WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Как появилась рыночная экономика и возможна ли она в современной России? (1)

Научный журнал

 

Елена Медведева Александр Медведев

КАК ПОЯВИЛАСЬ РЫНОЧНАЯ ЭКОНОМИКА И ВОЗМОЖНА ЛИ ОНА В СОВРЕМЕННОЙ

РОССИИ?


УДК    338.242 ББК     65.011.3

М42

Елена Медведева, Александр Медведев

Как появилась рыночная экономика и возможна ли она в современной России Елена Медведева, Александр Медведев.- М.: М-Студио, 2010. - 92 с

Почему рыночные реформы в нашей стране дают непредсказуемые результаты? Почему западные категории выглядят у нас как пиджак с чужого плеча? Возможна ли рыночная экономика в современной России? Чтобы найти ответы на эти вопросы для себя, авторы обратились к истории экономики, начиная с самых ранних ее этапов. Оказалось очень интересно проследить, как экономические отношения вырастали из отношений в дикой природе и в первобытном человеческом обществе.

Ключевыми для понимания проблемы стали идеи философа, культуролога, историка науки М.К. Петрова (1924-1987). М.К. Петров разработал концепцию, согласно которой на протяжении истории человечества можно выделить три типа общества. Каждому из них соответствует свой культурный код, охватывающий все стороны жизни, и переход от одного типа к другому сопровождается глубокими изменениями.

Применение этих идей к области экономики позволяет понять, что рыночная экономика свойственна обществу с универсально-понятийным кодом, в то время как традиционное сословное общество с наследственно-профессиональным кодом устроено по совершенно другим правилам. Надежда на «невидимую руку рынка» не может оправдаться там, где все элементы общественной системы этой «руке» противодействуют.

Экономические реформы в России 90-х годов прошлого столетия в очередной раз оказались половинчатыми, потому что их пытались проводить чисто техническими методами. В ближайшее время можно ожидать, что страна вновь окажется перед необходимостью таких реформ. Что будет им мешать? Что, напротив, может им способствовать? Читателям предлагается материал для размышления.

При поддержке Института экономики переходного периода и журнала «Вопросы экономики».

ISBN 978-5-903198-22-1                                               Медведев А. Медведева Е., 2010

2


ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие.............................................................................................................. 5

Глава 1. Магическая сила вождя............................................................................... 9

Глава 2. Сословное общество..................................................................................   13

Глава 3. Пиратский корабль - колыбель европейской цивилизации................... 18

Глава 4. Древние Афины: государство и свобода (IX - VI вв. до н. э.)................ 24

Глава 5. Воинственная Спарта................................................................................. 29

Глава 6. Как появилась денежная экономика.......................................................... 33

Глава 7. Средний класс и гражданское общество   ................................................ 37

Глава 8. Образование, которое делает нас европейцами........................................ 44

Глава 9. Что такое Европа?......................................................................................... 49

Глава 10. Англия: путь, который привел к индустриальному обществу.............. 55

Глава 11. Россия между Западом и Востоком.......................................................... 67

Глава 12. Социализм в СССР.................................................................................. 71

Заключение. Возможна ли рыночная экономика в современной России?   ...... 79

Рекомендуемая литература....................................................................................... 85

3


ПРЕДИСЛОВИЕ


4


Когда царь Петр I задумал превратить Россию в Голландию, он твердо знал, что нужно делать: сбрить патриархальные бороды, пить кофей, курить табак - и все будет, как у них. «Как у них» не вышло, но с тех пор русский человек время от времени поглядывает в сторону Запада и вздыхает: хорошо живут, нам бы так! И почему это не получается их догнать? Курить вроде курим, как завещал Великий Петр, да так, что за нашу «Приму» за границей арестовывают, как за оружие массового поражения в общественном месте. И тракторов с комбайнами на душу населения у нас было больше всего в мире, и кукурузу за Полярным кругом сажали...

А может быть, и не нужны нам эти западные рецепты? Россия - не Голландия и не Америка, у нас свои традиции, свой путь. Споры западников со славянофилами продолжаются вот уже почти два столетия, и конца им не видно. Но когда-то славянофилы искали особый русский путь, потому что были убеждены в неповторимом своеобразии каждой национальной культуры. Для нынешних же «славянофилов» любой путь хорош, лишь бы он не вел на Запад.

И вот они поворачиваются к Европе спиной и видят далеко на Востоке страну своей мечты. Вот видите, говорят нам, нужно и в России не реформы затевать, а пойти по китайскому пути - пусть у власти стоит единственная несменяемая партия, а население ради экономического роста побольше трудится и поменьше требует для себя.

