WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Экология.ЭЛЕМЕНТЫ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ СОВРЕМЕННОЙ ЭКОЛОГИИ-2000(2)

Научный журнал

 

1.2. СМЕНА ПАРАДИГМ В ЭКОЛОГИИ

Для "классической экологии" (в контексте содержательного, физического подхода, оформившегося в работах Р.Мак-Артура конца 60-х годов; см.: Семенова, 1989, с. 76) экологический мир был стабильным или стремящимся к стабильности; предсказуемым, в силу своей детерминированности (биотическими взаимодействиями или условиями среды); находящимся в первую очередь под воздействием конкурентных отношений; экологический мир представлялся дискретным (а это ставило классификацию экосистем "во главу угла" экологического исследования); он был гармоничен внутри себя и, что наиболее фундаментально, - он был объективен (т.е. идеальный мир классической экологии отвечал реальному экологическому миру). По-видимому, экология находилась в состоянии "нормальной науки" в понимании Т. Куна (1977). Как и свойственно науке в этом состоянии, не подвергались сомнению фундаментальные понятия, составляющие основу "реальности" (такие, как время, пространство и специально экологические - конкуренция, сообщество и т.п.; Розенберг, Смелянский, 1997).

Нельзя сказать, что такое представление об экологическом мире оказалось совершенно неверным. Строго говоря, это не так. Но возникли серьезные трудности для "классического" понимания реальности и самого представления об объективности этой реальности. Практически все они связаны с понятиями масштаба и гетерогенности. Под гетерогенностью понимают просто тот факт, что нечто состоит из частей различного типа (Kolasa, Rollo, 1991). Масштаб же - характерный интервал единиц пространства или времени, в которых мы рассматриваем объект (состояние или процесс).

Всегда было очевидно, что экологические системы гетерогенны и раз-но(много-)масштабны. Но классическая экология строила свою теорию, не слишком вдаваясь в эти особенности ее объектов. Положение начало меняться где-то с начала 80-х годов, хотя точная дата, в сущности, не важна. Назовем здесь лишь этапную работу Д.Симберлофа (Simberloff, 1980), который одним из первых (антитезы подходам Р.Мак-Артура) рассмотрел замену детерминистских представлений о взаимодействиях популяций на стохастические, подчеркнул превалирование концепции континуума над дискретностью экосистем и отказ от конкуренции как основного фактора формирования сообщества, вновь поставил задачу изучения экосистем в их развитии (включая и эволюционные факторы). Более подробно развитие новых идей в экологии можно проследить по наукометрическому обзору Р.Макинтоша (Mclntosh, 1991); о разных шкалах пространства и времени для фитоценотических объектов писал Б.М.Миркин (1990). Итак, что же произошло с экологическим миром (см. Розенберг, Смелянский, 1997)?.

1. Пришло понимание субъективности образа экологического мира. Действительно, абсолютно все заключения относительно сообщества зависят от масштаба, в котором его изучают. Роль масштаба была ясна и раньше (Whittaker et al., 1973; Whittaker, Levin, 1977), но то был реально существующий масштаб реальных сообществ. В новой экологии произошло осознание того, что масштаб может быть связан не с природой, а с наблюдаемым паттерном, соответствие которого "реальности" - отдельный сложный вопрос. Таким образом, наблюдатель сам определяет, что он сможет увидеть, - восприятие экологического мира стало осознанно субъективным.

51


  1. Экологический мир перестал быть понятным и объяснимым. Большинство представлений классической экологии - о конкуренции, экологической нише, пищевых сетях и т.п. - являются неадекватными (фактам) упрощениями. Экологический мир, представляющий собой "матрешку" огромного (хотя, возможно, и конечного) числа масштабов, в каждом из которых объект имеет особую масштаб-специфическую гетерогенность, не может быть адекватно описан в терминах классических взаимодействий. Так, отношения двух видов, воспринимающих среду в разном масштабе, не могут быть корректно описаны уравнениями Лотки-Вольтерра или в рамках концепции экологической ниши. В связи с этим распространяется недоверие к формальному экологическому аппарату (классическая экология - довольно сильно математизированная наука; Allen, Hoekstra, 1991; Keddy, 1991).
  2. Пространство перестало быть простым. Пространство (как "реально-физическое", так и "абстрактно-нишевое") в классической экологии, в сущности, не отличается от геометрического евклидова пространства. Хотя еще в 20-х годах В.И.Вернадским (1988, с. 210, 273) было четко сформулировано положение о неравенстве реального пространства пространству евклидовой геометрии, особенно для живых систем. При этом, он имел в виду совсем не те свойства пространства, которые сказались на кризисе его понимания в экологии 80-х годов. Здесь ключевыми оказались все те же понятия масштаба и гетерогенности. Пространство "рассыпалось" на множество несопоставимых (или, вернее, нетривиально сопоставимых) подпространств, отличающихся масштабом. Сосуществующие в некоем масштабе элементы в другом масштабе могут оказаться разделенными или вовсе не существующими друг для друга. Более того, хотя бы в некоторых случаях, "обычное" физическое пространство экологических систем имеет не обычную, а фрактальную (дробную) размерность (Milne, 1991). И наконец, ни-шевое пространство, видимо, совершенно не обязательно должно быть евклидовым. Скорее, следует ожидать обратного (Allen, 1987). Итак, пространство экологического мира оказалось весьма далеким от здравого смысла и позитивистского представления о реальности.
  3. Время также перестало быть простым. Прежде всего, оно в новом экологическом мире неотделимо от пространства. Действительно, в этом мире время может быть введено только посредством сравнения скоростей каких-либо экологических процессов. В общем случае эти скорости неодинаковы в разных точках пространства, что порождает временную гетерогенность. Но она же является пространственной при мгновенном наблюдении (Kolasa, Rollo, 1991). Это можно проиллюстрировать простым примером. Хорошо известно, что в полупустыне экосистема представляет собой мозаику пятен нескольких типов растительности и почв, возникшую вследствие различной степени засоления. Казалось бы - типичный пример пространственной гетерогенности. Но каждое пятно проходит последовательно все стадии засоления - рассоления. Это циклический процесс, только скорости его (или фазы) в разных пятнах не совпадают. Итак, мы имеем временную гетерогенность. Другой аспект - наблюдаемая структура экологической системы зависит от восприятия наблюдателем ее пространственной гетерогенности, которая, в свою очередь, зависит от скорости перемещения наблюдателя относительно системы. С увеличением масштаба пространства увеличивается   и   масштаб времени   (Kolasa, Rollo, 1991;   Waltho, Kolasa, 1994).

