятся и оценки степени срочности и масштабности необходимых действий со стороны властей. Те, кто больше осведомлен об этой проблеме, более склонны поддержать необходимые действия. Самое сильное большинство в поддержку крупных мер противодействия

10. Gallup International Association - Voice of the People 2007. Key Findings (www.worldpublicopinion.org/) 11 Здесь и далее, если не оговорено иное, данные с сайта: www.worldpublicopinion.org/


9

глобальному потеплению - в странах Европы: в Испании (91%), Италии (86%), Франции (85%), Великобритании (70%), а также в некоторых странах Латинской Америки - Мексике (83%), Чили (78%), Бразилии (78%). Поддерживают крупные меры, несмотря даже на возможные издержки, в Китае (70%), Австралии (79%), США (59%).

В среднем (21 страна) эту позицию разделяют 65% граждан. Но есть и другая позиция. В некоторых странах значительная часть респондентов считает: поскольку последствия глобального потепления растянуты во времени, постольку и действовать надо постепенно, с наименьшими затратами. За умеренные шаги высказывается значительное меньшинство в Великобритании (25%), США (33%), Германии (45%), Южной Корее (45%), а в среднем по 21 стране - 25%. Лишь небольшое меньшинство в отдельных странах полагает, что не нужны никакие действия - в среднем это 6%.

Представляет интерес еще один аспект общественного мнения, выявляющийся в ходе опросов: значительное большинство согласно с утверждением, что ради сокращения выбросов парниковых газов необходимо менять стиль жизни и поведения. По данным уже упомянутых опросов в 21 стране (2007), такое мнение поддерживают 83%, в том числе 46% считают, что это «определенно необходимо», и 37% - «вероятно необходимо». Среди стран, где такие мнения оказались преобладающими, Испания (68%), Мексика (64%), Италия (62%) и... Китай (59%). Несколько ниже степень согласия в ответах на вопрос, следует ли увеличивать стоимость энергии с тем, чтобы сократить ее использование - 61% («определенно необходимо» -27%, «вероятно необходимо» - 34%).

Среди предлагаемых конкретных мер или действий наиболее популярна, судя по результатам опросов, идея развития и использования альтернативных источников энергии, таких как солнечная или ветровая. Упор на альтернативные источники поддерживают 77% респондентов (2008 г., 21 страна). Эта идея находит поддержку даже при условии, что ее


10

реализация может привести к удорожанию энергии в краткосрочной перспективе - на это готовы согласиться 69% (в 19 странах из 21). Значительное большинство поддерживает также меры по повышению энергоэффективности, включая побуждение предпринимателей к более эффективному использованию энергии (58%), даже если это приведет к удорожанию продукции.

Опросы в США показали, что американцы в своем большинстве отвергают тот аргумент (часто вдвигаемый), что подобные меры могут потребовать неприемлемых экономических издержек. Напротив, преобладает мнение, что сокращение эмиссии парниковых газов окажется выгодным в долгосрочном плане, позволит повысить эффективность экономики. Это мнение разделяет и большинство опрошенных в 21 стране (2008) - две трети из них (66%) считают, что переход к альтернативным источникам и удорожание энергии не причинит ущерба экономике в долгосрочном плане.

Может создаться впечатление, что приведенные выше данные преувеличивают степень зрелости массового экологического сознания. Такое предположение не совсем безосновательно: в опросах всегда присутствует некий психологический зазор: настрой респондентов на преобладающие в их среде мнения и/или готовность дать тот ответ, который, как им представляется, от них ожидают. Поправка на это необходима. Главное же в том, что вербальные суждения не адекватны реальному поведению людей, поскольку оно определяется не столько субъективными мнениями, сколько существующими общественными условиями.

Поэтому представляют интерес наблюдения американского социолога Пола Рея, попытавшегося глубже проникнуть в структуры массового сознания, в мотивацию политического поведения, в том числе - с точки зрения восприятия экологического императива. На основе многолетних исследований Рей установил появление в США нового культурного типа, который он определил как «новаторов в культуре» (Cultural Creatives). По его


11

оценке, в конце 90-х гг. к этому культурному типу можно было отнести до 50

1 9

млн. человек (примерно 26% взрослого населения)   . Это люди, всерьез озабоченные экологической устойчивостью, социальными проблемами, больше приверженные духовным ценностям, чувству солидарности, более восприимчивые к новым идеям «на острие культурного изменения», более открытые к созиданию позитивного будущего.

