WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Патрушев С.В. Гражданская активность как фактор модернизации // Модернизация и политика в ХХI веке / Отв. ред. Ю. С. Оганисьян; Ин-т социологии РАН. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011. - С. 262-275.

Научная статья

 

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ: ГРАЖДАНСКАЯ АКТИВНОСТЬ И ПОЛИТИКА1

Гражданская активность как фактор модернизации

Общеизвестно: модернизация — это обозначение перехода к «сов­ременному состоянию», т. е. к модерну. Со временем обнаружилось, что «модернов» может быть много, хотя и есть какие-то объединя­ющие их характеристики. Иными словами, говоря о модернизации, желательно понимать, какой тип модерна и какой вариант общества имеется в виду. Здесь не обойтись без обсуждения вопроса о том, что такое российский модерн, российский проект модерна. Проблема ос­ложняется, если мы начинаем обсуждать еще и создание инновацион­ной национальной системы, или инновационного общества как типа общественной организации с определенными механизмами и инсти­туциональными структурами. Понятно, что этот тип общества пред­полагает инновации как конституирующий элемент, но к ним не сво­дится. Тогда мы должны определиться с тем, чего хотим: общество модерна или инновационное общество? На мой взгляд, инновацион­ное общество — это вариант позднего модерна, а может быть, и пост­модерна, т. е. общества, которое, возможно, следует после модерна.

Рассуждать об обществе постмодерна в эпоху, когда Россия в об­щем-то не прошла состояние современности, преждевременно. Но проблема не только в этом.

Исторический опыт показывает, что традиционалистская система воспринимает инновации как «покушение на свою "самость". ...Что­бы избежать побочных — всегда неожиданных — разрушительных последствий инноваций, надо "примирить" их с традицией»2. В рос-

1   Все исследования данного раздела выполнены при финансовой под­

держке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) в рамках иссле­

довательского проекта № 08-03-00364а «Гражданское участие в меняющих­

ся политико-институциональных условиях» (2008-2010 гг.). Руководитель

проекта — С. В. Патрушев.

2   Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного

насилия. М, 2010. С. 648.

262


сийском социуме сосуществуют современные и традиционалистские фрагменты. Имеющиеся тенденции означают, что отсталые сегменты социума будут сохраняться наряду с формированием фрагментов мо­дерна и даже постмодерна, т. е. инновационного развития, а модер­низация скорее всего будет иметь частичный характер. «Несостыко-ванность» этих фрагментов чревата напряжениями и конфликтами, которые могут усугубляться по мере разворачивания процесса из­менений и чреваты его срывом, что уже бывало в отечественной ис­тории. Между тем, как тонко заметил В. Л. Иноземцев, «успешная модернизация — это политическое и экономическое усилие, устраня­ющее необходимость своего повторения в будущем и открывающее путь гармоничному развитию. Если быть предельно кратким, успеш­ная модернизация лишает общество любой потребности в каких бы то ни было последующих модернизациях»1.

Но как при этом обеспечить интегрированность развития? И ка­ким должно стать государство, с которым у нас существует большая проблема? У нас нет ни современного общества, ни государства как институциональной системы. Поэтому институциональное измене­ние является исходной и конечной точкой любой российской модер­низации — как социальной, так и политической.

Определенное представление об институциональном измерении дает нормативно-ценностная структура как реальное основание по­рядка2. Говоря о «реальных основаниях», мы исходим из положения,

1   Иноземцев В. Л. Мы все можем! // Военно-промышленный курьер.

2010. № 17.

2   Здесь и далее, если не оговорено особо, приводятся данные, получен­

ные в ходе реализации ряда исследовательских проектов, осуществлявшихся

под руководством С. В. Патрушева в 1995-2005 гг. в Институте сравнитель­

ной политологии РАН и в 2006-2009 гг. — в Институте социологии РАН.