52


Собственно говоря, сама мысль об интуитивном восприятии неразделимости пространства и времени в объектах всех естественных, особенно биологических, наук высказывалась, опять-таки, В.И.Вернадским (1988, с. 223). Но в классической экологии полностью господствует ньютоновская идея абсолютного, независимого ни от чего времени. Существенно также то, что для разных элементов экологической системы (членов сообщества) масштаб времени специфичен и неодинаков, так же, как и масштаб пространства. Это накладывает такие же ограничения на правила классической экологии, как и масштабная гетерогенность пространства. 5. Экологический мир стал динамическим. Если для классической экологии он был в целом стабильным, а нарушения равновесия воспринимались скорее как исключения, то теперь "нарушение" - одно из ключевых понятий. Экологические системы представляются сплошным потоком разномасштабных нарушений их структуры. Никаких стабильных систем нет. Все они, в каждый данный момент времени - мозаика пятен, в разной степени нарушенных и восстановленных. Нарушение - едва ли не главный инструмент создания всех видов гетерогенности (Pickett et al., 1989; Kolasa, Rollo, 1991; Armesto et al., 1991). Теперь уже стабильность (или, скорее, стационарность) оказывается редкими островками в океане изменений - уничтожения и возрождения. Красивую аналогию такого рода стабильности предлагал еще В.Н.Беклемишев (1964, с. 22): "...живой организм (и экосистема. - Ремарка наша) не обладает постоянством материала - форма его подобна форме пламени, образованного потоком быстро несущихся раскаленных частиц; частицы сменяются, форма остается". Динамика экологических систем - популяций и сообществ - часто оказывается хаотической. Хаос (в математическом смысле) возникает и в моделях (см., например, Hastings, Powell, 1991; Фрисман, Скалецкая, 1992), и в эмпирических обобщениях (May, 1991; Scheffer, 1991). Кроме прочего, хаотический характер процесса означает, что исходя из данного состояния системы невозможно точно предсказать ее следующее состояние. Можно указать лишь область, в которой будет находиться система, но не точку в этой области (в осях параметров). Заметим также, что в таком мире представления о конкурентно организованном сообществе, инвариантах трофической сети и др., бывшие всеобщими и универсальными в классической экологии, могут быть справедливы только в весьма ограниченных интервалах пространства и времени (добавим - и масштаба).

Итак, мир "новой экологии" находится в постоянном, всеобщем и неупорядоченном движении. Это не бытие, а, скорее, вечное становление.

Черты нового экологического мира проявляются достаточно отчетливо. Ревизии, причём весьма радикальной, подверглись почти все фундаментальные эвристики, что делает вполне корректным употребление здесь понятий Т.Куна (1977) "научная революция", "смена парадигм" и т.д. Тем более, что явно имеет место и ряд неупомянутых выше более частных признаков такой "смены" и "революции". По-видимому, можно заключить, что в течение последних пятнадцати лет экология переживает период смены парадигм. Причем процесс этот сейчас находится на стадии "экстраординарной науки" и еще далек от завершения.

Следует оговориться, что революция в экологии выглядит не столь сокрушающей и всеобъемлющей,  какой она была в физике на рубеже XIX-XX ве-

53


ков. Вероятно, это следствие меньшей формализации и, так сказать, большей целостности экологической теории. Хотя, как видно из обстоятельного разбора В.И.Вернадским (1988) истории представлений о времени и пространстве в физике, разница не так уж велика. Во всяком случае, сегодня старая и новая парадигмы в экологии сосуществуют.

Каково место происходящей в экологии смены парадигм в более общем

-  общенаучном и даже общекультурном - контексте?

Главные тенденции изменения экологического мира следующие: от объективно существующего - к возникающему в процессе наблюдения; от детерминистического,  упорядоченного,   понимаемого посредством здравого смысла

-  к хаотическому, принципиально не понимаемому до конца; от "нормального"

евклидова пространства и "обычного" ньютонова времени - к сложно устроен

ному неевклидову пространству-времени, отличающемуся рядом далеких от

здравого смысла черт; от дискретности - к континууму; от стабильности не

подвижной гармонии - к потоку нескончаемых изменений, к хаосу (от бытия -

к становлению).

