WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Вебер А.Б. Современный мир и проблема глобального управления// Век глобализации. 2009. №1.

Научная статья

 

А.Б.Вебер Современный мир и проблема глобального управления

«Обязанность по управлению глобальным экономи­ческим и социальным развитием, а также устране­нию угроз международному миру и безопасности должна разделяться между народами мира и осуще­ствляться на многосторонней основе».

Декларация   тысячелетия.   Утверждена   Гене­ральной Ассамблеей ООН 8 сентября 2000 года.

Развитие современной цивилизации со всей остротой ставит проблему «приручения» стихийных процессов, т.е. глобального управления (или, точ­нее, управляемости - global governance). Она широко обсуждается, но по-разному трактуется. Разразившийся в 2008 году глобальный финансово-экономический кризис дал новый импульс ее обсуждению, резко высветив ра­зительное несоответствие между реальной финансово-экономической глоба­лизацией мира и отставанием политической глобализации, по сути -отсутствием адекватного вызовам XXI века политического мироустройства.

Состояние мира

Не вдаваясь в описание и подробности, обозначим то главное, что ха­рактеризует нынешнее состояние мира.

  1. Это все еще мир национальных государств, с присущей им озабочен­ностью национальным суверенитетом и обостренной чувствительностью к на­циональным интересам - реальным или мнимым. Национально-государственные интересы остаются в фокусе международных отношений, в их несовпадении одна из главных причин периодического обострения между­народной напряженности и военных конфликтов.
  2. Вместе с тем это глобализирующийся мир. Глобализация стала веду­щей тенденцией мирового развития, входя в противоречие с принципом на­ционального суверенитета и национальными интересами. Лежащая в основе глобализации революция в области информационно-коммуникационных тех­нологий вводит мир в какое-то качественно новое состояние, она «сжимает»

2

пространство/время, изменяет условия социального бытия людей и ускоряет темпы этих изменений. Под воздействием глобальных рыночных сил усилива­ется неравномерность развития различных частей мира.

- И самое важное: впервые в своей истории человечество сталкивается с глобальными угрозами, угрозами для самого его существования - вследствие опасности неконтролируемого распространения ядерного оружия, перспекти­вы ползучей экологической катастрофы (загрязнение окружающей среды, глобальное изменение климата), международного терроризма, истощения жизненно важных природных ресурсов (невозобновимые источники энергии, пресная вода и др.), пандемий с большой вероятностью летальных исходов и т.п. Эта новая ситуация нашла отражение в понятия «общество риска», кото­рое (понятие) вполне можно отнести к современному миру в целом, миру множественных «системных рисков».

Мировая система

На протяжении XX века ее конфигурация изменилась радикальным об­разом. В начале прошлого столетия ключевыми игроками на мировой арене были европейские великие державы - при отсутствии явного преобладания ка­кой-либо одной из них. Они контролировали фактически остальной мир - не­сколько десятков финансово зависимых от них больших, средних и малых государств; полуколонии (включая Китай) и колонии.

Спустя сто лет картина предстает неизмеримо более сложной и пестрой. Национальных государств теперь в несколько раз больше, чем в начале про­шлого столетия (около 200). Будучи в формально-юридическом смысле рав­ноправными, они настолько разнятся по размерам территории, численности населения, природно-климатическим условиям, наделенности природными ресурсами, экономическому и военному потенциалу, что вместе образуют крайне неравновесную систему. Отчасти эта асимметричность компенсирует­ся объединением государств в региональные союзы, но одновременно она воспроизводится на более высоком уровне.


3

Наряду с государствами - традиционными фигурантами международ­ных отношений - появились новые формы политической организации, транс­национальные центры политического влияния и власти. Это сеть межправительственных политических, финансовых и экономических институ­тов, тысячи международных неправительственные организаций. К субъектам современной мировой системы следует отнести также регулярные нефор­мальные встречи руководителей государств «семерки/восьмерки», клубы или форумы новых глобальных элит, вроде Трехсторонней комиссии или Давос-ского форума, крупнейшие промышленные, банковские и медийные корпора­ции - эти новые мировые центры влияния и власти.

В сложившейся мировой политической системе присутствуют некото­рые элементы сетевого глобального управления - в таких областях, как по­держание мира и безопасности, мировые финансы, международная торговля, международное воздушное сообщение, морское судоходство, распределение радиочастот и т.п. Отличительные черты этой системы - фрагментарность, множественность центров принятия решений и влияния, крайне неравномер­ное распределение власти и ресурсов, многообразие сталкивающихся интере­сов, высокая степень конфликтности, общая неустойчивость.

Глобализация, объединяя мир в некоторых отношениях (торговые, фи­нансовые и производственные связи), одновременно еще больше разъединяет его, обнажая и обостряя различия и противоречия, провоцируя защитные реф­лексы на локальном уровне («глокализация»). Отсюда - ощущение утраты контроля над изменениями и «нового мирового беспорядка» (вместо ожидав­шегося с окончанием холодной войны нового мирового порядка). Как образно выразил это однажды Збигнев Бжезинский, «мир, как самолет на автопилоте, устремляется с возрастающей скоростью в неизвестном направлении»1.

Есть ли альтернатива сложившейся ситуации? В сущности, альтернати­ва одна - это устроение мирового сообщества как целостности, скрепляемой

1 Brzezinski Zb. Out of Control. Global Turmoil on the Eve of the Twenty-First Century. N.Y.: Collier Books, 1993, p. XIV.