Исследовательский проект отдела сравнительных политических исследо­

ваний Центра политологии и политической социологии И СРАН «Граж­

данское участие в меняющихся политико-институциональных условиях»

(2008-2010 гг.) посвящен изучению влияния институциональных условий

на особенности гражданской и политической активности и ее воздействие на

изменение институциональной среды. В рамках проекта были проведены ин­

тервью с экспертами, активистами общественных организаций и пилотажное

(2008 г.), а также полевое обследование на основе анкетирования. Оно состо­

ялось в июле — августе 2009 г. в 26 населенных пунктах 15 регионов России,

в том числе Москве и Московской области, Воронеже, Барнауле, Нижнем

Новгороде, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Томске, Иркутской области,

Краснодаре и др. Объем выборки — 987 человек. Отбор респондентов (вов­

леченных в гражданскую активность и не вовлеченных) проводился методом

263


известного как теорема Уильяма А. Томаса: «Если ситуация мыслит­ся как реальная, то она реальна по своим последствиям». При интер­вьюировании респондентов выяснилось, что в своем повседневном поведении они ориентируются именно на сложившиеся у них пред­ставления об окружающей реальности.

Рисунок 1


80 70 60 50 40 30 20 10 0


Реальные основания и желаемые принципы российского социума, 1996-2009 гг., %

"70

29   2^

iIiIII.l.l.lIIIi

1996 1998 1999 2002 2006 2009 1996 1998 1999 2002 2006 2009



основания


принципы


¦ Доверие     Равенство  "Свобода   "Уважение к другому мнению

Годы

«снежного кома» с более чем 40 «точками входа» и заданием квот по полу и вовлеченности в общественную или политическую деятельность. Среди от­ветивших 44 % мужчин и 56 % женщин, что с погрешностью в 2 п. п. соответ­ствует соотношению между полами в структуре российского населения. Из 987 опрошенных 44 % не включены в деятельность общественных организа­ций, 56 % — включены; кроме того, 12 % вовлечены в деятельность полити­ческих организаций или движений. Мы не можем соотнести выборку с ге­неральной совокупностью, так как общее число активистов общественных и политических организаций и инициативных групп неизвестно, но заданная нами квота на опрос примерно одинакового числа вовлеченных и невовле-ченных была соблюдена. Среди респондентов значительно больше людей с высшим и незаконченным высшим образованием (43 и 20 % соответствен­но), чем в структуре населения, так как люди с неполным средним и средним специальным образованием нередко отказывались заполнять анкету, темати­ка которой казалась им слишком сложной. Основную часть выборки (70 %) представляют респонденты в возрасте 30-50 лет, с некоторым смещением в сторону более молодых респондентов: средний возраст опрошенных — 36±14 лет. Выборка представляет широкий спектр социально-профессио­нальных категорий — от предпринимателей до пенсионеров, от работающих в различных секторах экономики (государственном и частном) и студентов и до безработных.

264


Совершенно очевидно, что современный социум воспринимается россиянами как не вполне свободный, причем, по оценке респонден­тов, свободы — что бы они под нею ни понимали, в любом случае это их восприятие свободы — стало в последнее десятилетие меньше, чем в предыдущее, и направление происходящих изменений оценивается нашими согражданами вполне однозначно. Хотя само желание сво­боды остается устойчивым...

Не менее очевидна ситуация с другими составляющими граж­данского соглашения1 — доверием и равенством. Здесь нам кажет­ся важным обратить внимание не столько на очевидный дефицит и того, и другого в реальности, сколько на повышение их важности в желаемом образе общества. Это особенно заметно в отошении ра­венства.

Представленная нормативно-ценностная картина (она касается в той же мере солидарности2 и справедливости) значима не столько констатацией почти очевидного — недостаточности оснований для конституирования гражданского общества в сегодняшней России, но и выявлением сохраняющегося и даже растущего потенциала для его становления.

Кто и как реализует этот потенциал, кто и как осуществит инсти­туциональное изменение и в каком направлении?

Опыт модернизаций показывает, что ответы на эти вопросы надо искать в повседневных социальных и политических практиках, ко­торые реализуются в виде разнообразных форм активности индиви­дов, в том числе активности гражданской как условия становления и трансформации социального и политического порядка.

Исследование проблемы политического порядка нередко сводят к определению пределов политической власти и соотношения пра­вовой и политической регуляции, выявлению источников и меха-

1    Подробнее о понятии «гражданское соглашение» см.: Институцио­

нальная политология. Современный институционализм и проблемы по­

литической трансформации России / Под ред. С. В. Патрушева. М., 2006.

С. 412-424.