Сформулированные без экологической конкретики эти тенденции удивительно напоминают смену парадигм в физике (см., например, Капра, 1994). Действительно, "новый экологический мир" очень похож на "мир новой физики" (Налимов, 1993; Капра, 1994). Напрашивается аналогия между классической экологией и классической физикой, простирающаяся до таких частностей, как двуединая природа этих наук к моменту кризиса (ньютоновская механика и термодинамика, с одной стороны, содержательный и системный подход - с другой). Нетрудно увидеть глубокое сходство между соответствующими членами этих пар. Правда, электромагнитной теории Максвелла можно лишь с большой осторожностью (и весьма поверхностно) сопоставить континуалист-ское направление в экологии Глизона-Раменского, как сыгравшее похожую роль в подготовке идей новой парадигмы (Миркин, 1989; Mclntosh, 1995). Но, собственно, важна не степень сходства, а его источник. А он состоит в том, что в обоих случаях происходит отказ от естественно-научного метода познания мира и, пользуясь выражением С.Грофа (1993, с. 33), от "...ньютоно-картезианского заклятия механистической науки", под которой здесь понимается некая очень общая, философского (методологического) уровня, общенаучная (для естественных наук) парадигма, берущая начало от И.Ньютона и Р.Декарта (пожалуй, это и есть то общее, что объединяет миры этих двух великих ученых и философов, несмотря на все видимые их различия и длительную полемику между их школами).

Таким образом, смена парадигм в экологии - не просто частный процесс научной революции в "узкой профессиональной подгруппе" (Кун, 1977), который может иметь значение только для членов этой "подгруппы". Она происходит в том же фундаментальном направлении, что и ранее революция в физике.

Надо учесть, что естественно-научный метод познания и ньютоно-картезианская парадигма в данном понимании имеют чрезвычайно важное значение: по сути, они определяют все существование современной европейской (а значит, и мировой) науки в привычном нам смысле. Собственно, представление о науке и научности со свойственными им рациональностью, детерминизмом, объективностью и общим духом безграничного познания есть не что иное,   как квинтэссенция ньютоно-картезианской парадигмы.   В конеч-

54


ном счете продуктом ее является весь окружающий нас цивилизованный Мир. Можно сказать, что само осознанное видение Мира европейцами строится на этой парадигме. Поэтому отказ от нее представляет собой что-то очень существенное для нашей цивилизации и прежде всего для нашего Мира (видения этого Мира).

Впрочем, трудно сказать, что здесь первично. Быть может, смена парадигм и в науке, и в культуре вообще, - лишь одно из проявлений некоего общего процесса. Заметим, что в XX веке начала перестраиваться не только "традиционная" европейская наука и связанная с ней культура, но и "традиционное" европейское искусство. Если позволительно говорить о смене парадигм в искусстве, то достаточно вспомнить "новую" музыку (Густав Малер, Альфред Шнитке), "новую" живопись (импрессионизм, абстракционизм, Сальвадор Дали) или "новую" литературу (Франц Кафка, Альбер Камю, Эжен Ионеско, Велимир Хлебников) - полный отказ от традиции (парадигмы) рационализма, упорядоченности и реализма (объективности). Кажется, и само восприятие Мира людьми европейской культуры существенно изменилось в первой половине XX века. Не углубляясь в детали, можно сказать, что общее направление этого изменения все то же: уменьшение ценности здравого смысла, восприятие реальности (в первую очередь социальной) как абсурда, осознание не всемогущества сознания ("ума"), как в смысле ограничения познания и управления внешним относительно человека или человечества миром, так и в смысле ограниченности его роли в мире внутреннем (рост роли подсознательных процессов различного рода), увеличение неуверенности во всем. Все эти тенденции весьма напоминают смену парадигм в науке.

Аналогичные тенденции находим и в философии: интерес к пограничным и необычным состояниям сознания (экзистенциалисты); введение в философию бессознательного (фрейдизм и все мистически ориентированные направления) и, шире, иррационального вообще; возросший интерес к религиозно-философским системам Востока (индуистского, буддистского и даосского корней) и серьезные попытки синтеза их с западной философией или хотя бы с западным мироощущением (Ауробиндо Гхош, Кришнамурти, Ошо, Баха-Улла).

Отсюда, изменение образа экологического мира скоррелировано с неким гораздо более общим процессом изменения миров европейского сознания, что (не говоря об экологии) отмечали С.Гроф (1993), В.В.Налимов (1993) и, особенно, Ф.Капра (1994), обращая внимание на глубокую аналогию мира "новой парадигмы" с мирами мистических религиозных (и нерелигиозных) учений. Действительно ли грядет объединение этих познавательных практик в некий новый Мир? Думается, это было бы весьма диалектично (тезис - антитезис и вот - синтез). Во всяком случае, то, что происходит с экологической картиной Мира, - закономерно и лежит в русле некой общекультурной революции, переживаемой нами сейчас.

В данном контексте (пять периодов в развитии экологии) интересно выделение пяти основных типов познавательных моделей (не считая нулевой), осуществленное Ю.В.Чайковским (1990, 1992):

нулевая (религиозная) познавательная модель - Природа трактуется как Храм и это этико-эстетическое понимание не является, как таковое, познавательным;

55


  1. схоластическая познавательная модель - видение Природы как своеобразного текста, который надо уметь правильно прочесть; в рамках этой модели отношение к природе выступало как исполнение божественных предписаний,  которые требовалось только правильно понять;
  2. механическая познавательная модель (ньютоновская модель) - Природа как машина (ближе всего - часы); из этих представлений возник «Лапласов детерминизм»; тенденция покорения природы была продолжена, но ее обоснованием служила "...не божья воля, а идея прогресса (курсив автора. - Ремарка наша), ставшая господствующей в эпоху Просвещения" (Чайковский, 1992, с. 72);
  3. статистическая познавательная модель (гиббсова модель) - Природа как совокупность балансов (в физике - принципы сохранения); в статистической модели равновесие исходно, а движение трактуется как отклонение от этого равновесия и переход к другому равновесному состоянию;
  4. системная познавательная модель - Природа уподобляется организму и трактуется как нечто целое и целесообразное (заметим, что такое понимание "системности" весьма своеобразно и отличается от рассматриваемого далее системного подхода; см. разд.2);
  5. диатропическая познавательная модель (модель Мейена) - законы разнообразия составляют основу знания о Природе; "...диатропическая познавательная модель видит природу как сад, как ярмарку; эти понятия надо отличать от таких чисто функциональных понятий, как огород и рынок. Кроме практической пользы, сад является еще и эстетическим единством; а ярмарка - не только место торговли, но и средство общения, и праздник... Моделируя природу ярмаркой, мы видим в природе не инструмент (часы, весы, авторегулятор), а общество (курсив автора. - Ремарка наша)" (Чайковский, 1992, с. 79).