4

общечеловеческими интересами и ценностями, ориентированной на человека, на выживание человеческого рода.

Понятие «мировое сообщество» широко используется в современном политическом лексиконе, но человечество в действительности пока не стало реальным сообществом, т. е. субъектом, способным управлять своим развити­ем, точнее - направлять его таким образом, чтобы адекватно реагировать на глобальные вызовы, обеспечивая устойчивое развитие цивилизации.

Возможно ли это? Если возможно, то при каких условиях? Есть ли предпосылки для этого в реальной действительности?

Общность и общество

Становление мирового сообщества как субъекта sui generis предполагает известную степень общности людей, выходящую за национально-государственные границы, самоидентификацию индивидов как человечества (а не только как группы, этноса, нации), т.е. формирование общечеловеческой общности интересов и ценностей.

Нет ничего в разуме, чего не было бы раньше в чувствах - эта максима восходит, как считается, к Аристотелю. Иным образом это выражено в разли­чении понятий «общность» (Gemeinschaft) и «общество» (Gesellschaft), вве­денном в свое время Фердинандом Теннисом. В первом случае речь идет об органических связях индивидов - родственных, соседских, духовных, солида-ристских, т.е. в основе своей этических, эмоциональных, во втором - о рацио­нально-организованных внешних («механических») связях, т.е. об обществе как институциональном целом, скрепляемом основанными на общественном договоре правопорядком и властью.

Существуют ли предпосылки для общности человечества в строгом смысле слова? На первый взгляд, напрашивается отрицательный ответ - для большинства людей человечество остается пока довольно абстрактной катего­рией, связанные с этим Мы-чувство, Мы-идентичность свойственны немно­гим. «...Для большинства людей человечество в качестве рамок отношений


5

Мы-идентичности образует белое пятно на географической карте их эмо­ций»2.

Но если обратиться к реальным тенденциям и процессам развития, то можно констатировать, по крайней мере, нарастание некоторых существенных предпосылок для положительной динамики в этой области. Это обусловлено несколькими факторами.

Прежде всего, стремительно возрастающей интеграцией человечества, ее переходом на глобальный уровень, все большим уплотнением сетей взаи­мосвязи и взаимозависимости между государствами, особенно в экономиче­ской сфере, интенсификацией торговых обменов, потоков товаров, капиталов и рабочей силы, производственной кооперации, миграционных потоков и свя­занной с этим тенденцией к полиэтничности и мультикультурализму.

В этом направлении действуют ускоряющиеся темпы развития средств коммуникации - от телеграфа, радио, телефона до телевидения, спутниковой связи и «всемирной паутины» - Интернета, от появившихся лишь столетие на­зад первых автомобилей до опоясавших земной шар сетей автомобильных до­рог, железнодорожных путей сообщения и авиационных линий, позволяющих перемещаться по всему миру десяткам и сотням миллионов людей.

Общность как человеческие связи (не обязательно непосредственные) -это культурный феномен; здесь особую роль играют культурные ценности как всеобщее достояние (искусство, литература, философия), распространение английского языка как языка международного общения; универсальные науч­ные знания, интернационализация высшего образования, глобальное распро­странение вестернизированной масскультуры (с ее не только плюсами, но и минусами); небывалый размах массового транснационального туризма; все­мирные спортивные состязания; международные культурные фестивали раз­личного рода; человеческие связи в рамках мировых сообществ ученых,

2 Элиас Н. Общество индивидов / Пер. с нем.. - М: Прогресс, 2001. - С. 282.


6

деятелей культуры и искусства, специалистов (врачей, журналистов и др.), транснациональные общественные движения и т.п.3

Действенный побудитель чувства человеческой общности - ощущение внешней угрозы, общий враг. Казалось бы, у человечества нет внешних вра­гов, но излюбленных фантастами воинственных инопланетян вполне заменя­ют глобальные угрозы, о которых сказано выше, или такие события, как Чернобыльская катастрофа, теракт 11 сентября 2001 года в Америке, цунами в Индийском океане, в считанные минуты унесшее сотни тысяч жизней в стра­нах Юго-Восточной Азии и т.п. Деятельность человека в космосе, предупреж­дения ученых об угрозе возможных глобальных катастроф земного или космического происхождения также побуждают к развитию чувства общности судеб человечества.

Благодаря распространению телевидения возникает то, что определяют как парадокс инверсии юмовских концентрических кругов убывающего со­чувствия (по имени английского философа и историка XVIII века Дэвида Юма). Согласно идее концентрических кругов, чувство общности, привязан­ности сильнее всего в ближнем круге общения (семья, друзья, соседи) и осла­бевает по мере нарастания дистанции (город, страна, остальной мир). Телевидение «без границ» заставляет острее сопереживать далеким нам лю­дям, страдающим от террористических актов, стихийных бедствий, техноген­ных катастроф, эпидемий, голода. Наиболее отдаленные круги для многих становятся ближними. Как давно уже было замечено, электронные средства коммуникации пересоздают мир по образу «глобальной деревни»...