2    Мы не можем пройти мимо уникального события. Пожалуй, впервые

за последние два десятилетия проблема солидарности в обществе стала пред­

метом освещения в российских СМИ, когда к этой теме обратился патриарх

Кирилл во время встречи с молодежью 11 сентября 2009 г. в Нижнем Новго­

роде (ИA Regnum. Общество, лишенное солидарности, становится похожим

на кисель и не выдержит никаких нагрузок: патриарх Кирилл. URL: http://

www.regnum.ru/news/1204849.html).

265


низмов легитимности1. В более продвинутых исследованиях, апел­лируя к классической традиции, актуализируют значение духовной общности и морального порядка и, подключая конструктивистский подход, анализируют политический порядок как воображаемый и со­циально-сконструированный феномен, исходным и конечным осно­ванием которого является идентичность2. И в том, и в другом случаях акцент делается скорее на проблеме устойчивости, чем на проблеме трансформации.

В начале XX в. было замечено, что свобода требует законного по­рядка, уважения к самому себе и ближнему, но у нас очень мало того и другого, и нам еще предстоит длинный путь для создания граждан3. Столетием позже весьма информированный наблюдатель, отметив вялую и индифферентную реакцию общества на факты нарушения прав человека, констатировал: в нашей стране пока не сформирова­лось понимание того, что проблемы прав и свобод каждого члена об­щества прямо и непосредственно касаются всех4.

Следуя одной из влиятельных исследовательских традиций5, мы рассматриваем феномен гражданского общества как тип социе-тально-социальной интеграции на основе солидарности независимых личностей, связанных коллективными обязательствами с другими индивидами как особое пространство бытования гражданских доб­родетелей — доверия, уважения к другому индивиду, равенства, спра­ведливости, лежащих в основе норм социальных взаимодействий, как гражданские практики, в которых реализуется обеспеченная пра­вовой санкцией государства публичная роль гражданина — граждан­ская активность. Гражданское общество отделено от негражданских сфер — экономики, государства, религии, семьи и науки, не говоря

1   Мордасова Т. А. Политический порядок. Методология исследования //

Правоведение. М, 1999. № 1. С. 242.

2   Сообщества как политический феномен М., 2009. С. 10-14.

3   Суворин А. С. Русско-японская война и русская революция: маленькие

письма, 1904-1908 гг. М, 2005. С. 300.

4   Доклад уполномоченного по правам человека в Российской Федера­

ции за 2008 год // Российская газета. 2009. 17 апр.

5   Хабермас Ю. Вовлечение другого. Очерки политической теории. СПб.,

2001; AlexanderJ. С. The Paradoxes of Civil Society. Univ. of Hong Kong. Social

Sciences Research Centre, Occasional Paper 16, 1994; Ионин Л. Г. Социология

в обществе знаний: от эпохи модерна к информационному обществу. М., 2007;

он же. Теоретические вопросы гражданского общества // Факторы развития

гражданского общества и механизмы его взаимодействия с государством. М.,

2008.

266


уже об общностях, конструируемых на расовых, языковых, террито­риальных и национально-этнических основаниях1.

Необходимо различать сферу активности индивидов, которые яв­ляются гражданами в той мере, в какой они наделены гражданским статусом, и гражданское общество как институциональный, норма­тивно-ценностный порядок, который делает возможной собственно гражданскую активность. Это различение кажется очевидным для многих отечественных исследователей, начиная с В. Ключевского, предложившего трехзвенную конструкцию социального устройства страны: власть, общество, народ2.

В современном обществе (по крайней мере, в ареале иудео-хри­стианской традиции) граждане имеют один и тот же формально-пра­вовой статус, содержанием которого являются права, свободы и обя­занности — базовые (они же универсальные, прирожденные, неотъ­емлемые, гражданские, личные), а также политические, экономиче­ские, социальные, культурные, экологические и т. д. Гражданская ак­тивность связана с универсальными правами и свободами, включая право всеми способами, не запрещенными законом, защищать свои права и свободы, т. е. возможность реализовывать основные и обще­признанные права.