Обсуждая взаимосвязь этих познавательных моделей, Ю.В.Чайковский (1992) показывает диалектическое сходство как четных установок (нулевой, механической, системной - общая идея целостности), так и нечетных (схоластической, статистической, диатропической - идея редукционизма или редукции как метода познания). При этом особую роль начинают играть различия: так если статистическая установка всюду ищет баланс и усреднение, то диатропическая - сопоставление и обобщение. Именно через обобщение мы вновь приходим к целостности, но не функциональной (системная модель), "а скорее к интуитивной целостности нулевой модели"  (Чайковский, 1992, С. 81).

Последняя познавательная модель (диатропическая) по своей природе плюралистична и предполагает не вытеснение всех предшествующих, а их активное использование. Именно в этом контексте следует понимать и пятый период развития экологии (тенденция объединения представлений детермини-рованно-популяционного второго периода, детерминированно-синэкологи-ческого третьего и стохастическо-популяционного четвертого), и современную парадигму экологического знания (субъективность, необъяснимость, динамичность, гетерогенность пространства и времени).

Завершит этот раздел своеобразная «Экологическая портретная гал-

лерея», в которой представлены ученые, внесшие (на взгляд авторов настоящего пособия) наибольший вклад именно в развитие теоретической экологии (теоретических конструкций) и чьи портреты...   удалось разыскать.

56

2. СИСТЕМНАЯ ЭКОЛОГИЯ

Изданная в 1971 г. и переведенная на русский язык в 1975 г. книга Ю.Одума "Основы экологии" стала первой монографической работой, в которой системный подход был поставлен "во главу угла" экологии. После этого появился еще ряд крупных работ, в которых подробно обсуждались различные аспекты системной экологии (например, Куркин, 1976; Федоров, Гильманов, 1980; Джефферс, 1981; Флейшман, 1982). В 1983 г. вышло в свет написанное с системных позиций практически новое двухтомное издание работы Ю.Одума, которое также было переведено на русский язык (Одум, 1986). Один из лидеров отечественной фитоценологии В.И.Василевич (1983, с. 5) пишет: "Вся история геоботаники - свидетельство системного анализа растительности. «Более системной» является биогеоценология, или учение об экосистемах. В этих науках во главу угла ставится изучение взаимосвязей и взаимозависимостей между компонентами природных систем, т.е. как раз те вопросы, которые являются центральными в теории систем". Один из соавторов настоящего учебного пособия в 1984 г. опубликовал монографию по моделированию в фитоценологии, в которой целая глава была посвящена описанию методов системного анализа (Розенберг, 1984). Наконец, в первом издании пособия (Розенберг, Мозговой, 1992) изложение экологии также велось с использованием методов системологии.

Отметим при этом, что системный подход не всеми экологами признается "базовым" для экологии. Американский эколог Р.Макинтош (Mclntosh, 1985) называет системную экологию "браком под ружьем" инженерии и экологии, а В.Е.Соколов в предисловии редактора перевода к двухтомнику Ю.Одума "Экология" (1986, С. 7) писал: "...иногда приходится читать о преимуществах системного подхода перед всеми другими способами научного исследования... приходится констатировать, что системный подход - это предвзятый подход". Б.М.Миркин И Л.Г.Наумова (1996, с. 401) считают, что "...понятие «системный подход» сегодня изрядно затаскано и стало обыденным научным клише, которое уже приносит скорее вред, чем пользу". Из приводимого ими примера по использованию Б.А.Карцевым системного подхода в сравнительной флористике становится ясно, с чем связана такая негативная реакция. Действительно, большинство исследователей просто оперирует "системной терминологией" для обоснования методологической позиции, заменяя традиционные термины и понятия на новые, более "научные". Такой путь, действительно, мало продуктивен (вспомним, что экология уже "переболела информационизацией"). Для того чтобы обосновать сведение исследования к варианту "черного ящика" (не говоря о том, что детально исследовать механизмы функционирования экосистем трудоемко, дорого, нецелесообразно, невозможно, а иногда - просто не хочется), совсем не требуется привлекать "системный подход".

Вообще говоря, системный подход не является строго методологической концепцией, что отмечал еще А.А.Ляпунов (1970): он выполняет эвристические функции, ориентируя конкретные экологические исследования в двух основных направлениях. Во-первых, его содержательные принципы позволяют фиксировать недостаточность старых, традиционных методов изучения экосистем для постановки и решения новых задач их целостного исследования. Во-вторых, понятия и принципы конструктивного системного подхода (некоторые из них излагаются далее, что существенным образом отличает его от просто "терминологических изысков")   помогают создавать новые программы

83


изучения, ориентированные на раскрытие сущности процессов трансформации энергии, передачи вещества и информации в экосистемах.

2.1. ЧТО ТАКОЕ «СИСТЕМА»?

С середины XX века понятие «система» (от греч. systema - целое, составленное из частей) становится одним из ключевых философско-методологических и специально-научных понятий. Правда, это понятие в сис-темологии сложилось еще не до конца и многие авторы в его трактовке вводят в определение свои критерии (см., например, обзор А.И.Уемова, 1978). Традиционным является следующее определение: система - совокупность элементов со связями между ними. Следует сразу оговорить относительность этого определения. Так, элемент системы из-за иерархической структуры мира сам оказывается системой со своими элементами. Фиксация системы делит мир на две части - на систему и среду. При этом подчеркивается бульшая сила связей элементов внутри системы по сравнению с силой связей с элементами среды.