Распространение телевидения и других средств массовой информации способствует формированию в представлениях людей Мы-образа человечест­ва. Все больше оснований говорить о появлении глобального общественного мнения - например, в вопросах защиты окружающей среды, осуждения меж­дународного терроризма, преодоления массовой бедности, неприятия превен-

3 Подробнее о становлении цивилизационной общности человечества см.: Чумаков А.Н. Глобализация. Кон­туры целостного мира. - М.: Изд-во Проспект, 2005; Его же: Метафизика глобализации. Культурно-цивилизационный контекст. - М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2006.


7

тивных войн и т. п. Все больше укореняется идея диалога культур и цивили­заций. Такой диалог уже стал постоянным процессом, вовлекая в свою орбиту на различных уровнях все больше представителей разных культур и народов4.

Еще в конце 1980-х гг. немецкий социолог Норберт Элиас констатиро­вал появление «нового, всемирного этоса и особенно расширение идентифи­кации межчеловеческих отношений. Существуют, - писал он, - многие признаки развития нового глобального чувства ответственности за судьбу ин­дивидов, оказавшихся в нужде, независимо от их государственной или пле­менной принадлежности, их групповой идентичности в целом»5. Сегодня исследователи считают возможным говорить о формировании общемирового консенсуса по ряду ключевых гуманистических ценностей, о тенденции к синтезу основных ценностей Востока и Запада6. Социологические исследова­ния дают основания утверждать, что у народов многих стран, принадлежащих к разным культурным типам, есть, несмотря на разделяющие их барьеры, об­щие нравственные начала.

Поэтому не выглядит совсем утопичной идея глобального нормативного синтеза7. Поиски в этом направлении ведутся многими, они составляют смысл деятельности различных международных организаций и форумов. Одной из важных акций в свое время была разработка «Хартии Земли» (2000), которую можно рассматривать как проект своего рода морального кодекса планеты. Однако при всем этом надо признать, что на массовом уровне приверженность общечеловеческому Мы-единству отстает от уровня интеграции мира и тре­бований времени.

Было бы, конечно, наивным рассчитывать на то, что в обозримом буду­щем общечеловеческое «Мы, народы...» (Устав ООН) станет присуще боль-

4 Под эгидой ООН группа выдающихся интеллектуалов, представляющих страны Запада и Востока, Севера и

Юга, подготовила и распространила книгу-доклад «Преодолевая барьеры. Диалог между цивилизациями»

(М.: Логос, 2002. Пер. с англ. Под ред. С.П.Капицы). Авторы ставят вопрос о новой парадигме глобальных

отношений, об универсальной глобальной этике.

5 Элиас Н. Ук. соч., с. 233.

6 Этциони А. От империи к сообществу: новый подход к международным отношениям / Пер. с англ. под ред.

В.Л.Иноземцева. - М: Ладомир, 2004. - С. 43 и ел.

7 Там же, с. 61 и ел.


8

шинству землян, отодвинув на второй план самоидентификацию людей со своей нацией, государством или какой-то малой группой. По понятным при­чинам, наиболее продвинутым Мы-чувством обладают космополитические глобальные элиты - в мире науки, литературы, искусства, политики, между­народных организаций, финансов, бизнеса. Труднее этого ожидать от боль­шинства рядовых граждан. Но даже меньшинство, идентифицирующее себя с человечеством, может играть роль катализатора формирования глобального общества как субъекта, реализующего себя в тех или иных формах глобально­го управления.

Становление глобального общества

Общество - совокупность правовых, политических, хозяйственных от­ношений, т.е. некая институционально скрепленная социальная целостность. С точки зрения системного подхода социум можно представить как комбина­цию трех основных институциональных систем со своими особыми функция­ми - государства (политическая власть), рынка (отношения обмена) и гражданского общества (независимые ассоциации граждан). Национальные общества конституируются как государства (nation-state). Мировой социум отличается тем, что уже существует глобальный рынок, формируются зачатки глобального гражданского общества («мирогражданское общество» - по Ха-бермасу), но отсутствует адекватная этому глобальная политическая структу­ра. Объединенные Нации остаются общим форумом наций-государств, «объединенных» лишь формальной принадлежностью к этой организации, но фактически, скорее, разъединенных. Напрашивается вывод о том, что эконо­мическую глобализацию необходимо дополнить «политическими конструк­циями соответствующих масштаба и прочности»8.

Каковы перспективы реального объединения человечества во всемирное общество? Есть ли для этого какие-то реальные основания в современной дей-

8 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика? / Пер. с англ. Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Ладомир, 2002.-С. 261.


9

ствительности? Правомерно ли говорить о формировании общих интересов и общих целей человечества? Это ключевые вопросы с точки зрения обсуждае­мой темы.

Идея единства человечества имеет свою историю. В числе первых ее ав­торов следует назвать голландского политического мыслителя Гуго Гроция (1583-1645), который связывал перспективу установления мира на Земле с проектом договорного сообщества народов и государств в мировом масштабе (magna universitas). Но в его время это была чистая утопия - система импер­ского гегемонизма и подстроенная к ней с XVII века система национальных государств еще долго могли сохранять и сохраняли собственную динамику.

Кульминация наступила в XX веке - с его двумя мировыми войнами, десятками колониальных, национально-освободительных и гражданских войн, унесших более ста миллионов жизней, и холодной войной двух сверхдержав, создавших колоссальные арсеналы ракетно-ядерного оружия и готовившихся к гонке вооружений в космосе. В этой предельной, по сути дела, ситуации по­требность в объединении мира, в установлении какого-то более устойчивого и управляемого мирового порядка, приобрела императивный характер.

