WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Ильинский Д. О. Участие прокурора в рассмотрении судами уголовных дел: участие или надзор?

Научная статья

 

В период осуществляемой в России судебной реформы, сопровождающейся естественными сложностями правоприменения, в том числе в сфере уголовного судопроизводства, безусловно, важным является не только поиск новых действенных средств выхода из проблемных, кризисных ситуаций, но и сохранение (а нередко - возвращение) доказавших свою эффективность механизмов, обеспечивающих укрепление законности и высокий уровень правопорядка.

В решении указанной задачи весомая роль принадлежит органам прокуратуры России. Периодически проявляющиеся признаки нестабильности прокуратуры сегодня обусловлены большей частью не ее внутренними проблемами, а мощным внешним влиянием, вызванным официальной переориентацией подходов к организации общественной и государственной жизни в сторону защиты прав личности западных образцов. (См.: Победкин А.В. Прокурорский надзор в судебных стадиях уголовного процесса // Известия Тульского государственного университета. Серия: История и теория государства и права. Вып. 2. Тула: ТулГУ, 2000. С. 135.

В качестве одного из направлений деятельности прокуратуры России Федеральный закон «О прокуратуре РФ» (В дальнейшем, если иное не оговорено, – Закон о прокуратуре) предусматривает участие прокурора в рассмотрении дел судами (ч.3 ст.1). В разд.4 Закона отмечается, что, осуществляя уголовное преследование в суде, прокурор выступает в качестве государственного обвинителя. При этом законодатель обходит вопрос о сущности участия прокурора в разбирательстве дел судами и избегает определения деятельности прокурора в судах как деятельности надзорной.

Такое положение не случайно. Начиная с 1992 г., ярко проявилась тенденция ограничения полномочий прокурора в уголовном и гражданском судопроизводстве, очевидны попытки приравнять прокурора по сущности его деятельности (не по полномочиям, которые в состязательном процессе и должны быть равными) к иным участникам судопроизводства. УПК РФ, принятый в 2001 г. (В дальнейшем, если иное не оговорено, – УПК), также определяет прокурора лишь как сторону обвинения в судебном процессе, равноправную с представителями стороны защиты. Объясняется такая трактовка сущности участия прокурора в суде провозглашенной Конституцией РФ независимостью третьей ветви власти — судебной, и невозможностью осуществления надзора за судами со стороны такого органа как прокуратура.

Вместе с тем, несмотря на казалось бы ясную позицию законодателя, сущность деятельности прокурора при рассмотрении в судах уголовных дел, по прежнему, понимается неоднозначно.

Закон о прокуратуре предусматривает, что, осуществляя уголовное преследование в суде, прокурор выступает в качестве государственного обвинителя (ч.3 ст.35). Согласно ч.4 ст.37 УПК в ходе судебного производства по уголовному делу, прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность (ч.4 ст.37 УПК). Действующее законодательство о прокуратуре не предусматривает, что в судебных стадиях уголовного процесса деятельность прокурора является надзорной. Согласно ряду положений УПК – прокурор является участником процесса со стороны обвинения, которое и поддерживает в ходе судебного разбирательства (п.47 ст.5, ч.4 ст.37 УПК РФ).

До 1990-х гг. прокурор рассматривался как орган, единственной задачей которого является надзор за точным и единообразным исполнением законов, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства, и принятие предусмотренных законом мер по устранению таких нарушений, от кого бы они не исходили. Таким образом, ныне превалирующее узкое понимание задач прокурора при рассмотрении судами уголовных дел (поддержание государственного обвинения) не вполне соответствует его задачам и полномочиям, несвойственно российским правовым традициям, и, напротив, характерно для англо-американского уголовного судопроизводства.