Но, несмотря на завораживающие цифры роста показателей, средний уровень жизни в Китае пока еще значительно ниже российского. Партия управляет страной так же жестко, как управляли средневековые мандарины. Тех, кто недостаточно старательно трудится в поле, по-прежнему наказывают палочными ударами по пяткам, бунтовщиков - расстреливают. В переполненных городах люди готовы браться за любую работу. В зданиях школ вечером и ночью работают полукустарные цехи, в которых производят электрические батарейки, игрушки или тапочки. Частнопредпринимательская деятельность больше не запрещена, но капиталисту надежнее иметь в кармане партбилет. Темный китель - маоцзедуновка, как повседневная практичная одежда, не вышел из моды и сейчас, а велосипед остается самым популярным видом транспорта.

Пройдет немало лет, прежде чем Китай достигнет процветания. Но каким будет это процветание в стране, где всегда придерживались принципа: «Государство сильно,

5


если народ беден; когда народ богатеет, государство становится слабым»? В общем, китайцами можно восхищаться, однако завидовать им не стоит.

И несмотря на то, что наша страна многим отличается от Запада, к нему мы гораздо ближе, чем к Китаю. Но почему же западные категории выглядят у нас как пиджак с чужого плеча? Почему рыночные реформы в нашей стране дают непредсказуемые результаты?

В 90-х годах авторам этой рукописи - филологу и биофизику - пришлось снова сесть за учебники, и очень скоро у нас возникло ощущение, что применение и западных экономических теорий, и тем более практических рецептов в российских условиях очень ограничено. В переводных учебниках было одно, а в жизни все выглядело совершенно иначе. Затем мы убедились, что такое недоумение появляется и у других людей, непосредственно участвующих в экономической деятельности, -предпринимателей, менеджеров, бухгалтеров.

Несовпадение теории с окружающей действительности было явно не случайным. В нем чувствовалась какая-то своя логика, и эту логику нужно было понять. Один из важнейших ключей к ее пониманию обнаружился в только что вышедшей тогда (в 1995 году) работе М. К. Петрова «Пираты Эгейского моря и личность» и в его же книге «Язык, знак, культура».

Михаил Константинович Петров (1924 - 1987) - философ, культуролог, историк науки. В годы Великой Отечественной войны был разведчиком на Ленинградском фронте. Защитил первую в Советском Союзе науковедческую диссертацию «Философские проблемы науки о науке». Первым перевел на русский язык роман Дж. Оруэлла «1984». В 1965 г. был исключен из КПСС «за антипартийные взгляды» (крайне серьезное наказание по тем временам), а в 1970 г. после одной из публикаций уволен из Ростовского университета «за невозможностью использования на преподавательской работе по философии». Оставшиеся семнадцать лет жизни он провел в фактической ссылке - числился в штате Высшего Северокавказского научного центра с условием не участвовать в работе. Наиболее значительные его труды напечатаны посмертно.

М. К. Петров предложил концепцию, согласно которой на протяжении истории человечества сменяют друг друга три типа общества. Каждому из них соответствует свой культурный код, охватывающий религиозные представления и правосознание, отношения   родства   и   технологические   навыки.   Один   из   этих   кодов   присущ

6


первобытному обществу, второй появился в глубокой древности, когда возникли города, стали развиваться ремесла и государственная власть. Этот код определял и до нашего времени продолжает определять собой жизнь всех цивилизованных обществ, за исключением одного региона - Европы.

Третий код был впервые выработан в античной Греции. Благодаря его усвоению в Европе Нового времени возникло общество с рыночной экономикой и демократическим строем, стали возможными научная революция и технический прогресс, благосостояние и бытовые удобства. Современную Европу создало не столько естественное историческое развитие населяющих ее народов, сколько греческая «пайдейя» - то, что сегодня называется образованием и культурой, а затем также римское право и христианская религия.

Рыночная экономика, которая с таким трудом приживается в современной России, возникла не по чьему-то злому умыслу - она является частью европейского культурного кода. Там, где отсутствуют другие составляющие этого кода, рыночная экономика успешно развиваться не может. Это, в частности, показал перуанский экономист Эрнандо де Сото, много лет изучавший опыт стран Азии и Латинской Америки.

Западные учебники не совпадают с нашей действительностью, во-первых, потому что они описывают товарно-денежные отношения в индустриальном обществе, которое существует в Европе только 200 - 300 лет. Иррациональные следы прошлых исторических состояний до последнего времени воспринимались экономической наукой всего лишь как препятствие на пути развития. Даже историю экономики (как области деятельности) принято начинать с Древней Греции классического периода, как будто до этого ничего не было. Хозяйственная деятельность традиционного общества, определяемая как «нерыночная экономика», никем из экономистов не изучалась как система. Но нам в России, где нерыночная экономика до сих пор преобладает, не обойтись без понимания ее закономерностей.

С другой стороны, культурный код своей цивилизации обычный европеец считает чем-то само собой разумеющимся. Россияне же, как и другие неевропейцы, предпочитают не вдаваться в его изучение, а рассуждать о безнравственности Запада и бесплодности его рационализма. Между тем этот код не менее увлекателен, чем ставшие уже частью массовой культуры тайны Востока. И без представления о нем мы также ничего не поймем в нынешних российских трудностях.