Эта объективная потребность пробивает себе дорогу крайне противоре­чивым образом. XX век стал свидетелем попыток принудительной унифика­ции мира на идеологической основе: сначала - как коммунистического (в коминтерновской интерпретации), пролетарско-классового проекта Всемир­ной Республики Советов, затем - как нацистско-фашистского проекта «нового мирового порядка» на основе идеи господства «высшей расы», потом, после распада СССР - как неолиберального проекта в духе т.н. вашингтонского кон­сенсуса, проекта глобальной американской империи («Глобамерика») и, в противостоянии ему, - проекта всемирного исламского халифата. Все эти про­екты несут на себе печать традиционных представлений господства и подчи­нения, они не могли и не могут дать адекватного ответа на вызовы современности.


10

Но XX век - это и продуктивные поиски решений, ведущих к формиро­ванию мирового общества как целостности, скрепляемой общими интересами и ценностями. Усилия в этом направлении диктуются тем, что рамки многих процессов развития и решения многих проблем все больше задаются сегодня человечеством как социальным целым, как главной на сегодняшний день «единицей выживания» (Н.Элиас). В результате этих усилий образуется сложный институциональный каркас будущего мирового общества.

Прежде всего, это глобальные центральные учреждения. Первый опыт, с Лигой наций, по известным причинам, оказался неудачным, но Организация Объединенных Наций, при всех ее недостатках, существует вот уже более шести десятилетий, занимая в силу своего универсального характера цен­тральное место в системе современных международных отношений в качестве коллективного инструмента поддержания мира и безопасности на планете. Мало кто оспаривает незаменимую роль специализированных учреждений ООН, которые выполняют разнообразные функции, связанные с решением общих экономических, социальных, культурных проблем современного мира, в особенности проблем, стоящих перед развивающимися и наименее разви­тыми странами. Выражение «мировая внутренняя политика» (Weltinnenpolitik) появилось, таким образом, не на пустом месте.

Далее, это тысячи многосторонних и двусторонних договоров, соглаше­ний и конвенций, которые образуют весьма продвинутую систему междуна­родного права, позволяющую в принципе регулировать отношения между государствами во всех сколько-нибудь значимых сферах, где соприкасаются их интересы. Современная система международного права включает нормы, обязательные для соблюдения, предусматривая возможность санкций за их нарушения. Многие государства признают (далеко не всегда соблюдая) прин­цип верховенства норм международного права над национальным законода-


11

тельством. Укрепляется понимание того, что время абсолютного суверенитета ушло в прошлое 9.

Предприняты - впервые в истории - попытки выработать общую стра­тегию мирового развития. Наиболее известная из них (хотя и оспариваемая многими) - одобренная второй Конференцией ООН по окружающей среде и развитию (КОСР-2, Рио-де-Жанейро, 1992) программа перехода человечества к устойчивому развитию (sustainable development), т.е. социальному развитию, совместимому с сохранением окружающей природной среды и интересами будущих поколений («Agenda 21»).

Эта программа встретила противодействие как со стороны крупного бизнеса, да и части публики в богатых странах, поскольку она предполагает определенное ограничение рынка и культа потребительства, так и в разви­вающихся, где заподозрили возможность использования ее против интересов бедных стран. Однако принцип устойчивого развития сохраняет свое значение и получил подтверждение в Декларации тысячелетия, одобренной лидерами стран мира на Саммите ООН в 2000 году. Декларацию тысячелетия, как и включенные в нее Цели в области развития на 2015 год, предусматривающие сокращение бедности в мире, также можно рассматривать как проект обще­мировой стратегии развития.

В круг общественных дискуссий входит идея глобального социального контракта между гражданами и власть имущими по проблемам, порождаемым глобализацией и ее последствиями. Она получила отражение - правда, одно­бокое, - в идее Глобального договора (Global Compact), выдвинутой бывшим генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном (1999) с целью налаживания со­трудничества ООН и международных неправительственных организаций с ча­стным бизнесом в решении проблем мирового развития. Присоединение к Договору предполагало выполнение корпорациями определенных обяза­тельств в вопросах соблюдения прав человека, норм трудовых отношений и

9 См. об этом: Гринин Л.Е. Глобализация и процессы трансформации национального суверенитета / «Век гло­бализации», 2008, № 1, с. 86-97.


12

охраны окружающей среды. Этот институт функционирует, хотя еще в до­вольно скромных масштабах. В этом контексте следует упомянуть также про­ект Договора наций (Compact among nations) о целях в области развития, предложенном авторами Доклада о развитии человека за 2003 год10.

В поисках модели мироустройства

Эволюция человечества всегда была и в значительной мере остается стихийным процессом. Неотъемлемое свойство стихийных процессов - их инерционность. Формы социальной жизни закрепляются и воспроизводятся посредством религиозных верований, обычаев, моральных и правовых норм, политических институтов. В условиях медленных или сравнительно медлен­ных темпов развития это не создавало проблем глобального масштаба. Но в XX веке положение человечества радикально изменилось. Модели мирового развития, основанные на экстраполяции в будущее сегодняшних реальных тенденций, определенно указывают на снижение способности обществ адап­тироваться к новым условиям в порядке «самонастройки». Негативные тен­денции и угрозы нарастают быстрее, чем сказываются результаты спорадических, разрозненных и постоянно запаздывающих усилий поставить их под контроль.