Общие принципы соотношения прав и свобод человека и граж­данина, с одной стороны, и государства, с другой, как известно, сво­дятся (в либерально-республиканской традиции) к следующему: права и свободы принадлежат человеку от рождения, в равной мере всем и каждому; их признание, соблюдение и защита, включая судеб­ную, — обязанность государства, которое гарантирует правовое ра­венство для всех; осуществление прав и свобод одних лиц не должно нарушать права и свободы других; права и свободы должны действо­вать непосредственно, определять смысл, содержание и применение законов, деятельность государственной власти и местного самоуп­равления; государство не должно издавать законы, отменяющие или умаляющие права и свободы, за исключением возникновения чрез­вычайных условий.

Исследования показывают, что россияне признают и высоко оце­нивают важность конституционных прав и свобод. Они рассматри­вают права человека как один из важнейших принципов желаемого общественного порядка (так в 2009 г. считало 65 % респондентов)

1   AlexanderJ. С. The Civil Sphere. N.Y.: Oxford University Press, 2006.

2   Гросул В. Я. Русское общество XVIII-XIX веков. Традиции и новации.

М., 2003.

267


и ясно осознают его нереализованность: только 6 % респондентов обнаруживало права человека в качестве основания реального со­циума.

Дефицит равенства и избыток силы в российском социуме не только деформируют реализацию принципов правовой справедли­вости, но и влияют на исходные установки относительно правового равенства. Каждый седьмой российский респондент в 2009 г. полагал справедливым отсутствие принципа правового равенства. Видимо, поэтому, констатируя, что разделяемый 80 % респондентов принцип правого равенства не используется в современной России (иное об­наружили только 6 % опрошенных), свыше 12 % респондентов пола­гают, что лично у них стало больше прав.

Очевидно, что говорить о нормализации правовой ситуации в Рос­сии на исходе первого десятилетия нового века не приходится. Из­вестно, что реальный (а не формально-правовой) статус гражданина отражает отношения индивида и государства и определяется соотно­шением прав и свобод человека, с одной стороны, и гарантиями их реализации, правовыми санкциями власти, с другой. Рассуждая ло­гически, противоречия между формальными правами и дефицитом возможностей, обеспечивающих реализацию прав граждан, между формальным и реальным статусами являются не столько юридиче­ской, сколько практической проблемой гражданской активности.

В опросе 2009 г. около 45 % респондентов заявили, что за послед­ние 10 лет их конституционные права и свободы нарушались, а почти 25 % (!) затруднились ответить на вопрос о таких нарушениях.

При обсуждении конкретных нарушений прав доля столкнув­шихся с нарушениями несколько увеличивается и колеблется в диа­пазоне от 30 для группы политических прав и свобод до 50 % для социально-экономических. Приведенные данные относятся исклю­чительно к нашей выборке, которая смещена в сторону активных граждан, включенных в общественные объединения, движения и т. п., и никоим образом не характеризует масштабы нарушения кон­ституционных прав в России. Нас интересуют не столько количе­ственные оценки, сколько качественные характеристики явления: структура правонарушений и стратегии поведения в этих случаях. Поскольку россияне отдают приоритет социально-экономическим и культурным правам, затем личным и уже потом — политическим (на такое отношение практически не влияют собственные харак­теристики респондентов), то понятно, что нарушения политиче­ских прав воспринимаются менее остро, их масштаб получает более скромную оценку.

268


Таблица 1* Структура нарушений по группам прав

(в процентах от числа опрошенных)

Гражданские права и свободы

90

Свобода и неприкосновенность личности, неприкосновенность частной жизни

25

Возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц

16

Свобода передвигаться, выбирать место пребывания и жительства

14

Свобода защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом

13

Равные права и свободы мужчин и женщин и равные возможности для их реализации

8

Право иметь имущество в собственности

5

Свобода выбора языка общения, воспитания, обучения и творчества

3

Замена военной службы альтернативной гражданской службой

3

Свобода вероисповедания

2

Политические права и свободы

50

Свобода собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование

16

Свобода искать, получать, передавать, производить

и распространять информацию любым законным способом

12

Право на объединение и свобода деятельности общественных объединений

7

Право обращаться лично, направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления

5

Право избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления

4

Право участвовать в управлении делами государства непосредственно и через своих представителей

4

Право участвовать в отправлении правосудия

2

Право обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод чело­века, если исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты

1

Социально-экономические права и свободы

84

Право на охрану здоровья и медицинскую помощь

20

Право на благоприятную окружающую среду, информацию о ее состоянии

19

Право на вознаграждение за труд без дискриминации и не ниже минимальной оплаты труда

16

Право на защиту от безработицы

8

Право на жилище

6

Право на образование

5

Право на индивидуальные и коллективные трудовые споры, право на забастовку

4

Право на использование способностей и имущества для предпринимательской и иной экономической деятельности

3

Право на участие в культурной жизни, на доступ к культурным ценностям

3

Право на создание профессиональных союзов для защиты своих интересов

2

* Здесь и далее, если не оговорено особо, приведены данные обследования 2009 г.