В качестве "экологического примера" приведем определение В.И.Ва-силевича (1983, с. 20): "система - это такая совокупность элементов, которая связана внутри себя отношениями, окружающими сущностные свойства элементов, гораздо более сильными между элементами данной системы, чем отношения с элементами, не входящими в нее, или с другими системами". В этом определении "системы" основными критериями также выступают набор элементов и теснота отношений (связей) между ними внутри системы, что, по мнению В.И.Василевича, должно помочь в решении вопроса о границах экосистемы и фитоценоза. Хотя автор и не дает четких указаний на то, какие из отношений считать более сильными, можно допустить, что для дискретных систем (или систем, в которых дискретная составляющая превалирует над непрерывной) на основе этого определения можно проводить границы.

Однако это определение не является полным и в класс однотипных систем могут попасть значительно различающиеся объекты. Приведем простой пример, заимствованный из работы Ю.А.Урманцева (1974, с. 60). Пусть элементами интересующей нас системы будут атомы углерода С и водорода Н, отношением, связывающим их, будет отношение химического сродства (это отношение отражает сущностные свойства химических элементов и не является надуманным). На этой основе можно построить систему углеводородов, которая включит подсистемы предельных (метан, этан, пропан, бутан и т.д.) и непредельных углеводородов (метил, этил, пропил, бутил и т.д.). Теснота связей между химическими элементами внутри этой системы будет отличаться от связей между, например, углеродом и кислородом (СНг и СОг) или серой и кислородом (СНг и SO2). Однако выделенная только по этим критериям группа углеводородов оказывается состоящей из двух самостоятельных систем с различными свойствами. Для их идентификации совершенно необходимо задать еще один критерий, который Ю.А.Урманцев назвал "законом композиции". Если указать один из законов (СпН2П+2 или СПН2П), то си-стему предельных или непредельных углеводородов можно выделить однозначно.

Аналогичный пример можно найти и в экологических (геоботанических) работах. Так, рассматривая классификацию степной растительности Урало-Илекского  междуречья  (Горчаковский, Рябинина, 1984, с. 11),   построенную на

84


доминантной основе, не трудно увидеть, что сообщества со сходным флористическим составом (Роа stepposa, Helictotrichondesertorum, Stipazalesskii, Phleumphlejides, Anemonesylvestrisи пр.) и, по-видимому, с достаточно сходным взаимодействием видов отнесены не только к разным ассоциациям, но и к разным формациям (овсецево-степномятликовая и степномятликово-залесскоковыльковая) по доминированию в сообществе одного или другого вида. В данном случае "доминирование" и выступает в качестве закона композиции, что позволяет авторам выделить и ограничить различные системы растительных сообществ. Выбор другого закона композиции (например, флористических критериев в духе школы Браун-Бланке) даст возможность объединить те же объекты в другую систему. Таким образом, знание законов композиции при определении системы играет очень важную роль, особенно для построения теории данного класса систем. Кстати, формализация законов композиции должна способствовать приданию строгости и корректности при определении "более сильных" отношений между элементами системы по сравнению с другими элементами или системами.

2.2. ЧТО ТАКОЕ «СЛОЖНАЯ СИСТЕМА» ?

Каждая система определяется некоторой структурой (элементы и взаимосвязи между ними) и поведением (изменение системы во времени). Для системологии они являются такими же фундаментальными понятиями, как пространство и время для физикализма (кстати, для последнего они являются изначально неопределяемыми понятиями). В системологии под структурой понимается инвариантная во времени фиксация связей между элементами системы, формализуемая, например, математическим понятием «графа». Под поведением системы понимается ее функционирование во времени. Изменение структуры системы во времени можно рассматривать как ее эволюцию. Различают неформальную структуру системы (в качестве элементов которой фигурируют "первичные" элементы, вплоть до атомов) и формальную структуру (в качестве элементов фигурируют системы непосредственно нижестоящего иерархического уровня).

Сложность системы на "структурном уровне" задается числом ее элементов и связей между ними. Дать определение "сложности" в этом случае крайне трудно: исследователь сталкивается с так называемым "эффектом кучи" (один шар - не куча, два шара - не куча, три - не куча, а вот сто шаров -куча, девяносто девять - куча; так где же граница между "кучей" и "не кучей"?). Кроме того, относительность понятия «структура» (деление на формальную и неформальную структуры) заставляет вообще отказаться от него при определении сложности системы. Определить, что такое "сложная система" на "поведенческом уровне" представляется более реалистичным.

Преадаптация

4 сложные 3 системы

Принятие решений

Гомеостаз (обратные связи)

2

простые 1  системы

Вещественно-энергетический баланс

На первом уровне находятся системы, сложность поведения которых определяется только законами сохранения в рамках вещественно-энергетического баланса (например, камень, лежащий на дороге); такие системы изучает классическая физика. Этот самый низкий уровень сложности сохраняется для всех систем, вплоть до систем высших уровней сложности, но уже не является для них определяющим. На втором уровне располагаются системы с более сложным поведением. Они тоже состоят из вещества и энергии и для них справедливы законы первого уровня, но их особенностью является наличие обратных связей, что и задает более сложное поведение (примером является кибернетическая "мышь Шеннона", способная "находить" путь в лабиринте); функционирование таких систем изучает кибернетика. Принцип гомеостаза сохраняется для всех систем, более сложных по поведению, чем автоматические системы второго уровня, но он уже не является для них определяющим.