Пытаясь обнаружить то «твердое ядро» в организации мирового обще­ства, которое может придать ему целостность, идентичность и способность ответить на вызовы времени, исследователи приходят к выводу, что его сле­дует искать в проблематике международного управления**. Проблема гло­бального управления (управляемости) уже давно витает в воздухе. Серьезные наблюдатели признают - «наша планета плохо управляется» (Г.Шмидт), неко­торые идут дальше, квалифицируя состояние мировой системы как близкое к хаосу.

10  В более широком, социально-политическом плане идея Глобального договора обсуждается в книге: Held D.

Global Covenant. The Social Democratic Alternative to the Washington Consensus. - Cambridge: Polity Press, 2004.

11   См., например: Kratochwil F., J.B.Ruggie. International Organization: a State of the Art and the Art of the State /

"International Organization", vol. 40, N 4, 1986.


13

Проблема управления, управляемости, способности управлять является, по существу, центральной в современной глобалистике. Естественным пред­ставляется связывать повышение степени управляемости глобальными про­цессами с ООН, с укреплением ее авторитета. Значение этого широко признается, предложений о реформе ООН выдвинуто немало. Среди них - ре­комендации, которые содержатся в докладе «Более безопасный мир: наша общая ответственность», подготовленном в свое время по поручению Кофи Аннана Группой высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам (2004), а также в ряде других докладов, опубликованных позднее.

При всей важности повышения авторитета и эффективности ООН этого уже недостаточно. Эффективное управление невозможно без управляющих органов, наделенных властными полномочиями. Применительно к глобально­му социуму речь идет об институтах наднациональной власти, тогда как ООН может действовать лишь с согласия представленных в ней национальных го­сударств. Существующая международная институциональная система не мо­жет обеспечить должного уровня управляемости глобальными процессами. В отсутствие институтов, обладающих необходимыми властными полномочия­ми, и упирается, по существу, проблема обретения человечеством качеств субъекта, способного направлять свое развитие.

Возможно первым, кто попытался облечь идею всемирной власти в сис­тему логически обоснованных аргументов, был Данте Алигьери (1265-1321), этому посвящен его трактат «De Monarchia». Размышляя о судьбах раздирае­мой распрями родины, он пришел к следующим выводам. Чтобы разрешить спор между двумя правителями, ни один из которых не может подчинить себе другого, нужна третья власть, стоящая над ними. Но ей, в свою очередь, будет противостоять какая-то равная ей сила, т.е. арбитром должна стать власть, об­ладающая юрисдикцией еще более высокого уровня. В пределе, следователь-


14

но, нужна единая высшая власть, только она может наилучшим образом по­служить благополучию человечества12.

К идее мирового правительства обращались политические мыслители XVIII века, развивая концепцию всеобщих естественных прав, которые требо­вали воплощения в какой-то всеобщей политической структуре. Интерес к этой идее подстегнули мировые войны XX века и осознание глобальных про­блем. С этой идеей выступали в свое время Фердинанд Теннис, Торстейн Веб-лен, Бертран Рассел, Альберт Эйнштейн, Андрей Сахаров и др.13 Метафорически функцию мирового правительства приписывали ООН, веду­щим международным финансовым институтам, «семерке», НАТО, наконец -Соединенным Штатам. Но неизменно вставал вопрос о легитимном источнике власти (т. е. отсутствии такового) на мировом, надгосударственном уровне.

Поэтому параллельно получила развитие идея всемирной федерации го­сударств. Первым ее артикулировал, по-видимому, Иммануил Кант: в его трактате «Вечный мир» (1795) проводилась мысль, что суверенные нацио­нальные государства морально обязаны не допустить войны и международной анархии, отдав себя под цивилизованную власть закона. В XX веке эта идея воплотилась в федералистских теориях и движениях, которые возникли еще в 30-е гг., затем получили развитие после Первой мировой войны, особенно в конце 40-х и в начале 50-х гг. прошлого века. Возникли различные организа­ции, которые создали Всемирную ассоциацию федералистов, принявшую за­тем название «Мировое федералистское движение». В противовес Уставу ООН стали появляться проекты всемирных конституций - самая ранняя в 1948 г., позднее проект конституции Федерации Земли (1968) и десятки дру­гих (известно до 150 таких проектов).

В конце 60-х гг. прошлого столетия под руководством Сола Мендлови-ца и Ричарда Фолка (США) был предпринят международный исследователь-

12  См.: Данте А. Малые произведения. - М: Наука, 1968. - С. 305-362.

13  Идея мирового правительства и сейчас довольно популярна в кругах интеллектуальной элиты. Так, извест­

ный драматург Александр Гельман, отвечая в одном из интервью на вопрос, какая пьеса была бы, на его

взгляд, интересна и волновала бы людей, назвал сюжет о разорившемся миллионере, решившем возглавить

движение «За мировое правительство». (См. «Независимая газета» 26 января 2009 г.).