269


Нарушения прав граждан формируют проблемную область, в рам­ках которой люди пытаются решить возникшие проблемы различны­ми способами.

Таблица 2

Стратегии поведения граждан в зависимости от вида и субъекта правонарушения/решения

(в процентах от числа опрошенных)

Что Вы предприняли в случаях нарушения Ваших прав и свобод? Что Вы делали, если оказывались в ситуации, когда в отношении лично Вас приняли несправедли­вое решение?

Граждан­ские пра­ва и сво­боды

Полит, права и сво­боды

Соц.-

экон.

права и

свободы

Органы местн. самоуп­равления

Органы

госуд. власти

Гражданское участие (стратегии) индивидуального характера

Обратился в органы власти (прокуратуру, правоохранитель­ные органы)

19

16

8

7

5

Обратился в российский суд

13

10

6

7

6

Обратился в международный суд

3

3

1

1

3

Направил жалобу в вышестоящие инстанции

13

14

10

12

9

Всего

47

44

25

26

23

Гражданское участие (стратегии) коллективного характера

Обратился в общественные/пра­возащитные организации

12

10

7

4

4

Обратился в СМИ, к журналистам

16

19

10

6

7

Всего

28

29

17

10

11

Гражданские стратегии коллективного участия или действия

Объединился с теми, кто оказался в такой же ситуации, для органи­зации совместных действий

13

21

13

7

9

Негражданские индивидуальные стратегии

Попросил помощи у родных, друзей

16

11

13

8

8

Попытался решить проблему другими способами

19

18

21

7

7

Всего

35

29

35

15

15

Случаи выбора неэффективных стратегий

Не смог ничего сделать

17

16

18

4

4

Стратегия отказа

Не стал ничего делать, стерпел

24

25

29

5

5

Всего

41

41

47

9

9

Реакция индивида на нарушение его прав весьма разнообразна: от сознательного отказа что-то делать до использования стратегий

270


разного характера, масштаба и уровня (микро и макро) в зависимо­сти от группы прав или субъекта правонарушения или решения. Со­поставление практик использования стратегий выявляет приоритет индивидуальных (гражданских и негражданских) способов защиты прав над коллективными, причем и те, и другие реализует примерно половина опрошенных, тогда как другая половина не готова, не мо­жет или не хочет что-либо сделать.

Вступая в любые социальные взаимодействия, индивиды в той или иной мере воспроизводят сложившиеся нормы или отклоняют­ся от них. Иначе говоря, социальная активность проявляет себя од­новременно и в воспроизводстве, и в трансформации общественного порядка. Соответственно, различаются типы активности.

В нашем случае мы выделяем два типа гражданской активности.

1) Гражданское участие — адаптивная публичная активность, связанная с реализацией универсальных прав и свобод и соответ­ствующих компетенций — знаний, умений, поведенческих навыков и способностей, обеспечивающая (как правило, в сотрудничестве с другими индивидами) достижение индивидуальных, групповых и общественных целей в существующих институциональных услови­ях. Гражданское участие обеспечивает воспроизводство конституи­рующих ценностей и норм гражданского общества, сложившихся ин­ституциональных практик, а также гражданской идентичности. При этом индивиды проводят различие между универсальными правами гражданина и их партикулярными ограничениями в негражданских сферах (например, в экономике, политике и т. д.).

По ориентации и масштабу целей можно различать:

  1. индивидуальное участие — деятельность отдельных граждан, использующих универсальные права и свободы для решения соб­ственных или семейных проблем;
  2. коллективное участие — деятельность граждан или их объ­единений, использующих универсальные права и свободы для реше­ния проблем отдельных общностей граждан;
  3. общественное участие — деятельность отдельных индиви­дов или объединений граждан, использующих универсальные права и свободы для решения проблем, значимых для большинства или всех граждан.