В середине XX в., по оценке П.Рея, американская публика была примерно поровну разделена на две большие группы - традиционалистов (консерваторов) и модернистов (ориентированных на технический прогресс и свободный рынок). В последующий период доля традиционалистов сократилась вдвое, доля модернистов осталась в основном на прежнем уровне, а доля тех, кого можно, как он считает, отнести к представителям новой субкультуры, постепенно росла - до 26% взрослого населения в 1999 г. и до 30%, согласно более поздней оценке (2008)  .

По данным того же источника, в Италии этот культурный тип представлен примерно 35% населения (2006). Аналогичные данные получены по ряду других стран Западной Европы - здесь общая численность Cultural Creatives оценивается в 80-90 млн. человек. Предполагается, что в Японии и Канаде сходная ситуация. Речь идет о людях, многие из которых в 60-е и в последующие годы были участниками новых социальных движений того времени, т.н. «движений совести» - антивоенных, за гражданские права, студенческих, женских, в защиту окружающей среды, за социальную справедливость, право на труд, а также активистов волонтерской, благотворительной деятельности.

Насколько достоверны данные, сообщаемые П. Реем? В их пользу говорит то, что они получены на основе большого массива опросов, в том числе глубоких интервью. И в целом согласуются с результатами

12  Ray Р.Н. and Sh. R. Anderson. The Cultural Creatives: How 50 Million People Are Changing the World. N.Y.:

Harmony Books, 2000.

13  www.worldforam.org/creatives-overview.htm


12

упомянутых выше более ранних социологических исследований. Главное же доказательство их достоверности - результаты президентских выборов 2008 года в США. Темнокожий демократ Барак Обама шел на выборы под лозунгом перемен - и это обеспечило его победу над кандидатом республиканцев. Появилась возможность реализовать альтернативу политике прежней администрации - превратить экологию в один из инструментов политики модернизации. Подтвердилось предположение, что представители новой субкультуры представляют собой растущую силу в политике.

Носители новой ценностной парадигмы становятся не только политической, но и экономической силой. В том смысле, что оказывают влияние на поведение рынка, побуждая многих производителей переключатся на «чистые» технологии, на производство экологичных продуктов, ужесточать нормы экологической безопасности (к чему их побуждает и законодательство). Сформировался особый сегмент рынка, целиком ориентированный на потребителей, отдающих предпочтение экологическим ценностям. Такова, например, созданная в США в 1999 году ассоциация компаний LOHAS ("Lifestyles of Health and Sustainability"), которая обслуживает потребителей, озабоченных здоровым образом жизни, защитой окружающей среды, экологической устойчивостью.

Хотя бизнес-сообщество не является большим энтузиастом экологических ограничений, многие его представители разделяют озабоченность по поводу ухудшения состояния окружающей среды и глобального изменения климата. Всемирный совет бизнеса по устойчивому развитию объединяет представителей сотен корпораций. Во Всемирном бизнес-форуме по проблемам изменения климата в Копенгагене (май 2009 г.) приняли участие более 800 руководителей корпораций; они поддержали научные выводы 4-го доклада МГЭИК и выразили готовность содействовать разрешению климатического кризиса.


13

Несогласные и Отрицатели

Вряд ли стоит удивляться тому, что новый культурный феномен (формирование экологической ценностной парадигмы) вызвал активную ответную реакцию несогласия и отрицания. Причин тому много: это и заурядный бытовой консерватизм - неготовность принять нечто новое, и обывательская беспечность (зачем беспокоиться - со временем люди что-нибудь придумают), и экологическое невежество, и эгоистические опасения за будущее потребительского общества, и настороженное отношение частного бизнеса к возможному ужесточению экологических норм и росту налогов, и узкие профессиональные интересы части ученых, не вписавшихся по тем или иным причинам в мейнстрим международных экологических исследований, и просто глупость.