Еще более сложным поведением обладают системы третьего уровня. они состоят из вещества и энергии, обладают обратными связями, но для их поведения определяющим является способность "принимать решение", т.е. способность осуществлять некоторый выбор (случайный, оптимальный или иной) из ряда вариантов поведения ("стимул - реакция"). Так, Н.П.Наумов (1973, 1977) показал, что возможен опосредованный через среду обитания обмен опытом между особями, поколениями одного вида и разными видами, т.е., по существу, обмен информацией. Такой "средовой" обмен информацией не имеет адресата, как при индивидуальном обучении при непосредственных контактах животных (например, родителей и детенышей). В большинстве случаев он действует по принципу "всем, кого это касается". Так, мочевая точка на границе индивидуального участка адресована потенциальным нарушителям границ, или потенциальным половым партнерам в период размножения. Но следы кормежки, комфортного поведения, просто следовая дорожка животного не имеют адресата, хотя и могут нести информацию, например, о кормно-сти участка. Следовательно, при "средовом" обмене сигналами направление информационного потока в популяции задается первичной активностью реципиента (актами принятия решений) при соответствующем внимании к следам деятельности животных, оставленным в среде. Здесь важны как степень внимания (индивидуальное качество), так и разрешающие способности сенсорных и анализаторных систем животного-реципиента (видовое свойство).

Системы четвертого уровня выделяются по способности осуществлять перспективную активность или проявлять опережающую реакцию ("реакция - стимул"). Этот тип поведения возникает на уровне биосистем, более сложных, чем простейшие биосистемы, но еще не таких, которые обладают интеллектом.   Уровень их сложности должен превосходить уровень сложности

86


среды и они должны обладать достаточно мощной памятью (например, генетической). "Помня" исходы своих взаимодействий со средой до данного момента времени и полагаясь на то, что "завтра будет примерно то же, что и сегодня", такие биосистемы могут заранее подготовить свою реакцию на возможное будущее воздействие среды. Для особей этот принцип известен как эффект перспективной активности (Бернштейн, 1962), для популяций - эффект преадаптации (Георгиевский, 1974; Кулагин, 1974). В последнем случае хорошим примером может служить "колоколовидный" характер распределения численности популяции вдоль некоторого градиента среды: большая часть популяции, близкая к модальному классу, "помнит" о типичных изменениях данного фактора, крайние (малочисленные) классы - о более резких и значительных изменениях.

Наконец, высший (на сегодняшний день), пятый уровень сложности объединяет системы, связанные поведением интеллектуальных партнеров, основанных на рассуждениях типа "он думает, что я думаю" и т.д. (классический пример - шахматная партия и просчет соперниками возможных вариантов ее развития). По-видимому, непосредственно к экологии этот тип поведения не имеет отношения, но он становится определяющим при рациональном природопользовании и, особенно, социальных аспектах взаимодействия "Человек - Природа" (см. Введение).

Системы, включающие в себя в качестве хотя бы одной подсистемы решающую систему (поведению которой присущ акт решения), будем называть сложными (системы 3-5 уровней; такие системы изучает систе-мология). Стремление системы достигнуть предпочтительного для нее состояния будем называть целенаправленным поведением, а это состояние - ее целью. Целями обладают лишь сложные системы. "Результирующая сложность обязана в большей мере организмам, чем среде обитания"  (Маргалеф, 1992, с. 135).

Сложные системы, в отличие от простых, имеют большое число существенно взаимосвязанных качеств. Поэтому аналитические модели отдельных их качеств не адекватны им, а имитационные модели достаточно большой совокупности их качеств сложны и недостаточно общи (в этой ситуации возникает вопрос - что же тогда можно считать законами системологии и, как следствие, экологии?).

2.3. ОСНОВНОЙ ОБЪЕКТ ЭКОЛОГИИ

Концепция экосистем по Ю.Одуму (1975, 1986) является главенствующей в современной экологии - именно на изучении свойств структуры и динамики экосистем должны быть сконцентрированы усилия экологов. Тот факт, что эта концепция все еще не является общепринятой, отражает следующая цитата из Р.Риклефса (1979, с. 22): "...организмы живут для самих себя, а не для того, чтобы играть ту или иную роль в экосистеме... Свойства экосистемы слагаются из деятельности входящих в нее растений и животных; лишь учитывая это, мы можем прийти к пониманию ее структуры и функции". Еще более категорично высказывается Б.Я.Виленкин в интервью, опубликованном в журнале "Знание - сила": "...такого объекта, который называется экосистемой, в природе не существует... Но то, с чем мы имеем дело в природе, что реально бросается в глаза и вызывает живой интерес, - это не экосистема. Это какие-то группы сопряженных видов животных, растений со средой, где они живут" (Лексин, 1986, с. 30).   Поэтому представляет инте-

87


pec проанализировать ряд определений природных объектов, которые, по мнению исследователей, могут претендовать на роль основных изучаемых объектов в экологии.

Приведенные в табл. 2 структурные формулы* позволяют единообразно представить сравниваемые понятия:    Pj - популяция  i,    В - биоценоз,    Е

экотоп, S - некоторая область пространства, Ph - пространство в грани

цах фитоценоза, R - характеризующие объект потоки энергии и вещества

(кстати, существенную роль в организации и экосистемы, и биогеоценоза бу

дут играть и потоки информации) и, наконец, п, є, —», и, - знаки для

описания взаимодействия, принадлежности, характеристики и объединения

объектов.