7


Для того, чтобы уточнить наметившуюся картину, авторам пришлось обращаться к трудам не только экономистов, но и философов, историков, этнографов, специалистов по античной филологии, биологов. Некоторые из этих источников перечислены в списке использованной литературы. Кроме уже названных работ М. К. Петрова, особенно ценной для нас была книга М. Л. Гаспарова «Занимательная Греция».

В предлагаемой серии очерков мы проследим, как складывалась экономика традиционного общества, затем речь пойдет о возникновении европейской цивилизации и о том, что отличает эту цивилизацию от других. И наконец, мы рассмотрим, как проявлялись черты того и другого культурного кода в российской истории - от времен Киевского государства до недавнего «развитого социализма». Все это поможет увидеть, что мешает рыночным отношениям в современной России и что случится с нами, если мы от этих отношений откажемся.

Мы хотим обратить внимание читателей на то, что не предлагаем рецептов для немедленного исполнения. Наши заметки носят скорее историко-культурологический характер.

Авторы благодарят всех, кто читал эту рукопись в процессе ее подготовки и проявил к ней интерес. Особая благодарность доктору экономических наук, профессору МГУ В. А. Мельянцеву, высказавшему ряд ценных замечаний.

Глава 1     МАГИЧЕСКАЯ СИЛА ВОЖДЯ

8


В дикой природе экономических отношений еще, разумеется, нет. Животные потребляют то, что находят на своей кормовой территории, но сами на появление на ней биоресурсов сознательно не влияют. Между популяциями одного вида даже самых высокоорганизованных животных нет и сознательного обмена ни пищей, ни какими-либо предметами, ни брачными партнерами. Но внутри этих популяций уже складываются такие отношения, которые живо напоминают некоторые стороны отношений людей в первобытном племени.

Сообщество животных, например стая обезьян, скрепляется отношениями доминирования и подчинения. Стаю возглавляет вожак - взрослый и сильный самец, и по своему положению он имеет право на лучшие куски пищи и на «гарем» самок. Человек может называть разные причины того, почему он хочет успеха и признания в обществе, он может добиваться этого успеха, забывая про еду, отдых и нормальную семейную жизнь. У животных все проще - от статуса особи внутри стаи напрямую зависит количество и качество пищи, которую она получает, и количество потомства, которое ей удастся оставить.

Нередко у самцов животных имеются органы, которые помогают им и утверждать себя в «мужском обществе», и привлекать самок. Роскошная грива льва не позволяет ему охотиться, но необходима для обольщения львиц. Те загоняют дичь и затем покорно ждут, пока их повелитель насытится. Разве может быть иначе - ведь он такой красавец! Льву приходится демонстрировать свою физическую силу только тогда, когда его прайду угрожает опасность.

Статус обезьяны-носача определяется размерами отвислого выроста на носу, и старым самцам приходится отодвигать рукой это украшение, чтобы поесть. Этот вырост - резонатор звука, необходимый в спорах за лидерство. Поединки у носачей проходят так: самцы усаживаются нос к носу и начинают орать что есть сил. Чем больше нос, тем громче крик; кто громче кричит, тот и победитель. Самцы южноамериканской обезьяны саймири угрожают противнику, распрямившись во весь рост и демонстрируя половой член.

В некоторых случаях у животных появляются и внешние признаки статуса, и эти признаки гораздо больше зависят от ума и способностей особи, чем от физических данных. У шимпанзе только самцы высших рангов громко барабанят по стволам деревьев, предупреждая: это моя территория, плоды здесь рву я!  Но если право

9


производить шум принадлежит лидеру, то можно и стать лидером, если осмелиться шуметь. Известный специалист по диким обезьянам Джейн ван Лавик Гудолл описала случай, когда молодой шимпанзе сумел распорядиться брошенными людьми жестяными бидонами. Бросая их с грохотом и колотя друг об друга, бывший аутсайдер добился совершенно исключительной власти и уважения в своей стае.

Вообще у шимпанзе ум и дипломатические способности приносят успех гораздо больше, чем грубая сила. Нередко претендент на звание вожака проводит настоящую агитационную кампанию: подбадривающе хлопает по плечу младших самцов, на виду у всей стаи берет на руки и ласкает детенышей, чтобы завоевать расположение самок.

И люди, как свидетельствуют данные раскопок, очень рано начали использовать предметы, которые служили внешними признаками их силы и статуса. Эти предметы можно было находить в природе, накапливать, одаривать ими членов своей группы или обмениваться с соседями. Обладание ими занимало важное место в представлениях о магической силе вождя, благополучии племени и связи живых людей с потусторонним миром.