На тех, кто предупреждает об экологических угрозах, сыплются обвинения в склонности к «алармизму», раздувании «истерии», создании «мифов», сеянии «паники» и т.п. Оспаривают выводы МГЭИК (а это 2,5 тыс. экспертов из десятков стран), которая будто бы оперирует недостаточно обоснованными данными (а это десятки тысяч многолетних измерений), неверно интерпретирует статистику, не опирается на подлинно научную теорию и т.п. За всем этим стоит, похоже, банальное нежелание нести издержки необходимых мер - по принципу «после нас хоть потоп»...

Обычный довод против борьбы с глобальным потеплением такой: изменения климата были всегда и они не могут контролироваться человеком. Поэтому лучший способ действия - это всячески поддерживать экономический рост и накапливать богатство с тем, чтобы у государств были достаточные средства для финансирования мер по адаптации к реалиям будущего. В этой аргументации есть существенный изъян - она игнорирует различия между природными и антропогенными факторами климатических изменений. Природной изменчивостью климата человек не может управлять,


14

но антропогенное воздействие (а оно стало решающим фактором) можно контролировать, сдерживая и уменьшая его.

Впрочем, «несогласие» не всегда выражается столь прямолинейным образом. Чаще всего упор делается на том, что проблема изменения климата слишком преувеличена, что тут нет ничего принципиально нового и наблюдаемые явления не должны служить ни причиной беспокойства, ни поводом для каких-либо особых мер. Типичным примером подобного рода аргументации может служить недавно вышедшая книга британского климатолога М.Халма - «Почему мы не согласны в вопросе о климатических изменениях» (2009)14.

Это «мы» примечательно: автор говорит от имени всех «несогласных», стремясь при этом релятивировать проблему антропогенного изменения климата, перевести ее обсуждение в культурологическую плоскость, представить угрозу глобального потепления ничтожной, беспредметной, а заодно и подкрепить обвинения в политизации этой темы. Природу рисков климатических изменений Халм считает неоднозначной, отдаленной и «часто абстрактной»   . И предлагает ничего не предпринимать, не вмешиваться, так как то, что начинается как попытка найти ответ или решение этой «злосчастной» проблемы может, по его мнению, закончиться лишь появлением ее в иной форме и, возможно, во много раз худшей   .

Об остром характере полемики в США вокруг проблем глобального потепления свидетельствует вышедшая там в 2008 году книга, названная с вызовом: «Отрицатели» ("The Deniers"). В ней собраны мнения представленных как «известные» специалистов из лагеря правых, которые ополчились на А.Гора и К0, обвинив его в развязывании «истерии». Имелась в виду опубликованная бывшим вице-президентом США книга «Неудобная

14  Hulme М. Why We Disagree About Climate Change: Understanding Controversy, Inaction and Opportunity.

N.Y.: Cambridge University Press, 2009.

15  Ibid., p. 202.

16  Ibid., p. 340.


15

правда» и поставленный по ней фильм (2006), который, как признавала печать, произвел на американцев «ошеломляющее» впечатление. Заодно достается и Организации Объединенных Наций - за то, что она «основывает гипотезу (!) глобального потепления на произвольных посылках», которые, «как стало ясно (это после доклада МГЭИК!), ложны».

Попытки «отрицателей» опровергнуть факт глобального потепления и роли в нем антропогенного фактора полностью перечеркнуты опубликованным в США летом 2009 года новым научным докладом на эту тему, выражающим согласованную точку зрения 13 американских ведомств, причастных к экологической тематике: «Воздействие глобального

1 7

потепления в Соединенных Штатах»   . Мнение авторов этого доклада однозначно: глобальное потепление - факт несомненный, оно вызвано прежде всего человеческой деятельностью, его последствия уже сказываются в Соединенных Штатах и в ближайшей перспективе будут возрастать.