Отсюда легко видеть различия между тремя главными понятиями: сообщество, экосистема и биогеоценоз, претендующими на роль основного объекта экологии. Ясно, что группа взаимодействующих популяций Pj будет некоторой подсистемой системы биоценоза и экотопа (В n Е) в одной и той же области S , т.е. любое сообщество является экосистемой. С другой стороны, экосистема "растительное сообщество - среда" по определению не является сообществом. Правда, уже на следующей странице (сравни с табл. 2) у Р.Риклефса (1979, с. 332) читаем: "...меры структуры и функции сообщества -число видов, число трофических уровней, скорости создания первичной продукции, потока энергии и круговорота питательных веществ  (появляется характеристика R.

Ремэркэ нэшэ) - отражают экологические взаимодействия между популяциями, а

также между особями и окружающей их физической средой" (вот и экотоп Е !). Та

ким образом, сообщество по Рифлексу становится синонимом экосистемы.

Более последователен в различии сообщества и экосистем Р.Уиттекер (1980), чья монография так и называется "Сообщества и экосистемы". Под сообществом он понимает "...живую систему взаимодействующих между собой видовых популяций" (с. 70), а "...градиент среды вкупе с соответствующим градиентом сообществ - это есть градиент экосистемы" (с. 191).

Что касается экосистемы и биогеоценоза, то лучше всего привести определение Е.М.Лавренко и Н.В.Дылиса (1968, с. 159): "Биогеоценоз - это экосистема в границах фитоценоза", что полностью соответствует структурным формулам при конкретизации пространства S площадью фитоценоза Ph . Т.А.Работнов (1979, с. 49) отмечает,  что   "...основное различие между экосисте-

* Структурные формулы в данном контексте представляют собой символическую запись определений понятий «сообщество», «экосистема», «биогеоценоз» с использованием некоторых математических символов и буквенных обозначений.

Таблица 2 Системы, претендующие на роль основного объекта экологии

Термин

Определение

Структурная формула

Сообщество

Группы   взаимодействующих   популяций,    которые встречаются в од-

88


ной и той же области.    "В сущности, термин    «сообщество»    можно с успехом использовать для обозначения любой группы взаимодействующих популяций...    нужно лишь достаточно четко обозначить границы сообщества" (Рик-лефс, 1979, с. 331).

пРі  є  S

Экосистема

Любая единица (биосистема), включающая все совместно функционирующие организмы (биотическое сообщество)   на   данном   участке   и взаимодействующая   с   физической средой таким образом,    что поток энергии  создает четко  определенные биотические структуры и круговорот веществ между живой и неживой частями (Одум, 1986, с. 24).

(BnE)  eS^R

Биогеоценоз

Биокосная открытая  система,     являющаяся частью биосферы,   находящаяся под воздействием внешних по отношению к ней факторов,   характеризующаяся свойственным ей взаимодействием     слагающих    ее биотических   (автотрофных,    в основном   фототрофных,      и   гетеротрофных организмов)   и абиотических компонентов и определенным типом обмена веществом и энергией между ними и компонентами других биокосных и косных систем,   границы которой определяются границами   свойственного   ей   фитоценоза (Работнов, 1983, с. 8).

(В n Е)  є  Ph -> R

мой и биогеоценозом в том, что экосистема - безразмерное образование, а биогеоценоз - хорологическая единица, имеющая определенные границы". Здесь также легко привести пример экосистемы, которая не является биогеоценозом (например, кабина пилотируемого космического корабля).

Приведенное в табл. 2 определение «биогеоценоза» является уточненным по отношению к исходному понятию, предложенному В.Н.Сукачевым. Еще одно определение, "сужающее" рамки исходного понятия путем уточнения границ биогеоценоза, было предложено Н.В.Тимофеевым-Ресовским и А.Н.Тюрюкановым (1966, с. 126): биогеоценоз ограничен не только фитоценозом, но и должен быть однороден по почвенно-геохимическим, микроклиматическим и геоморфологическим параметрам, т.е. среда S в этом случае задается пересечением однородных участков растительности (Ph), почвы (So), климата (CI) и геоморфологии (G):

89


S = Phn So n Cln G

Естественно, что в этом случае площадь биогеоценоза будет меньше (или, в крайнем случае, равна) площади биогеоценоза по Сукачеву.

Наконец, остановимся еще на одном определении биогеоценоза (Га-лицкий, Тюрюканов, 1981, 1984), которое, как отмечают сами авторы, существенно отличается от определения В.Н.Сукачева (уже по этой причине за данным термином следовало бы закрепить какое-то другое название). В наших обозначениях структурная формула этого определения будет иметь следующий вид:

(ВІ п ЕІ) Є   F[ U (Bj П Ej)] -> St   ,

где і-й биогеоценоз определяется экоценотическими факторами F всех окружающих его биогеоценозов и характеризуется естественным развитием в сторону единого стационарного (или квазистационарного) состояния St, соответствующего набору растительных и животных видов в конкретном регионе. Естественно, что область пространства, заданная экоценотическими факторами F, может рассматриваться как подобласть общей области S, причем, чем больше факторов F будет учтено, тем более "сблизятся" эти два пространства. Что касается стационарного состояния St , то оно представляет собой климаксовое состояние биогеоценоза, т.е. с известными оговорками может характеризоваться достаточно совершенной структурой и оптимальным круговоротом веществ (см.: Миркин, 1985, с. 89). Отсюда следует, что определение биогеоценоза В.В.Галицкого и А.Н.Тюрюканова также является "узким" по сравнению с экосистемой Ю.Одума.