Следует обозначить и глобальное участие, ориентированное на международный режим прав человека, глобальные нормы1.

1   Бек У. Власть и ее оппоненты в эпоху глобализма. Новая всемирно-ис­торическая экономия. М., 2007.

271


Решения, связанные с достижением общественных целей, могут требовать нормативно-правового оформления (закона), превращаясь тем самым в политические решения, а гражданское участие — приоб­ретать политический характер.

По мере роста, освоения и институционализации форм граждан­ского участия падает значение принудительной правовой регуляции.

2) Гражданское действие — неадаптивная публичная активность, связанная с проблемами реализации универсальных прав и свобод: обеспечение равноправия гражданских статусов, преодоление разры­ва между формальными и реальными правами в повседневной жизни, устранение барьеров на пути гражданского участия, снятие ограниче­ний на осуществление прав в тех или иных сферах.

Гражданское действие направлено на трансформацию сложив­шихся институциональных практик и их нормативно-ценностных оснований, причем его отличает ориентация не на личные или общие интересы, не на частное, а на общественное благо, связанное с уни­версальными правами и свободами. Это позволяет различать индиви­дуальные и коллективные негражданские действия, имеющие специ­фический, сугубо частный характер, с одной стороны, и гражданские действия, выражающие частные интересы общественного значения1, с другой.

Основанием для различения гражданского и негражданского видов действия являются также солидарность — специфическая (коллек­тивно-групповая, корпоративная или же категориальная) и универ­сальная (общественная)2, доверие (личное и социальное)3 и равенство («своих», «чужих» или «всех»), а также реципрокность (осознание взаимной обусловленности и взаимное признание граждан, их прав).

Переход от гражданского участия к гражданскому действию за­висит от позиционирования индивида по отношению к власти и по­литическим институтам (в том числе от представлений о роли граж­данина в обществе и государстве), когнитивной компетентности, включая опыт работы в общественных или политических организа­циях и движениях или индивидуального отстаивания прав, ресурсов и складывания проблемной ситуации4.

1   Хабермас Ю. Указ. соч.

2   Исаев И. А. Солидарность как воображаемое политико-правовое состо­

яние. М, 2009.

3   Селигмен А. Проблема доверия. М., 2002.

4   Семенюк Л. М. Психология гражданской активности: особенности, ус­

ловия развития. М.; Воронеж, 2006.

272


Трансформация сферы активности граждан в гражданское обще­ство предполагает особый тип действия, которое можно определить как протогражданское, когда индивид не только осваивает свой ста­тус гражданина, но и формирует представление о своей гражданской роли и гражданской идентичности.

Развертывание сетей гражданского действия способствует рас­пространению ценностей и норм гражданского участия, преодоле­нию гражданской пассивности и утверждению институциональных практик, противодействующих фрагментации социума. Граждан­ское действие создает новые формы, способы и каналы гражданского участия, новые ценности и нормы, расширяет границы прав и сво­бод, трансформирует повседневность, обновляет гражданскую иден­тичность и воздействует на негражданские сферы. Именно в сетях гражданского действия происходит институционализация ценностей и норм, необходимых для развития гражданского общества, что обес­печивает переход к гражданскому участию.

Сравним нормативно-ценностные представления об обществе тех, кто участвует в митингах, демонстрациях или других выступлениях граждан в защиту экономических и социальных прав, против роста цен, падения уровня жизни или же в защиту политических прав, и представ­ления тех, кто предпочитает другие способы социального поведения.

Участники массовых действий социально-экономической и по­литической направленности отличаются от неучаствующих в них ровно по тем основаниям, которые связаны с реализацией граждан­ского потенциала. Именно отношение к базовым гражданским доб­родетелям — свободе, равенству и уважению чужого мнения — диф­ференцирует общественные проекты участников и неучаствующих в массовых выступлениях. Эти общие приоритеты определяют виде­ние общественного устройства и тем самым задают ориентиры при оценке реальности. По мнению «неучастников», основными принци­пами общественной организации должны быть закон, права человека, мораль и семья. А для участников — прежде всего свобода и права человека и только потом — закон и мораль.