Если на Западе с середины 80-х гг. тема защиты окружающей среды все больше смещалась в центр публичного дискурса и публичной политики,

1 Я

то в России процесс шел в обратном направлении   . Кратковременный подъем «зеленого» движения в годы перестройки сменился затем его упадком, вынужденным переходом экологических организаций в режим выживания. Среда для деятельности «зеленых» становилась все более неблагоприятной. Произошло то, что называют «деэкологизацией менталитета»   . С подачи власти, крупного бизнеса и некоторых средств массовой информации экологов стали воспринимать как препятствие для экономического роста и чуть ли не «агентов влияния» Запада, обвинять в экстремизме.

17  Global Climate Change Impacts in the United States. - www.globalchange.gov/publications/reports/scientific-

assessments/us-impacts/

18  Яницкий O.H. Россия: Экологический вызов (общественное движение, наука, политика). Новосибирск:

Сибирский хронограф, 2002. С. 80.

19  Там же, с. 19 (предисловие В.А.Ядова).


16

Научному сообществу приписывают создание «хорошо оплаченных» заказных «страшилок» (прямо называя таковыми изменение климата, истощение озонного слоя, инфекционные пандемии), намеренное развязывание «апокалиптической истерии». Говорят об «экофобии» как болезни, присущей российской интеллигенции, об «экологическом рэкете», даже об «экологическом терроризме». Намекают на «огромные бабки», получаемые будто бы защитниками окружающей среды. За этими инвективами явно или неявно стоит «меркантильный» мотив: «нам» экологические ограничения «невыгодны», это «дорогое удовольствие» и т.п.

Опросы в США показали, что американцы в своем большинстве отвергают тот аргумент (часто вдвигаемый), что подобные меры могут потребовать неприемлемых экономических издержек. Напротив, преобладает мнение, что сокращение эмиссии парниковых газов окажется выгодным в долгосрочном плане, позволит повысить эффективность экономики. Это мнение разделяет и большинство опрошенных в 21 стране (2008) - две трети из них (66%) считают, что переход к альтернативным источникам и удорожание энергии не причинит ущерба экономике в долгосрочном плане.

Может создаться впечатление, что приведенные выше данные преувеличивают степень зрелости массового экологического сознания. Такое предположение не совсем безосновательно: в опросах всегда присутствует некий психологический зазор: настрой респондентов на преобладающие в их среде мнения и/или готовность дать тот ответ, который, как им представляется, от них ожидают. Поправка на это необходима. Главное же в том, что вербальные суждения не адекватны реальному поведению людей, поскольку оно определяется не столько субъективными мнениями, сколько существующими общественными условиями.

Поэтому представляют интерес наблюдения американского социолога Пола Рея, попытавшегося глубже проникнуть в структуры массового сознания, в мотивацию политического поведения, в том числе - с точки зрения восприятия экологического императива. На основе многолетних исследований Рей установил появление в США нового культурного типа, который он определил как «новаторов в культуре» (Cultural Creatives). По его


11

оценке, в конце 90-х гг. к этому культурному типу можно было отнести до 50

1 9

млн. человек (примерно 26% взрослого населения)   . Это люди, всерьез озабоченные экологической устойчивостью, социальными проблемами, больше приверженные духовным ценностям, чувству солидарности, более восприимчивые к новым идеям «на острие культурного изменения», более открытые к созиданию позитивного будущего.

В середине XX в., по оценке П.Рея, американская публика была примерно поровну разделена на две большие группы - традиционалистов (консерваторов) и модернистов (ориентированных на технический прогресс и свободный рынок). В последующий период доля традиционалистов сократилась вдвое, доля модернистов осталась в основном на прежнем уровне, а доля тех, кого можно, как он считает, отнести к представителям новой субкультуры, постепенно росла - до 26% взрослого населения в 1999 г. и до 30%, согласно более поздней оценке (2008)  .

По данным того же источника, в Италии этот культурный тип представлен примерно 35% населения (2006). Аналогичные данные получены по ряду других стран Западной Европы - здесь общая численность Cultural Creatives оценивается в 80-90 млн. человек. Предполагается, что в Японии и Канаде сходная ситуация. Речь идет о людях, многие из которых в 60-е и в последующие годы были участниками новых социальных движений того времени, т.н. «движений совести» - антивоенных, за гражданские права, студенческих, женских, в защиту окружающей среды, за социальную справедливость, право на труд, а также активистов волонтерской, благотворительной деятельности.