Подводя итог этому краткому сравнению, отметим, что все рассмотренные объекты являются системами взаимодействующих биоценотических и эко-топических составляющих и различия наблюдаются лишь в определении границ этих систем в природе. Конкретизация границ экосистемы (кстати, сам Ю.Одум решает эту проблему путем задания значений среды на входе и выходе системы в ее описании в терминах круговорота вещества и потока энергии; 1986, с. 27) во многом зависит от целей исследования (вплоть до выделения групп сопряженных видов для анализа их взаимодействия в рамках моделей Лотки-Вольтерра или при построении флористической классификации растительности). С другой стороны, точное задание границ, например биогеоценоза, подразумевает разделение непрерывного по своей природе пространства экоценотических факторов на своеобразные дискретные "соты" (Галицкий, 1981, с. 42), что отражает организменные аналогии в противовес современным континуальным представлениям об экологических объектах (Миркин, 1985).

Все это заставляет рассматривать "экосистему" в определении Ю.Одума как основной объект экологического исследования. И теоретически, и операционально можно определить только нижнюю границу экосистемы: ее масштаб задается основной функцией - биогенным круговоротом вещества, сопровождаемым потоками энергии и информации. Биом (ландшафтная зона) или биосфера в целом также выполняют ту же функцию, поэтому верхняя граница экосистемы устанавливается условно. В свою очередь, понятием «экосисте-ма» задается верхняя граница по градиенту объектов экологии:  особь - популяция

90


- экосистема (соответственно, экология как наука подразделяется на аутэко-логию, демэкологию и синэкологию).

2.4. ПРОСТЫЕ И СЛОЖНЫЕ СВОЙСТВА ЭКОСИСТЕМ

Важное следствие системного подхода к изучению экологических феноменов - различение простых и сложных свойств экосистем. В системологии под целостными (сложными) параметрами понимают такие характеристики, которые присущи целой системе, но либо отсутствуют у составляющих ее элементов, либо имеются и у элементов, и у системы в целом, но не выводимы для последней из значения их для элементов (Старостин, 1974; Розенберг, 1984; Брусиловский, 1985). Это и есть принцип эмерджентности (см.: Рей-мерс, 1990, с. 608), важную роль которого в экологии особо подчеркивает Ю.Одум (1986, С. 17): "...принцип не сводимости свойств целого к сумме свойств его частей должен служить первой рабочей заповедью экологов". К сожалению, собственно сложные параметры экосистем анализируются не часто - исключение составляет анализ устойчивости (см. обзор: Свирежев, Логофет, 1978) и живучести экосистем (Крапивин, 1978; Флейшман, 1982). Анализ изменения системных параметров в разных классах сложности, устойчивости и целостности фитоценозов был проведен ранее (Миркин, Розенберг, 1978). Основное внимание экологов сконцентрировано на энергетических аспектах функционирования экосистем.

Энергетические концепции в современной экологии занимают главенствующее положение (например, в последней монографии Ю.Одума изложение экологии ведется на языке потоков энергии и круговорота веществ). При этом энергетический подход сводится к детализации физических законов сохранения вещества и энергии в форме балансовых соотношений, т.е. в аддитивной форме, и, следовательно, служит для характеристики простых свойств сложных систем (совокупные свойства; Salt, 1979). Для этих целей действительно плодотворным является язык дифференциальных уравнений, с помощью которого в основном и создаются многочисленные математические модели экосистем. Для построения теории простых параметров такой подход является не только необходимым, но и достаточным, а вот для исследования сложных параметров такие рассмотрения, будучи необходимыми, явно недостаточны (Флейшман, 1982). Так, например, биомассу некоторого растительного сообщества (совокупное свойство) можно узнать путем взвешивания и суммирования веса каждого растения. Однако, как справедливо подчеркивает К.А.Куркин (1977), знание биологической продуктивности, хотя и представляет известный интерес, не содержит полной информации об интегральных качествах (например, замкнутости или целостности растительного сообщества). Таким образом, в противоположность оценке вещественно-энергетических параметров (простых характеристик экосистем) системный подход ориентирует на исследование сложных морфофункциональных параметров.

С этих позиций проясняется роль теоретических построений в экологии. Законы теоретической экологии должны быть направлены на вскрытие именно отношений между экосистемами и слагающими их компонентами, с одной стороны, и их целостными характеристиками - с другой. Иными словами, должны быть получены ответы на такие вопросы:  какие экосистемы обладают теми

91


или иными целостными характеристиками и какие целостные свойства присущи экологическим объектам. Например, для растительного сообщества такими целостными характеристиками будут устойчивость, сложность, непрерывность (Розенберг, 1984), а такая характеристика, как замкнутость, имеется у фитоценоза и отсутствует у пионерной группировки. Наконец, множество отношений между экологическими объектами определяет многообразие экологических явлений и процессов (например, непрерывный характер изменения растительности в пространстве и во времени).

Таким образом, роль системного подхода в создании экологической теории сводится к заданию "полного списка" экосистем (множество I), их целостных характеристик (множество II) и построению формализованных отношений (законов) как между этими двумя множествами, так и между элементами первого из них. Сложные системы, в отличие от простых имеют большое число существенно взаимосвязанных качеств, и потому сама категория "закона" для системологии отличается от таковой для теории простых систем. Прежде чем рассмотреть эти различия сформулируем основные принципы системологии на содержательном уровне.

2.5. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ СИСТЕМОЛОГИИ

Среди принципов системологии можно выделить несколько основных (Флейшман и др., 1982;  Розенберг, 1984).

Принцип иерархической организации (или принцип интегративных уровней] Одум, 1975): позволяет соподчинить друг другу как естественные, так и искусственные системы (см.  рис.1).

Данная схема достаточно условна (например, такой объект, как почва, должен рассматриваться как объединение объектов иерархий А, Б и В, а промыслово-хозяйственные системы - как объединение объектов иерархий В, Г и Д). Несмотря на это принцип иерархической организации оказывается весьма полезным при изучении сложных систем (ниже будет рассмотрен еще один связанный с этим принцип - принцип рекуррентного объяснения).

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.