Среди орудий труда, изготовленных из прочного делового камня, на стоянках первобытных людей нередко встречаются и другие - выполненные из красивых минералов. По прочности рубила из полудрагоценного халцедона, яшмы и цветного кварца не могли не уступать настоящим, кремниевым или обсидиановым, но, судя по всему, ценились такие инструменты выше обычных. Они служили не практическим, а ритуальным и престижным целям. Как показатель статуса имели значение и другие предметы, изготовленные руками людей, - одежда, татуировка на коже, ожерелья из зубов убитых животных.

Но не всегда племя могло добывать на своей территории камень для орудий, пищевую соль или хотя бы соленосные растения, краску, употреблявшуюся в ритуалах. Эти ценности передавались иногда на очень дальние расстояния, но прежде всего от племени к племени «двигались» редкие, красивые, магические предметы: морские раковины, янтарь, золотые самородки, цветные перья, слоновая кость. Археологами замечено: чем дальше от места добычи или изготовления предметов обмена, тем больше они использовались не по прямому назначению, а как воплощение престижа и роскоши. Рядом с месторождением обсидиан, или вулканическое стекло,

10


служил для изготовления орудий труда, а там, где заканчивались цепочки обмена, -исключительно как сокровище; при этом на топоры и стрелы шел местный камень попроще. Впоследствии то же самое повторяется и с керамическими сосудами, и с тканями, и со многими другими предметами.

Человек был частью своей большой семьи, своего племени, впоследствии -частью своего сословия, частью государства. Без племени, без семьи он просто не смог бы выжить. Естественно, что в большой семье особое положение занимает ее глава, хозяин дома, а остальные - младшие братья, дети и внуки, жены, невестки, домашние рабы, когда они появляются, - находятся у него в подчинении. Точно так же особое положение в племени, как главный из полноправных мужчин, занимает вождь.

Глава семьи, вождь племени были посредниками между миром людей и миром богов и предков. Вождь приносил жертвы за все племя, через него же передавалась племени и его земле сила плодородия. Но для успешного выполнения своих обязанностей вождь должен был обладать особой магической силой, которая на земном уровне проявляется как красота и мощь, сила мышц, сексуальная неутомимость.

Поэтому быть вождем нелегко. Если жизнь других членов племени была обставлена множеством ритуальных ограничений, то жизнь вождя буквально ограждена ими со всех сторон. Нередко, чтобы не утратить свою силу, вождь не мог стричь волосы и ногти - в крайнем случае их обкусывали другие, не мог ступать ногой на землю - он проводил жизнь в подвешенном в хижине гамаке, а при необходимости его носили, не должен был показываться при солнечном свете или смотреть в сторону севера... При неурожаях, стихийных бедствиях его могли убить за плохое выполнение своих обязанностей; состарившегося, утратившего силы вождя также убивали, чтобы заменить молодым.

Сила вождя может и возрастать, и уменьшаться. Ее увеличивают военные подвиги, многочисленные жены, обладание предметами, в которых присутствует магическая сила. Ради увеличения этой силы вождь обязан накапливать богатства и редкие красивые вещи, но накапливать не для личного пользования. При этом у одних первобытных народов сам вождь может жить в роскоши, у других, напротив, считается, что он должен ходить в рваной одежде и умереть в бедности. Противоречия здесь нет: и в том, и в другом случае важнейшее качество вождя - щедрость. Оделяя

11


членов племени своим богатством, он передавал им и свою силу. Вождь раздавал пищу, особенно на пирах после жертвоприношений. Племенные, родовые, дружинные пиры были основой жизни и первобытного, и более поздних обществ, они позволяли всем участникам непосредственно ощутить свое единство и свою связь с богами и предками.

Охотники и собиратели - и в доисторические времена, и теперь - не создают запасов пищи и никогда не убивают лишних животных, охоту на которых не разыграли предварительно. Но уже на стадии развитого присваивающего хозяйства появляются излишки - их стали откладывать на будущие пиры, на престижный обмен. И нередко вожди и «большие люди» заставляли соплеменников к лишнему добавлять и из самого необходимого. С одной стороны, смягчалась суровость первобытной жизни, которая требовала умерщвлять все лишние рты - стариков, военнопленных. С другой, повседневное питание становилось все более скудным, однообразным. Растет богатство верхушки, совершенствуются ремесла, развивается торговля; но именно в это время появляется бедность.

Среди историков известна концепция «престижной экономики» как стимула интенсификации хозяйственной деятельности на определенном этапе развития. Сам этот термин был предложен еще в 30-х годах американским этнографом Корой Дюбуа, которая утверждала, что именно потребность в престижных вещах заставляла общество наращивать производство и пищи, и бытовых предметов, и предметов роскоши.