Насколько достоверны данные, сообщаемые П. Реем? В их пользу говорит то, что они получены на основе большого массива опросов, в том числе глубоких интервью. И в целом согласуются с результатами

12  Ray Р.Н. and Sh. R. Anderson. The Cultural Creatives: How 50 Million People Are Changing the World. N.Y.:

Harmony Books, 2000.

13  www.worldforam.org/creatives-overview.htm


12

упомянутых выше более ранних социологических исследований. Главное же доказательство их достоверности - результаты президентских выборов 2008 года в США. Темнокожий демократ Барак Обама шел на выборы под лозунгом перемен - и это обеспечило его победу над кандидатом республиканцев. Появилась возможность реализовать альтернативу политике прежней администрации - превратить экологию в один из инструментов политики модернизации. Подтвердилось предположение, что представители новой субкультуры представляют собой растущую силу в политике.

Носители новой ценностной парадигмы становятся не только политической, но и экономической силой. В том смысле, что оказывают влияние на поведение рынка, побуждая многих производителей переключатся на «чистые» технологии, на производство экологичных продуктов, ужесточать нормы экологической безопасности (к чему их побуждает и законодательство). Сформировался особый сегмент рынка, целиком ориентированный на потребителей, отдающих предпочтение экологическим ценностям. Такова, например, созданная в США в 1999 году ассоциация компаний LOHAS ("Lifestyles of Health and Sustainability"), которая обслуживает потребителей, озабоченных здоровым образом жизни, защитой окружающей среды, экологической устойчивостью.

Хотя бизнес-сообщество не является большим энтузиастом экологических ограничений, многие его представители разделяют озабоченность по поводу ухудшения состояния окружающей среды и глобального изменения климата. Всемирный совет бизнеса по устойчивому развитию объединяет представителей сотен корпораций. Во Всемирном бизнес-форуме по проблемам изменения климата в Копенгагене (май 2009 г.) приняли участие более 800 руководителей корпораций; они поддержали научные выводы 4-го доклада МГЭИК и выразили готовность содействовать разрешению климатического кризиса.


13

Несогласные и Отрицатели

Вряд ли стоит удивляться тому, что новый культурный феномен (формирование экологической ценностной парадигмы) вызвал активную ответную реакцию несогласия и отрицания. Причин тому много: это и заурядный бытовой консерватизм - неготовность принять нечто новое, и обывательская беспечность (зачем беспокоиться - со временем люди что-нибудь придумают), и экологическое невежество, и эгоистические опасения за будущее потребительского общества, и настороженное отношение частного бизнеса к возможному ужесточению экологических норм и росту налогов, и узкие профессиональные интересы части ученых, не вписавшихся по тем или иным причинам в мейнстрим международных экологических исследований, и просто глупость.

На тех, кто предупреждает об экологических угрозах, сыплются обвинения в склонности к «алармизму», раздувании «истерии», создании «мифов», сеянии «паники» и т.п. Оспаривают выводы МГЭИК (а это 2,5 тыс. экспертов из десятков стран), которая будто бы оперирует недостаточно обоснованными данными (а это десятки тысяч многолетних измерений), неверно интерпретирует статистику, не опирается на подлинно научную теорию и т.п. За всем этим стоит, похоже, банальное нежелание нести издержки необходимых мер - по принципу «после нас хоть потоп»...

Обычный довод против борьбы с глобальным потеплением такой: изменения климата были всегда и они не могут контролироваться человеком. Поэтому лучший способ действия - это всячески поддерживать экономический рост и накапливать богатство с тем, чтобы у государств были достаточные средства для финансирования мер по адаптации к реалиям будущего. В этой аргументации есть существенный изъян - она игнорирует различия между природными и антропогенными факторами климатических изменений. Природной изменчивостью климата человек не может управлять,


14

но антропогенное воздействие (а оно стало решающим фактором) можно контролировать, сдерживая и уменьшая его.