15

ский проект по моделированию мирового порядка (World Order Model Project), в котором приняли участие ученые из многих стран, в том числе наши сооте­чественники Э.Араб-Оглы, И.Бестужев-Лада и др. Исследования фокусирова­лись главным образом на поиске и обосновании какой-то формулы глобального управления. При этом одни, как С.Мендловиц, К.-Ф.Вайцзеккер, высказывались в пользу идеи мирового правительства, другие, как Р.Фолк, усматривали в этом крайность, которой следует избегать. Последний разрабо­тал концепцию «центральной направляющей системы» (central guidance system или human guidance). Близкой позиции придерживался Эдвин Ласло, он, в частности, развивал концепцию саморегулирующейся мировой системы, действующей на основе принципа обратных связей (World Homeostat System).

В этом направлении развивали свои идеи и авторы некоторых докладов Римскому клубу. По инициативе последнего была разработана серия моделей, существенно поколебавших традиционный взгляд, согласно которому соци­ально-экономические проблемы и противоречия человеческого общества все­гда разрешаются сами собой. Приводились серьезные, обоснованные аргументы в пользу качественно иного уровня организации мирового сообще­ства. В обобщающем докладе, представленном от имени Совета Римского клуба «Первая глобальная революция»14, предлагаемая стратегия на XXI век фокусировалась на вопросах управления и способности управлять.

Проблематика глобального управления привлекла внимание лидеров Социалистического интернационала: в 1992 году была образована Комиссия по глобальному управлению и сотрудничеству, которую возглавили Ингвар Карлссон (Швеция) и Шридат Рэмфал (Гайяна); в подготовленном под их ру­ководством докладе «Our Global Neighbourhood» (1995)15 обосновывалась идея управляемости мирового развития. XXII конгресс Социнтерна (Сан-Пауло, Бразилия, 2003) одобрил Декларацию, в которой изложены взгляды и предло-

14  Кинг А., Шнейдер Б. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба / Пер. с англ. - М: Прогресс,

1991.

15  Наше глобальное соседство: Доклад комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству / Пер. с англ.

-М, 1996.


16

жения по вопросам глобализации и глобального управления, а также доклад «Управление в глобальном обществе - социал-демократический подход»16. На необходимость включения инструментов глобального управления в междуна­родное право указывалось и в докладе Совета Взаимодействия (1992), создан­ного в свое время бывшим канцлером ФРГ Гельмутом Шмидтом.

Говоря о глобальном управлении, следует подчеркнуть, что это, прежде всего, управление процессами, а не территориями. Управление не «вместо» национальных государств, а вместе с ними. Укрепление института государст­ва - важнейшее условие создания более стабильного и управляемого мирового порядка17. Глобальное управление подразумевает и механизмы саморегулиро­вания на основе использования международно-признанных индикаторов - из­меряемых и поддающихся проверке параметров, соблюдение которых необходимо, чтобы обеспечить желаемый вектор изменений.

Контуры новой мировой архитектуры

Ни мировое правительство, ни всемирная федерация не имеют шансов на реализацию в современном мире. Но если не это, то что? Как, не впадая в абсолютно беспочвенную утопию мирового государства, возместить дефицит наднациональной власти? И достичь этого не в результате ее узурпации одной сверхдержавой или группой держав и их господства над миром, а на основе консенсуса в отношении общих интересов и ценностей и обязывающих меж­дународных соглашений? Есть ли какой-то материал для этого в мировой практике?

Прежде всего, нужно констатировать, что некоторые структуры с огра­ниченными наднациональными функциями уже существуют. Это, во-первых, такие многофункциональные институты, как:

16  Governance in a Global Society - the Social Democratic Approach (http://www.socialistinternational.org).

17  Веские аргументы в пользу этого тезиса см.: Fukuyama F. State Building. Governance and World Order in the

Twenty-First Century. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 2004. В издании на русском: Фуку яма Ф. Сильное

государство. Управление и мировой порядок в XXI веке. - М: ACT, 2006.


17

    • Совет Безопасности ООН, правомочный, согласно Уставу ООН, при­нимать обязывающие решения по вопросам поддержания мира и безопасно­сти, вводить санкции и использовать военно-полицейские силы ООН. Конечно, Совет не является в строгом смысле слова наднациональной вла­стью, так как его члены принимают решения согласно инструкциям прави­тельств, которые они представляют, существует право вето, а военно-полицейские силы предоставляются национальными государствами и остают­ся под их юрисдикцией.
    1. Европейский союз - наиболее интегрированная в наше время надна­циональная структура, эволюционирующая (при всех известных трудностях) в направлении европейской федерации. Европейская комиссия (исполнитель­ный орган - правительство) и Европейский парламент представляют собой наднациональные органы власти в собственном смысле. Создано Европейское оборонное агентство, формируются Европейские силы обороны и безопасно­сти (Европейский корпус).
    2. Совет Европы - межправительственная политическая организация, в которую входят все европейские государства (кроме Белоруссии), принявшие на себя определенные обязательства в отношении соблюдения прав человека. Его рабочие органы: Комитет Министров, Парламентская Ассамблея (ПАСЕ), Международный секретариат. Одно из главных направлений деятельности Совета представляет Европейский суд по правам человека, его решения обяза­тельны для исполнения государствами, подписавшими Европейскую Конвен­цию по правам человека.

    Во-вторых, существует ряд монофункциональных наднациональных ин­ститутов:

    - Международный суд - главный судебный орган ООН. Согласно Уста­

    ву ООН, Суд по решению Совета Безопасности или на основе обращения за­

    интересованных сторон может рассматривать юридические споры между

    государствами, при этом его решения обязательны для исполнения сторонами,

    признающими его юрисдикцию. В случае, когда невыполнение решения Суда


    18

    угрожает поддержанию мира и безопасности, гарантом выполнения решения выступает Совет Безопасности ООН18.