Нам осталось сказать, что уже задолго до настоящего имущественного неравенства отношение к богатству было двойственным. Если, например, человек находил в лесу гнездо пчел - это было удачей, два гнезда - большой удачей, но тот, кто нашел сразу три гнезда, - наверняка опасный колдун. Если вождь владел слишком большим богатством, это вызывало глухое недовольство. Если при этом он был еще и скуп, племя могло убить его и поделить его сокровища «по справедливости». Таким образом, и престижное потребление, и уравнительные настроения так же древни, как и само человечество.

Глава 2      СОСЛОВНОЕ ОБЩЕСТВО

12


Общине охотников и собирателей необходимы огромные территории, чтобы прокормиться. По оценкам специалистов, в условиях Сибири на одного человека требовалось примерно 50 квадратных километров, в более благоприятном климате -10-20 кв. км. И только в особо исключительных случаях (например, в экваториальной зоне) этот показатель мог снизиться почти до одного квадратного километра.

Но 7-8 тысяч лет назад человек перестал довольствоваться тем, что находил готовым в природе, и начал выращивать для себя съедобные растения и разводить прирученных животных. В XX веке это было названо неолитической революцией.

Переход от присваивающего к производящему хозяйству не был мгновенным, он занял несколько тысяч лет. Вначале этот переход даже не позволял получать намного больше пищи, но важно другое - источник пищи был теперь всегда под рукой, ее получение уже не так зависело от случайностей, как прежде. Появилась возможность на той же территории прокормить больше людей, оставить в живых больше новорожденных детей. Прежде взрослые мужчины погибали в войнах, а тех, кто уже не способен быть воином и охотником, с почтением убивало само племя. Теперь их уже не убивают, и лишь после наступления настоящей дряхлости «выводят» в лес или пустынное место. И возрастной класс стариков, хранителей памяти и мудрости, становится теперь более многочисленным.

С VIII - V тысячелетия до н. э. в некоторых очагах раннего земледелия урожайность возделываемых зерновых культур достигла около 250 кг/га. Теперь зерно, собранное с одного квадратного километра полей, могло прокормить уже 50 человек, и люди начали переходить от полуоседлого к полностью оседлому образу жизни. Их общины насчитывали 150 - 200 человек - почти в десять раз больше, чем общины охотников и собирателей, а поселки располагались намного ближе друг к другу, чем прежде.

Поскольку земледельцы теперь производили намного больше продукции, чем потребляли сами, то исчезла необходимость в том, чтобы землю возделывали все работники без исключения. Поэтому в общинах появляются профессиональные ремесленники: ювелиры, кузнецы, гончары, которые меньше других участвуют в полевых работах. Часть дополнительной продукции отчуждается также в пользу вождя - пожалуй, его уже правильнее называть князем или царьком, - в пользу его

13


дружины,  приближенных и слуг,  в пользу жрецов,  сказителей и музыкантов,  на заупокойный культ и на жертвы богам.

Следующим был этап перехода к интенсивному ирригационному земледелию. В Южной Месопотамии ячмень давал уже 1200 - 1400 кг/га, причем получали по два урожая в год. Это позволяло прокормить с одного квадратного километра около уже 500 человек. Выращивать зерно, изготавливать посуду и ткани теперь стали не только для потребления внутри своей общины, но все больше и больше специально для обмена. Между общинами устанавливается разделение труда и завязывается меновая торговля - иначе говоря, впервые появляются экономические отношения.

Еще прежде появления государственной власти в обществе выделяются три социальных слоя: жрецы, воины и простой народ, чей удел - повседневная хозяйственная деятельность. Известно, что арии, пришедшие в Индию в начале П-го тысячелетия до н. э., делились на три «варны» - на жрецов-брахманов, воинов-кшатриев и общинников-вайшьев, а покоренное местное население было впоследствии включено в две более низкие варны; эта структура сохраняется и в современной Индии. Похожее устройство общества продолжало существовать на протяжении тысяч лет во всем мире и дожило почти до нашего времени.

Государственная власть сама по себе не создает неравенства. Она всего лишь надстраивается над уже сложившимся неравенством, над сословным устройством общества. Но еще прежде утверждения настоящей государственности в обществах, которые уже перешли к производящему хозяйству, появляется новый сорт людей -рабы. В рабство попадали не только захваченные на войне пленники - «живые убитые», как называли их древние египтяне, - но и обедневшие сородичи. В отличие от пленников, эти последние оставались членами общины, их хозяева сохраняли по отношению к ним религиозные обязательства и со временем должны были отпускать их на волю.

Выше рабов могли стоять зависимые земледельцы, напоминающие крепостных средневековой Европы; еще выше - лично свободные общинники, возможно, даже владевшие своим участком земли. Различные категории были и среди ремесленников -от зависимых, храмовых и царских, до свободных, и среди торговцев - от уличных разносчиков дешевой снеди до крупных международных коммерсантов, пользовавшихся покровительством государства.