Впрочем, «несогласие» не всегда выражается столь прямолинейным образом. Чаще всего упор делается на том, что проблема изменения климата слишком преувеличена, что тут нет ничего принципиально нового и наблюдаемые явления не должны служить ни причиной беспокойства, ни поводом для каких-либо особых мер. Типичным примером подобного рода аргументации может служить недавно вышедшая книга британского климатолога М.Халма - «Почему мы не согласны в вопросе о климатических изменениях» (2009)14.

Это «мы» примечательно: автор говорит от имени всех «несогласных», стремясь при этом релятивировать проблему антропогенного изменения климата, перевести ее обсуждение в культурологическую плоскость, представить угрозу глобального потепления ничтожной, беспредметной, а заодно и подкрепить обвинения в политизации этой темы. Природу рисков климатических изменений Халм считает неоднозначной, отдаленной и «часто абстрактной»   . И предлагает ничего не предпринимать, не вмешиваться, так как то, что начинается как попытка найти ответ или решение этой «злосчастной» проблемы может, по его мнению, закончиться лишь появлением ее в иной форме и, возможно, во много раз худшей   .

Об остром характере полемики в США вокруг проблем глобального потепления свидетельствует вышедшая там в 2008 году книга, названная с вызовом: «Отрицатели» ("The Deniers"). В ней собраны мнения представленных как «известные» специалистов из лагеря правых, которые ополчились на А.Гора и К0, обвинив его в развязывании «истерии». Имелась в виду опубликованная бывшим вице-президентом США книга «Неудобная

14  Hulme М. Why We Disagree About Climate Change: Understanding Controversy, Inaction and Opportunity.

N.Y.: Cambridge University Press, 2009.

15  Ibid., p. 202.

16  Ibid., p. 340.


15

правда» и поставленный по ней фильм (2006), который, как признавала печать, произвел на американцев «ошеломляющее» впечатление. Заодно достается и Организации Объединенных Наций - за то, что она «основывает гипотезу (!) глобального потепления на произвольных посылках», которые, «как стало ясно (это после доклада МГЭИК!), ложны».

Попытки «отрицателей» опровергнуть факт глобального потепления и роли в нем антропогенного фактора полностью перечеркнуты опубликованным в США летом 2009 года новым научным докладом на эту тему, выражающим согласованную точку зрения 13 американских ведомств, причастных к экологической тематике: «Воздействие глобального

1 7

потепления в Соединенных Штатах»   . Мнение авторов этого доклада однозначно: глобальное потепление - факт несомненный, оно вызвано прежде всего человеческой деятельностью, его последствия уже сказываются в Соединенных Штатах и в ближайшей перспективе будут возрастать.

Если на Западе с середины 80-х гг. тема защиты окружающей среды все больше смещалась в центр публичного дискурса и публичной политики,

1 Я

то в России процесс шел в обратном направлении   . Кратковременный подъем «зеленого» движения в годы перестройки сменился затем его упадком, вынужденным переходом экологических организаций в режим выживания. Среда для деятельности «зеленых» становилась все более неблагоприятной. Произошло то, что называют «деэкологизацией менталитета»   . С подачи власти, крупного бизнеса и некоторых средств массовой информации экологов стали воспринимать как препятствие для экономического роста и чуть ли не «агентов влияния» Запада, обвинять в экстремизме.

17  Global Climate Change Impacts in the United States. - www.globalchange.gov/publications/reports/scientific-

assessments/us-impacts/

18  Яницкий O.H. Россия: Экологический вызов (общественное движение, наука, политика). Новосибирск:

Сибирский хронограф, 2002. С. 80.

19  Там же, с. 19 (предисловие В.А.Ядова).


16

Научному сообществу приписывают создание «хорошо оплаченных» заказных «страшилок» (прямо называя таковыми изменение климата, истощение озонного слоя, инфекционные пандемии), намеренное развязывание «апокалиптической истерии». Говорят об «экофобии» как болезни, присущей российской интеллигенции, об «экологическом рэкете», даже об «экологическом терроризме». Намекают на «огромные бабки», получаемые будто бы защитниками окружающей среды. За этими инвективами явно или неявно стоит «меркантильный» мотив: «нам» экологические ограничения «невыгодны», это «дорогое удовольствие» и т.п.