    1. Международный уголовный суд в Гааге (договор о его создании всту­пил в силу в 2002 г.)19.
    2. Международный трибунал по бывшей Югославии в Гаага (учрежден в 1993 г.).
    3. Международный трибунал по Руанде в Аруше (учрежден в 1994 г.).

    Есть, наконец, международные организации, которые по своим функци­ям приближаются к наднациональным и компетенция которых может быть расширена в целях повышения их эффективности, например:

    1. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), в обязанности кото­рой входит не только локализация пандемий, но и их предотвращение, что предполагает получение достоверной информации и беспрепятственный дос­туп к очагам заболеваний.
    2. Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) - оно пра­вомочно контролировать соблюдение соответствующих международных со­глашений и проводить инспекции на национальных ядерных объектах (сейчас - с согласия соответствующих государств);
    3. Всемирная торговая организация (ВТО), в составе которой имеется Постоянно действующий апелляционный орган, решения которого обязатель­ны;
    4. Международная организация труда (МОТ), она способна дать объек­тивную и беспристрастную оценку практики и законодательства по трудовым стандартам, но пока не имеет возможности контролировать соблюдение тру-

    18    Международный суд ООН состоит из 15 независимых судей, избираемых сроком на 9 лет из числа лиц

    высоких моральных качеств, удовлетворяющих требованиям, предъявляемых в их странах к назначенным на

    высшие судейские должности или являющихся юристами с признанным авторитетом в области международ­

    ного права.

    19    Прокурора и судей Международного уголовного суда избирает Ассамблея государств-участников; судей

    международных трибуналов - Генассамблея ООН; те и другие независимы и должны руководствоваться в

    своих действиях исключительно уставами судов и международным правом.


    19

    дового права (хотя уже существует Комитет экспертов по применению кон­венций и рекомендаций).

    1. Международная организация уголовной полиции (Интерпол).
    2. Более самостоятельную роль могут приобрести в будущем междуна­родные организации руководителей некоторых государственных учреждений (например, Центральных банков).

    Наднациональная власть должна, в принципе, обладать несколькими обязательными признаками, а именно: руководствоваться только междуна­родным правом; действовать на основе соблюдения прав человека и принци­пов демократии, располагать необходимыми полномочиями и ресурсами. Большинство названных организаций и органов не вполне удовлетворяют этим критериям. Отсюда идея создания новых или преобразованных из суще­ствующих функциональных глобальных агентств, наделенных полномочиями и ресурсами для оперативного решения конкретных проблем во взаимодейст­вии с соответствующими национальными органами, на основе принципа суб­сидиарное™20. Это могли бы быть:

    1. Глобальное агентство безопасности, которое выполняло бы функции по борьбе с экстерриториальными террористическими структурами, наркот­рафиком, международными преступными группировками, осуществляло гу­манитарные акции по защите жизни людей в тех случаях, когда те или иные правительства не в состоянии или не хотят выполнять своих обязательства и т.п.
    2. Глобальное агентство по чрезвычайным ситуациям. Такой междуна­родный орган мог бы более оперативно и эффективно реагировать на крупные природные и техногенные катастрофы, чем это удается сейчас, когда государ­ства в этих случаях действуют в индивидуальном порядке, а согласование их усилий требует времени.

    Эту идею развивает видный американский социолог, признанный глава социоэкономической школы Ами-таи Этциони в упомянутой выше книге «От империи к сообществу». Причем Этциони идет еще дальше, до­пуская появление в будущем «глобального правительства» и «глобального государства», но эти предположения лежат далеко за видимым горизонтом современности.


    20

    1. Глобальное агентство по охране окружающей среды могло бы выпол­нять задачи по борьбе с изменением климата и улучшению экологической об­становки на планете - задачи, для решения которых у соответствующих органов ООН нет достаточных полномочий.
    2. Глобальное энергетическое агентство (на базе существующего в сис­теме ОСЭР Международного энергетического агентства): его задачей было бы регулирование мировых рынков энергоресурсов (ныне все более хаотичных), а также содействие внедрению энергосберегающих и энергоэффективных технологий и развитию альтернативных источников энергии.
    3. Всемирная организация здравоохранения, права которой пока доволь­но ограничены, могла бы более эффективно действовать в качестве Глобаль­ного агентства по здравоохранению, наделенного соответствующими полномочиями по сбору информации, предотвращению или локализации вспышек опасных инфекционных заболеваний.
    4. Есть и другие идеи, например - о создании независимого Междуна­родного фонда развития, Международного суда по делам о несостоятельности стран-должников, Международной финансовой организации под мандатом ООН и т.п.

    Эти уже существующие или предполагаемые институты могли бы стать строительными блоками такой новой международной архитектуры, которая, не претендуя на решение всех проблем, позволяла бы постепенно преодоле­вать слабости существующей мировой системы.

    Реализация этих идей и проектов возможна лишь при условии преодо­ления крайностей глобального неравенства, более справедливого распределе­ния богатства и ресурсов, уменьшения противоречий между развитыми и развивающимися странами. И, конечно, согласия и поддержки со стороны крупнейших государств (и экономик!), представляющих большинство населе­ния мира. Включая Соединенные Штаты Америки.