14


Каждый человек в этом обществе занимал свою «ступеньку» на иерархической лестнице как член определенного сословия, и в большинстве случаев занимал ее всю жизнь - от рождения до смерти. И права, и обязанности человека - профессиональные, юридические, религиозные - определялись его сословным статусом. Например, у хеттов за убийство чужого раба или причиненное ему увечье выплачивалась вдвое меньшая сумма, чем за убийство или увечье свободного человека; если в колдовстве и наведении порчи на другого уличали свободного, он должен был заплатить пострадавшему 1 мину серебра (по разным оценкам - от 300 до 500 граммов), а раба за то же самое полагалось убить.

Знатные люди носили одежды из тонких тканей и дорогие украшения, а простолюдинам это запрещалось - нередко под страхом смертной казни. Одна и та же религия могла предписывать совершенно разное поведение членам разных сословий: так, в Индии изучение Вед для брахмана является обязанностью, а употребление спиртного - тяжким грехом; для шудры же, наоборот, изучение Вед - грех, а пить спиртные напитки ему не возбранялось.

Правитель в раннем государстве - это все тот же священный вождь первобытного племени, только еще более могущественный. Его двор напоминает храм, и придворные служат ему так же, как жрецы служат богам. Жрецы же с утра до вечера обслуживали богов подобно тому, как обслуживали царей их придворные: одевали и кормили идолов, водили их на прогулки и в гости к другим богам, услаждали пением, музыкой и искусством танцовщиц, воскуряли благовония, а по ночам вводили в покои их «жен» - служительниц храма - и сами исполняли роль бога в обряде «священного брака».

Знания, которыми обладали люди в цивилизованных обществах древности, были намного обширнее, чем в племенах собирателей. Но способы передачи навыков каждого отдельного ремесла не изменились - научиться чему-либо можно было, только подражая примеру старших, постепенно усваивая их опыт. Поскольку человек становился взрослым рано, а обучение было длительным, его приходилось начинать с самого детства, обычно лет с пяти-семи. В одних случаях дети просто трудились рядом с родителями, в других мальчиков отдавали на несколько лет в чужую семью. Ученичество заканчивалось испытаниями, но прежде выдержавший их становился взрослым членом племени, допущенным к знанию мифов; теперь же -

15


взрослым членом сословия, и сами испытания носили профессиональный характер. Так, в средневековой Европе подмастерье, закончивший обучение, должен был изготовить вещь, в которой было бы видно все его искусство (Она называлась «итог труда» - chef d'oevre, отсюда русское «шедевр»). Только после этого он мог быть признан достойным звания мастера и принят в цех, только после этого он имел и право жениться.

У всякого знания, у всякого ремесла есть свой бог - основатель и покровитель. Согласно греческой мифологии (вспомним ее как самую известную), земледелие дала людям Деметра, кузнечное дело - Гефест, врачевание - Асклепий, торговле покровительствовал Гермес, ткачеству, выращиванию оливок и ученым занятиям -Афина. К богам-покровителям возводили свое происхождение семьи и целые роды, занимающиеся ремеслом или другой деятельностью. А сами боги представлялись большой семьей, состоявшей из нескольких поколений, как и обычная земная семья, -это позволяло связать воедино все стороны мироздания: природные явления, человеческие занятия, человеческие и божественные законы. Так «устроена» мифология не только греков, но и любого традиционного общества.

Представление о том, что каждое занятие должно иметь своего божественного покровителя, пережило языческие религии: в средневековой Западной Европе у каждого ремесла был такой покровитель среди христианских святых, а у каждого городского цеха - свою церковь во имя этого покровителя. Оно не исчезло и в наше время. Совсем недавно пользователи Интернета из числа верующих католиков заявляли, что чувствовали бы себя более уверенно под покровительством собственного святого, да и система «под присмотром» работала бы надежнее. По требованию паствы в Ватикане задались вопросом, следует ли этим покровителем назначить св. Антония Падуанского, св. Клару Ассизскую или кого-то еще. Некоторые непочтительные миряне, впрочем, предлагали сразу - при жизни - утвердить Билла Гейтса, а католическим святым сделать его потом. Наконец, после двухлетнего обсуждения было решено, что отныне патроном Интернета является св. Исидор Севильский - составитель первой средневековой энциклопедии.

Но вернемся из компьютерного века в те времена, когда все это было не пережитками прошлого, а живыми представлениями. Магическими обрядами, молитвами, жертвоприношениями богам плодородия или богу - покровителю ремесла

16


сопровождались и обучение, и испытания, и сам процесс работы. Шумерский текст «Во время оно земледелец...» (Междуречье, III тысячелетие до н. э.), наставляет владельца крупного поместья: когда пробьются первые ростки ячменя, помолись богине полевых мышей, чтобы грызуны не попортили урожай, - и отгоняй от ПОЛЯ птиц; «в день, когда приступаешь к очистке ячменя, ... прочти молитву вечером и ночью».