Особенно показательно обострение антиэкологического синдрома в связи с феноменом глобального потепления. Первой реакцией было: если для кого-то это и угроза, то для России «шанс», поскольку открывается возможность повышения продуктивности сельского хозяйства, уменьшения энергоемкости производства и жизнеобеспечения, особенно в северных и восточных районах страны. Поэтому «нам» всемирная борьба с глобальным потеплением не нужна. Это всего лишь PR-проект, раскручиваемый «национальными и международными силами» по тем же схемам, что и «Озоновая дыра», «Атипичная пневмония», «Птичий грипп» и т.п. А «искусственно подогреваемое» возмущение общественности преследует своей целью «освоение средств», выделяемых на борьбу с «мнимыми

г20

проблемами»   .

Стоит ли удивляться, что по сравнению с другими странами, даже развивающимися, Россия в международных опросах общественного мнения чаще всего оказывается внизу шкалы экологических приоритетов. Россия -одна из стран с наибольшей долей граждан (47%), не воспринимающих глобальное потепление как серьезный фактор. Мы находимся среди стран, где ниже всего процент граждан, озабоченных тем, что нынешние способы производства и использования энергии порождают экологические проблемы

20 Никонов А. История отмороженных в контексте глобального потепления. - М.: ЭНАС, 2007. - 296 с.


17

(«весьма озабочено» только 20%). И самый большой процент тех, кто считает, что борьбу с глобальным потеплением надо отложить (22%, почти как в Индии - 24%). В ответах на вопрос, должны ли правительства делать упор на альтернативных источниках энергии, россияне также оказались позади других стран - только 50% согласились с этим. И только 36% согласны на большее использование альтернативных источников, даже если это приведет к росту стоимости энергии.

Между тем для России экологические проблемы вообще и проблема изменения климата, в особенности, весьма актуальны. И относятся к числу непосредственных и неотложных задач. В стране накоплено более 80 млрд. тонн твердых отходов. Количество токсичных отходов возрастало в предкризисный период на 15-16% в год, значительно опережая темпы роста ВВП. С 1999 по 2006 год выбросы вредных веществ в атмосферу от стационарных источников возросли больше чем на 10%, а от автотранспорта - больше чем на 30%. Известно также, что в городах с высоким и очень высоким уровнем загрязнения воздуха проживает 56% городского населения. Всего же более 40 млн. россиян живут в неблагополучной экологической обстановке. А это фатальным образом влияет на состояние здоровья нации, на демографическую ситуацию.

Что касается глобального потепления, то по данным Росгидромета в России (как и вообще в Северном полушарии) уровень потепления выше среднемирового; за 1900-2000 гг. оно составило 1,2 градуса Цельсия - против 0,7 для всей планеты. Темпы потепления за последние 30 лет (1978-2006) были выше, чем за столетие в целом, и выше, чем в среднем для Северного полушария. Особенность российской ситуации в том, что 2/3 территории страны приходятся на зону вечной мерзлоты. Уже сейчас подтаивание ее верхнего слоя угрожает северным городам, трубопроводам, теплотрассам и другим коммуникациям. Темпы потепления в высоких широтах выше, чем в среднем по стране. По прогнозам, температура приземного слоя атмосферы


18

на большей части территории Сибири и Дальнего Востока может к концу столетия повыситься на 4-5 градусов, а на Крайнем Севере - на 5-6 градусов. Это привело бы там к колоссальным выбросам метана в атмосферу и тем самым к экологической катастрофе не только регионального, но мирового масштаба.

Россия является одним из главных глобальных «загрязнителей» Причина - в чрезвычайно высокой энергоемкости российской экономики, что объясняется не только природно-климатическими условиями, но и крайне низкой энергоэффективностью. Мы занимаем третье место в мире по уровню энергорасточительности, первое - по объему абсолютных потерь в тепловых сетях и одно из первых по сжиганию попутного газа в факелах. Решение этих проблем - один из главных приоритетов модернизации российской экономики и инновационного развития, но на практике до этого еще далеко. Ратифицировав в 2004 г. Киотский протокол, Россия так и не воспользовалась своими преимуществами в международной торговле квотами на выбросы (упущенная выгода оценивается в 3 млрд. евро).