    21

    Кажущееся утопией может сбыться

    Переживаемый миром цивилизационный кризис актуализирует поиски такой политической стратегии и такой модели глобального управления, кото­рые бы в наибольшей мере отвечали интересам всего мирового сообщества. Заявленное новым американским президентом Бараком Обамой стремление к переменам, в том числе в области внешней политики, породило в мире боль­шие надежды. Возможно ли негегемонистское лидерство Соединенных Шта­тов, т.е. лидерство, ориентированное на глобальное партнерство, на поиски согласия, на содействие новому мироустройству?

    Общественное мнение в США не столь однозначно настроено в отно­шении гегемонистских притязаний неоконсервативного истеблишмента. Со­гласно опросу, проведенному там в конце истекшего столетия, 67% респондентов высказались за усиление ООН, 60% - за усиление ВТО, 66% поддержали (в отличие от правительства) идею Международного уголовного суда. «Очевидно, что умонастроения американцев относительно гегемонист-ской роли США в мире были по большей части не агрессивны, и односторон­ний подход не пользовался популярностью», комментировал Бжезинский21.

    Тем не менее, и в США, и за их пределами многие политологи связыва­ют поддержание стабильности в мире с американской гегемонией. Или с ка­кой-то другой гегемонией, которая придет ей на смену. Будут ли это США вкупе с Европейским союзом? Или альянс США и Китая? Или Россия-Индия-Китай? Все это гипотетические варианты. Главное же в том, что никакая си­ловая гегемония не решит проблем человечества. Фундаментальные ограни­чения социокультурного характера, на которые наталкивается гегемонизм в современном мире, рано или поздно должны побудить великие державы уме­рить гегемонистские амбиции и поддержать негегемонистскую институцио­нальную систему глобального управления.

    Бжезинский 36. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство? / Пер. с англ. - М.: Междуна­родные отношения, 2005. - С. 252-253.


    22

    Сегодня это может казаться утопией. Возникает много трудных вопро­сов... Но очевидно одно: американское «однополярное» видение мира все меньше отвечает меняющейся конфигурации мировых сил. Слабеют позиции США, возвышаются Китай, Индия, возрастает роль России в мировой полити­ке. В дискуссиях на эту тему все более определенно вырисовывается пред­ставление об укреплении коллективных начал в мировой политике, о переходе от дискредитировавшего себя унилатерализма к многостороннему коопера­тивному сотрудничеству.

    «Вернуть политику в центр международных дебатов» - так определил замысел Конференции по мировой политике в Эвиане (октябрь 2008 г.) ее инициатор, президент Французского института международных отношений Тьерри де Монбриаль22. Выступая в Эвиане, президент Франции Саркози при­звал создать новую систему глобального управления (new world governance), отвечающую условиям XXI века23. Эту идею поддержал и принявший участие в конференции российский президент Д.Медведев, подчеркнув значение «кол­лективных структур глобального управления»   .

    На саммите «группы двадцати» в Вашингтоне (ноябрь 2008 г.) была признана необходимость «более широкого политического ответа» на нынеш­ний финансово-экономический кризис и, в частности, необходимость рефор­мирования международных финансовых институтов, усиления «режимов регулирования» на глобальном уровне. Конкретные действия в этом направ­лении намечены лидерами «двадцатки» в Лондоне (апрель 2009 г.). Установки «группы двадцати» нашли поддержку со стороны Всемирного экономическо­го форума в Давосе. Как сказал в своем обращении к участникам форума его основатель и председатель Клаус Шваб, нужно «помочь спроектировать (to help design) системы и институты, в которых мир нуждается для того, чтобы

    www.worldpolicyconference.com/

    www.ambafrance-uk.org/

    www.president.kremlin.ru/


    23

    реально сотрудничать и более действенным образом противостоять глобаль­ным вызовам»25.

    Препятствия на пути становления управляемого и более демократиче­ского мирового порядка огромны. Оснований для скептицизма в отношении самой этой идеи и, тем более, ее перевода в практическую плоскость немало. Но существуют и обнадеживающие факторы, поскольку в целом развитие идет все же в сторону все большего единства мира.

    Глобализация не означает «конца политики» и не обрекает на безаль-тернативность. Задача «текущего момента» - преодолеть отставание «полити­ческой глобализации» от экономической, институционально обеспечить необходимый уровень управляемости тем глобальным миром, в котором все мы сегодня живем. Другими словами, придать международному сотрудниче­ству новое качество, адекватное изменившимся условиям бытия человечества, новым условиям обеспечения международной безопасности во всех ее ипо­стасях, новому уровню взаимозависимости стран и народов.

    Для оценки предлагаемых проектов и концепций глобального управле­ния необходим соответствующий временной масштаб. То, что кажется невоз­можным сегодня, может осуществиться в будущем. Кто бы мог в середине XIX века вообразить себе появление спустя сто лет Организации Объединен­ных Наций? Кто мог полвека назад представить себе, что из Европейского объединения угля и стали вырастет нынешний Европейский союз? Разница в том, что для решения осаждающих человечество проблем остается все меньше времени. Поэтому действовать надо сейчас - только так можно приблизиться к установлению приоритета человека в XXI веке.

    «Век глобализации», 2009, № 1.

    World Economic Forum Annual Meeting 2009. Welcome Address by Klaus Schwab... Wednesday 28 January.

     



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.