При этом дифференциация респондентов относительно таких нормативно-ценностных комплексов, как права человека, труд, мо­раль, традиция и личный успех, не дает оснований для их противо­поставления, хотя совершенно очевидно, что неучаствующие в мас­совых выступлениях несколько более консервативны. Различия в от­ношении к семье и дому указывают на большую приверженность «не­участников» ценностям частной жизни (хотя эти ценности отнюдь не отвергаются и «участниками»).

273


Таблица 3

Представления о желаемых принципах общества в зависимости от участия/неучастия в массовых действиях в защиту прав

(в процентах от числа опрошенных)

Участие в митингах,

демонстрациях или др.

выступлениях граждан

в защиту экономических

и социальных прав

н о

Я й ^ о

Я   И

? Я

я я я

и

Участие в митингах,

демонстрациях или

др. выступлениях

граждан в защиту

политических прав

S а

S   о Я   н

О ^

н а

я   &> Я   У

3  ^ О  я

я я я

и

Рч

Равенство

55

36

19

Равенство

56

37

20

Свобода

62

46

16

Свобода

65

45

20

Уважение к чужому мнению

58

47

11

Уважение к чужому мнению

57

47

9

Доверие

53

47

6

Доверие

49

49

0

Труд

47

45

2

Труд

45

46

-2

Выгода

6

7

-1

Выгода

5

7

-2

Личный успех

13

14

-1

Личный успех

13

15

-2

Традиция

28

29

-1

Традиция

22

30

-8

Мораль

50

52

-2

Мораль

48

52

-4

Права человека

63

65

-2

Права человека

61

65

-4

Сила

6

8

-2

Сила

6

8

-2

Собственность

12

19

-7

Собственность

И

20

-8

Закон

59

68

-9

Закон

55

69

-14

Семья, дом

40

50

-10

Семья, дом

34

51

-17

Участники массовых действий и те, кто склонен оставаться в сто­роне, практически сходным образом оценивают роль закона в Рос­сии, демонстрируя как знание правовых принципов, так и включен­ность в российскую культуру. Но участвующие в массовых выступ­лениях, видимо, более прагматичны, резонно полагая, что закон со­здается людьми и людьми же может быть изменен при сохранении приверженности ценностям равенства, свободы, доверия и уважения к человеку, наконец, его правам и моральным принципам.

Рассмотренные различия, на наш взгляд, подтверждают нашу по­зицию о роли гражданского действия как фактора нормативной, ин­ституциональной трансформации.

Индивиды действуют одновременно в гражданской, экономиче­ской, политической, правовой, культурной, государственной сферах, реализуют набор статусов и ролей, что порождает смешение правил, норм, ценностей.

274


Таблица 4

Отношение к закону в России

(в процентах от числа опрошенных)

С какой точкой зрения Вы согласны?

Когда в Вашем городе, районе были митинги,

демонстрации или другие выступления граждан

в защиту экономических и социальных прав,

против роста цен, падения уровня жизни,

Вы лично принимали в них участие?

Да

Нет

В России законы можно и нужно выполнять

38

40

Какие-то законы нужно, какие-то нет

45

44

В России нет нормальных законов, которые следовало бы выполнять

16

16

Гражданская активность, воспроизводя и развивая гражданское общество, способствует дифференциации сфер жизнедеятельности человека, институционализации соответствующих порядков. Это особенно очевидно в случае недостаточной развитости и дифферен­циации общественных пространств, что проявляется в трудности различения гражданского и политического видов деятельности, неза­висимо от степени вовлечения индивидов в ту или иную активность. Одна из возможностей такого различения связана со спецификой институтов и институциональной трансформации, ведущей к демок­ратизации1.

Применительно к России пока точнее говорить о властном про­странстве, которое уже не является «социумом власти»2, но еще не стало полем политики.

Гражданские инициативы, действия активного меньшинства, осознающего потребность в гражданском участии и его расширении, сталкиваются с серьезным сопротивлением власти, которая не жела­ет делиться полномочиями в процессе принятия решений с гражда­нами. Но вне гражданского действия процесс институциональных из­менений невозможен, как невозможна и эффективная модернизация общества и государства.

1   Патрушев С. В. Институциональная политология. Четверть века спус­

тя // Политическая наука. Сб. науч. трудов. № 3. М., 2009.

2   Гефтер М. Я. 1991. Из тех и этих лет. М, 1991.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.