Экологический императив в мировой политике

Осознание серьезности ситуации и необходимости неотложных мер постепенно проникает в мировую политику. Примером действенности международных соглашений по проблемам климатических изменений стал Монреальский протокол 1987 года. Вопреки попыткам оспорить его, как и сам факт истощения озонного слоя, прошедшие годы подтвердили эффективность согласованных тогда мер: по данным Всемирной метеорологической организации есть явные свидетельства сокращения озоноразрушающих веществ в атмосфере и некоторые сигналы, указывающие на постепенное восстановление стратосферного озона, хотя это и длительный процесс   .

21 Scientific Assessment of Ozone Depletion: 2006. Geneve, 2007.


19

Доказал свою практическую значимость и Киотский протокол, вызвавший в свое время немало споров. При всем своем несовершенстве и ограниченности, он стал первым шагом на пути сдерживания эмиссии парниковых газов и запустил соответствующие механизмы, позволяющие двигаться дальше в этом направлении, в том числе через создание углеводородного рынка квот, который уже действует. Следующим шагом должно стать новое, более широкое соглашение, которое вступит в силу после 2012 года. Шансы заключения такого соглашения значительно возросли в последнее время.

Пионерскую роль в продвижении практических мер взял на себя Европейский Союз, который еще в марте 2007 года одобрил предложение Германии в одностороннем порядке сократить к 2020 году выбросы парниковых газов на 20% и одновременно добиться увеличения до 20% доли возобновляемых источников энергии в общем балансе. ЕС предпринял шаги, чтобы преодолеть сопротивление прежней (республиканской) администрации США согласованным действиям международного сообщества под эгидой ООН.

Продвижением вперед по согласованию конкретных обязательств стали расширенные встречи лидеров G-8 и других ведущих экономик мира в Тояко (Япония, 2008) и в Аквиле (Италия, 2009). На форуме в Аквиле лидеры 16 государств («восьмерка» плюс Китай, Индия, Бразилия, ЮАР и др.) и ЕС признали «широко распространенную в научной среде точку зрения, что глобальная средняя температура не должна превысить доиндустриальный уровень более чем на 2°С». И подтвердили «желание добиться совместно со всеми странами снижения объема глобальных выбросов, по меньшей мере, на 50% к 2050 году...» (что соответствует рекомендациям МГЭИК). Было также заявлено, что в рамках этой задачи участники встречи «поддерживают» (не все готовы принять это как обязательство, в т.ч. -Россия) «цель снижения развитыми странами совокупных объемов выбросов


20

парниковых газов к 2050 году на 80% или больше, по сравнению с уровнем 1990 года или более поздними годами».

Развитые страны обязались взять на себя лидирующую роль «путем быстрого осуществления весомых общих и индивидуальных сокращений эмиссии парниковых газов в среднесрочной перспективе...» Что касается развивающихся стран, то они обязались незамедлительно предпринять действия, результаты которых в отношении уровня эмиссий значительно отклонялись бы в среднесрочной перспективе от «рутинного сценария» развития и шли в русле обеспечения устойчивого развития. Им обещана соответствующая финансовая и технологическая помощь со стороны развитых стран. Объявлено о создании с этой целью Глобального партнерства для продвижения трансформационных низкоуглеродных, «дружественных» климату технологий и увеличении к 2015 году вдвое объема инвестиций в исследования и разработку таких технологий.

Можно ли рассчитывать на то, что эти решения будут выполняться? Оснований для сомнений немало. Но не потому, что экологический императив заведомо чужд народам. А потому, что в разделенном мире политика слишком завязана на национальных интересах, геополитических схемах, военной безопасности и слишком мало занимается преодолением массовой бедности, глобального неравенства и другими глобальными проблемами. Национальный и групповой эгоизм мешает сосредоточиться на главном вызове цивилизации - экологическом.

Но оснований утверждать, что экологический императив никогда не будет близок человечеству - нет. Он уже «близок» и становится более близким, хотя только солидарные усилия всех народов и государств способны превратить его в непререкаемую норму бытия человечества.

«Свободная мысль», 2009, № 9.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.