Официальным началом попыток перевода прокуратуры на англо-американские рельсы послужила одобренная высшим законодательным органом страны Концепция судебной реформы в РФ. (См.: Концепция судебной реформы в РФ / Сост. С.А. Пашин. М., 1992. В дальн. – Концепция). Она предусматривает превращение прокурора из органа надзора за законностью лишь в орган уголовного преследования, полномочия которого в суде ограничиваются поддержанием государственного обвинения; критике подверглось положение Закона СССР «О прокуратуре СССР», где указывалось, что в судах прокуроры надзирают не только за законностью судебных актов, но и процессуальной деятельности, предшествующей их вынесению. В результате реализации идей такого рода Закон РФ «О прокуратуре РФ» от 17 января 1992 г. уже не содержал понятия прокурорского надзора в судах. Функции прокуратуры в суде обозначались как «участие» и применительно к уголовному судопроизводству ограничивались поддержанием государственного обвинения. Существенно ситуацию не изменила и новая редакция Закона о прокуратуре с последующими изменениями и дополнениями. (См.: Российская газета. 1995. 25 ноября; 1999. 17 февраля и др.).

Функции прокуратуры при рассмотрении уголовных дел в судах по-прежнему очерчиваются термином «участие» и расшифровываются как государственное обвинение. Вместе с тем замена в Законе понятия «надзор» на «участие» не позволяет рассматривать прокурора только как представителя стороны обвинения. Перемена наименования деятельности прокурора в суде служит лишь тому, чтобы подчеркнуть, что суд — вершина правоприменительной системы, за которым никакой иной орган надзирать не может. (См.: Кожевников О.А. Прокурор в уголовном судопроизводстве (к постановке  вопроса) // Российский юридический журнал. 1995. № 2. С. 126). Однако «участие» в русском языке понимается как совместная с кем-нибудь деятельность, сотрудничество в чем-нибудь. (См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995). Данное понятие не помогает в уяснении путей, способов и целей взаимодействия прокурора и суда.

Представляется, что сущность участия прокурора в судебном разбирательстве уголовных дел не может быть постигнута без понимания исторического предназначения деятельности прокурора в России.

К сожалению, на этот вопрос не помогает ответить Конституция РФ, где полностью проигнорирован вопрос о функциях, а ст.129, касающаяся организации прокурорской системы, отнесена к главе 7: «Судебная власть». Техническое несовершенство Конституции дает основание некоторым авторам утверждать, что прокуратура — самостоятельное и независимое звено судебной власти. (См.: Розенфельд В.Г. Прокуратура в системе органов власти Российской Федерации // Проблемы судебной реформы. Юрид. записки. Воронежского госуниверситета. Вып. 1. Воронеж, 1994. С. 34). Однако прокуратура не обслуживает суд, действует процессуально самостоятельно и организационно от суда независимо и, как минимум, представляет систему одного уровня с судом.

 Природа прокурорской деятельности определяется необходимостью действенных механизмов реализации «бессильных» самих по себе законов. Прав В.Д. Ломовский, заметивший, что место прокуратуры правильнее определять рядом с законодательной властью и органической связи с нею и ее деятельностью по укреплению законности в государстве. (См.: Ломовский В.Д. К вопросу о концепции прокурорского надзора // Российский юридический журнал. 1995. № 3. С. 82).

Законодательная власть, безусловно, нуждается в действенном средстве надзора за исполнением принятых ею законов, а поскольку законодатели являются представителями народа, то логично предположить, что имеется общесоциальная заинтересованность в эффективной деятельности независимой прокуратуры во всех сферах государственной и общественной жизни (в том числе и при осуществлении правосудия). (См.: Победкин А.В. Прокурорский надзор в судебных стадиях уголовного процесса // Известия Тульского государственного университета. Серия: История и теория государства и права. Вып. 2. Тула: ТулГУ, 2000. С. 137).

Вместе с тем прокуратура, по природе порожденная представительной властью, не является ее ветвью. В ее формировании принимает участие также и Президент и представительные или исполнительные органы субъектов Федерации, что обеспечивает необходимое условие деятельности прокуратуры — ее организационную обособленность и независимость от прямого воздействия какого бы то ни было органа вообще.

Итак, являясь самостоятельным звеном в системе государственных органов, прокуратура и существует для того, чтобы обеспечивать реализацию общесоциальной потребности в исполнении законов, в идеале являющихся воплощением воли значительной (большей) части населения.

Осуществление правосудия — вид государственной деятельности, где очевидна важность строгого и неуклонного соблюдения норм права, отсюда и исключать его из сферы деятельности прокуратуры по обеспечению законности не просто нелогично, но и опасно.