А потому и сословия были не только профессиональными, но и религиозными объединениями. Общие праздники, общие пиры давали их членам живое ощущение единства. Во главе их стояли свои старейшины - даже у тех групп, которые занимали весьма низкое положение в обществе; эти старейшины улаживали конфликты внутри самого сословия и выступали как посредники в отношениях его рядовых членов с властями.

В каждом ремесле были свои секреты - не просто технология, а священное эзотерическое знание. А поскольку обучали этим секретам в семье, то, чтобы сохранить их в тайне от посторонних, браки стремились заключать между своими. Со временем профессиональные объединения превращаются и в замкнутые брачные сообщества. Наиболее известны индийские «джати», развившиеся из средневековых гильдий (европейцы называют их кастами). Девочек выдавали замуж, как правило, далеко от дома, но за мужчин из своей джати. Приемы ремесла благодаря этому оставались тайной для посторонних, но быстро распространялись в своей среде. И в средневековой Европе подмастерье мог унаследовать дело своего хозяина и учителя, если женился на его дочери.

Сословные организации - гильдии, цехи - следили за тем, чтобы у каждого был гарантированный заработок, чтобы вдовам и детям, оставшимся сиротами, были обеспечены средства хотя бы для скромной жизни. Но следили также и за тем, чтобы рабочий день не превышал установленного предела, чтобы строго соблюдались традиционные приемы и не использовались какие-нибудь новомодные, - в частности, и для того, чтобы никто не зарабатывал намного больше других! Таким образом, эти объединения средневековых ремесленников играли роль профсоюза, кассы взаимопомощи, органов стандартизации и контроля качества и многого другого.

Каждый работает на общее благо, оставаясь на своем месте, - вот идеальный принцип устройства традиционного сословного общества. При этом все оно пронизано

17


сетью родственных и внутрисословных связей, и его стабильность обеспечивается корпоративной и родственной саморегуляцией не меньше, чем отношениями власти и подчинения.

Как сельские общины во всем мире существовали почти в неизменном виде с тех самых пор, когда сложилось производящее хозяйство, - так и сословная система оказалась весьма устойчивой. За тысячи лет исчезли древние религии, способы правления изменились, но самые общие черты в устройстве государства, так сказать, его скелет, еще узнаваемы. «Король-Солнце» Людовик XIV мало похож на фараона Хеопса, но и при нем во Франции дворянство и духовенство были привилегированными, «третье сословие» было разделено на цехи и гильдии и платило все налоги на содержание государства и королевского двора, а еще ниже него стояло бесправное «четвертое сословие» крестьян. Это разделение было уничтожено только революцией 1789 г., а в других странах Европы оно сохранялось еще дольше.

Глава 3      ПИРАТСКИЙ КОРАБЛЬ -

КОЛЫБЕЛЬ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Общество, о котором у нас шла речь, называют «азиатским», или древневосточным. Но таким же оно было во П-м тысячелетии до н. э. и на западном краю тогдашнего цивилизованного мира - в Греции.

Греция занимает южную оконечность Балканского полуострова и прилегающие к ней острова. Климат здесь сухой субтропический, большую часть года светит жаркое солнце, а зима приносит дожди и бури. Реки, текущие с гор, летом пересыхают, почва каменистая. Хлеб родится плохо, и его всегда не хватало, зато прекрасно растут виноград и оливковые деревья.

Жизнь греков издавна была тесно связана с омывающим полуостров морем. Оно давало важнейший продукт повседневного питания - рыбу, по нему же пролегали и торговые пути. Из других стран по морю ввозилось зерно и металлы - медь и олово, необходимые для выплавки бронзы, и драгоценное золото. На экспорт шли вино и

18


оливковое масло, позже к ним прибавились керамика и бронзовое оружие, в производстве которых греческие ремесленники уже в глубокой древности достигли высокого мастерства.

Сначала контроль за морской торговлей в восточном Средиземноморье установили правители острова Крит (с 2000 по 1600 гг. до н. э.), а затем их вытеснили более воинственные соперники. Хеттские источники называют это государство Аххиявой (название напоминает одно из имен греков в поэмах Гомера - «ахейцы»), а историки - Микенским царством, по имени его крупнейшего дворца. В период своего расцвета оно было влиятельным и богатым, вело дипломатическую переписку и заключало договоры на равных с Египтом и Хеттской империей, тогдашними великими державами.

Дворцы, в которых жили греческие цари, представляли собой мощные крепости. Внутри их покои были расписаны прекрасными фресками, изображавшими дельфинов в морских волнах, птиц среди весенних цветов и нарядных придворных дам. Знать любила драгоценности и красивые редкие вещи - при раскопках Микен найдено огромное количество золотых украшений удивительно тонкой работы.