Одним из аргументов правомерности лишения прокурора надзорных полномочий в суде является порядок, сложившийся после судебной реформы 1864 г., якобы лишившей прокуратуру надзорных полномочий, в том числе и в уголовном судопроизводстве. Однако указанная реформа отнюдь не лишила российскую прокуратуру полномочий по обеспечению законности. Некоторое перераспределение надзорных полномочий прокурора действительно имело место, однако это не отразилось на надзорной сущности деятельности прокурора. Напротив, ограничив прокуратуру в надзоре за исполнением законов в государстве в целом, в судах его участие было неразрывно связано с понятием «надзор». Прокуроры давали заключения как орган надзора за законностью по уголовным делам (за исключением дел о преступлениях, преследуемых в порядке частного обвинения); опротестовывали судебные решения, как к невыгоде, так и к выгоде подсудимого; в интересах законности отказывались от обвинения на суде.

Правда следует отметить, что некоторые известные юристы того времени действительно выступали за лишение прокуратуры надзорных функций в отношении суда. Так, В.Д. Спасович писал, что «общество не нуждается ни в каких других стражах законности, кроме судов, ни от кого не зависящих и стоящих под нравственным контролем только общественного мнения. За судами могут только надзирать суды, высшие за низшими». (Спасович В.Д. Судебная реформа // Санкт-Петербургские ведомости. 1863. 3 янв.) Аналогичного мнения придерживались также И.Я. Фойницкий, Н.В. Муравьев и др.

В настоящее время трудно с уверенностью говорить о готовности суда быть в единственном числе гарантом законности. Обусловлено это рядом причин, в том числе отсутствием должной организации судебной системы, материальными и финансовыми затруднениями.

Какова же сущность полномочий прокурора, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством РФ, являются ли они лишь полномочиями стороны или включают элементы деятельности по обеспечению законности, в чем их влияние на процедуру рассмотрения уголовных дел и принятия по ним окончательного решения?

УПК РФ не обязывает прокурора (как это было согласно положениям УПК РСФСР 1961 г.) принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного расследования обстоятельств дела, выявлять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства. Однако в соответствии с ч.4 ст.38 УПК РФ прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Иначе говоря, функция прокурора при рассмотрении судами уголовных дел не может ограничиваться поддержанием государственного обвинения в качестве самоцели. Обвинение должно быть законным и обоснованным. Обеспечение законности и обоснованности обвинения – деятельность, способствующая постановлению законного и обоснованного приговора, защите прав и законных интересов личности. Иначе, участие прокурора в судебных стадиях уголовного процесса не ограничивается уголовным преследованием, государственный обвинитель должен быть гарантом соблюдения прав и законных интересов лиц, вовлеченных в сферу судопроизводства.

Какие же средства имеются у прокурора для решения этой задачи?

Прежде всего, поддержание государственного обвинения не самодостаточная функция прокурора, а форма деятельности по обеспечению законности в ходе осуществления правосудия. При поддержании обвинения прокурор защищает интересы государства, общества и граждан. При этом поддержание государственного обвинения осуществляется только в случае, если прокурор, представляющий государство, убежден в виновности подсудимого. Неотвратимость ответственности и назначение справедливого наказания каждому совершившему преступление — одно из важнейших условий обеспечения законности и высокого уровня правопорядка. Прокурор обязан действовать объективно и поддерживать обвинение лишь в случае, если у него на основании рассмотрения всех обстоятельств дела сформировалось внутреннее убеждение в виновности. С другой стороны, прокурор обязан принимать меры к тому, чтобы от ответственности не ушел действительно виновный. Задачу предотвращения осуждения невиновного решает и защитник, полномочия которого по участию в доказывании в ходе судебного разбирательства равны полномочиям прокурора. Означает ли это, что прокурор действует в судебном разбирательстве лишь как процессуальный оппонент защитника?

Принципиальное отличие государственного обвинения прокурора и прямо противоположной деятельности защитника заключается в том, что прокурор в уголовном процессе законом обязан быть объективным, не может быть удовлетворен осуждением невиновного, пусть даже и в результате блестящего поддержания обвинения. Государственный обвинитель не просто имеет право, но и обязан отказаться от обвинения, если придет к убеждению, что данные судебного следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения. Задачи обязательно обеспечить справедливый приговор нет у защитника. Поэтому деятельность прокурора в судебном разбирательстве принципиально отличается от деятельности процессуального оппонента.

В этом выгодное отличие российских прокуроров, участвующих в судах, от американских коллег (атторнеев). Для последних выигрыш дела, осуждение обвиняемого - не обязательно понимается как достижение истины при полном и всестороннем рассмотрении обстоятельств дела судом. При этом уголовное преследование - право, но не обязанность государственного атторнея — обвинителя. (См.: Махов В.Н., Пешков М.А. Уголовный процесс США (досудебные стадии). М., 1998. С. 124-130).

Российские прокурорские традиции, как заметил В.Б. Ястребов, сформировали особый российский тип государственного обвинителя - лишенный позы, не склонный к унижению лиц, оказавшихся на скамье подсудимых, следующий требованиям закона и голосу совести, рассудительно и беспристрастно стремящийся к поиску и утверждению истины. В этом заключается и большое воспитательное значение участия прокурора в судебном разбирательстве. Прокурор не только обеспечивает законность, но и воспитывает граждан, в частности путем создания обстановки всеобщего осуждения лиц, совершивших преступление. (См.: Алексеев А.И., Ястребов В.Б. Профессия - прокурор. М., 1998. С. 99). Как метко выразился А.Ф. Кони, «прокурор – есть говорящий публично судья».

В соответствии с положениями УПК РСФСР 1961 г. по вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, прокурор давал заключения. В последние годы такое право прокурора рассматривалось как рудимент надзорной деятельности прокурора и яркая характеристика неравенства стороны обвинения и защиты в ходе судебного разбирательства, хотя заключение представляло собой лишь мнение прокурора, не имеющее каких-либо преимуществ перед мнением защитника. В УПК РФ 2001 г. мнение прокурора, высказываемое в суде, уже не называется заключением. В первоначальной редакции ч.5 ст.407 УПК, регулирующей порядок заседания суда надзорной инстанции после выступления судьи докладчика прокурору предоставлялось слово для поддержания надзорного протеста или дачи заключения по надзорной жалобе (ч.5 ст.407 УПК РФ), что дает основание полагать, что законодатель в деятельности прокурора все же усматривал некоторые черты, свидетельствующие о его особенной роли в уголовном процессе, отличной от роли иных участников судопроизводства. Однако в результате изменений и дополнений уголовно-процессуального законодательства право и обязанность прокурора давать заключение по надзорной жалобе исключены.

Вместе с тем представляется, что мнение прокурора в судебных стадиях уголовного процесса по своей сути не тождественно мнению других участников процесса, прежде всего потому что прокурор обязан его высказывать; во-вторых, он должен соотносить свое мнение с положениями закона, материалами дела, т.е. его мнение должно быть объективно. Такого нельзя требовать от представителей противоположной стороны. Участвуя в обсуждении вопросов в ходе судебного разбирательства, высказывая свою позицию, прокурор способствует принятию законного, обоснованного и справедливого решения.

Новое уголовно-процессуальное законодательство (ч.4 ст.354 УПК) предоставляет право вносить представления в апелляционном и кассационном порядке не только тому прокурору, который участвовал в рассмотрении дела в качестве государственного обвинителя, но вышестоящему прокурору. Применительно к стадии надзорного производства в УПК (ч.1 ст.402) указывается, что ходатайствовать о пересмотре вступивших в законную силу приговора, определения, постановления суда вправе прокурор (а не государственный обвинитель). Это дает основание полагать, что и надзорные представления вправе вносить прокурор, возглавляющий прокуратуру, и его заместитель. Логичным выглядит предположение, что право и обязанность прокурора, не участвовавшего в рассмотрении дела, принимать меры к обеспечению законности – проявление надзорных полномочий.

Таким образом, деятельность прокурора при рассмотрении судами уголовных дел направлена на обеспечение законности и является, по сути, надзорной.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.