В мастерских при дворцах трудились оружейники, плотники, хлебопеки, резчики по слоновой кости, парфюмеры. Характерна узкая специализация в ремесле -так, среди кузнецов по бронзе были те, кто изготавливал исключительно колеса для боевых колесниц. В сельском хозяйстве обязанности распределялись так же строго: одни пасли овец, другие волов, третьи коз, четвертые рубили дрова; по-видимому, был даже особый разряд работников, занимавшихся сбором дикорастущих пряных трав. Дворцовые писцы надзирали за работами и вели учет всех богатств в сокровищницах и кладовых.

Но со временем росла и зависимость царств континентальной Греции от привозного зерна. В начале XII в. до н. э. разразился один из самых разрушительных кризисов традиционной государственности - всего за несколько лет от могущества Микен ничего не осталось, и наступили «темные века» упадка. Раскопки не обнаруживают никаких видимых следов военного вторжения или междоусобиц. Наиболее вероятной причиной этой катастрофы историки считают нашествие так называемых «народов моря» - оно обрушилось в это время и на Египет, и на Палестину, - из-за которого резко сократился торговый обмен.

19


Нехватка привозного хлеба означала выживание на грани голодной смерти. Находки в слоях, относящихся к XI - IX вв. до н. э.: обсидиановые наконечники стрел вместо бронзовых, глиняные бусы, костяные кольца, грубая посуда - свидетельствуют о крайней бедности. Искусство обработки металлов и изготовления высокохудожественной керамики было утрачено, исчезли из обращения золото и серебро. Прежде процветавшее общество фактически вернулось в каменный век. Навсегда забытой оказалась письменность, употреблявшаяся в дворцовом хозяйстве, -древнее линейное письмо.

Численность населения континентальной Греции за время кризиса, сократилась, по оценкам археологов, в пять раз - большинство людей покинуло материк и ушло, чтобы поселиться на побережье и островах Эгейского моря. Их место вскоре заняли пришедшие с севера воинственные дорийцы - те же греки, но еще не знавшие городской цивилизации.

В крито-микенскую эпоху смыслом деятельности государства было распределение материальных ресурсов, которым занималась дворцовые писцы. Теперь складывавшаяся веками экономическая зависимость человека от государства оказалась разрушенной, и каждому приходилось искать способ выжить самостоятельно. Общим для всех было одно: нужно было отправляться море на поиск удачи. Мирные занятия - рыболовство и сократившаяся торговля - не могли прокормить мореходов, и потому они нередко занимались тем, что грабили соседние территории и чужие суда. Иначе говоря, они были попросту пиратами.

Постоянные нападения морских пиратов стали настоящим стихийным бедствием, разрушившим все, что еще оставалось от прежнего общества, - но это стихийное бедствие создало античную Грецию точно так же, как разливы Нила создали Египет. Человек традиционного общества, знающий свое место и свои обязанности в громоздкой и сложной структуре, был бы слишком неповоротлив для ремесла пирата. На палубах пятидесятивесельных разбойничьих кораблей, бороздивших Эгейское море, родился совсем другой тип человека.

Нападение на побережье могло произойти в любом месте и было всегда внезапным. Ставкой же в стычке с пиратами, как и в большой войне, была жизнь ее участников. Побежденного убивали, его жена и дети становились рабами победителя -а значит,  его род навсегда переставал существовать,  и это было еще хуже, чем

20


собственная смерть. Каждому приходилось быть готовым в любой момент из земледельца превратиться в умелого воина, защищающего свою свободу, свой дом и отечество.

Нужно сказать, что мирные земледельцы легко становились пиратами, пираты же возвращались домой или оседали на новых землях и, в свою очередь, становились мирными земледельцами. Поэтому нормы жизни на пиратском корабле-государстве влияли и на жизнь на суше. Экипаж корабля, отплывший на нем в море, становился фактически независимым от царской власти. Он и сам представлял собою подобие государства, ведь на море и в особенности при набегах требовалось безусловное подчинение власти капитана. Но если капитан убит или ранен, команда не может оставаться без этой власти. Поэтому каждый член экипажа должен быть готов при необходимости заменить его.

Мореходы должны были уметь не только хорошо грести, ставить паруса или чинить свой корабль, но и многое другое - а значит, им требовалось умение быстро овладевать новыми профессиями. Но прежде всего они были отличными воинами. Успех набега зависел от доблести каждого - и не зависел от его богатства, от знатности и влиятельности его рода. На море и в сражении они были равны между собой и даже приказам подчинялись как свободные люди, а не как рабы.

Однако никому и в голову не пришло бы отказаться от самой государственной власти. Выжить в одиночку для древнего грека было бы так же невозможно, как и для человека первобытного общества. Все соседи были потенциальными врагами, и противостоять их нападениям можно было, только сражаясь вместе с другими согражданами. Поэтому главной задачей государства становится оборона и ведение войны.

Когда утрачена письменность, территория прежних царств начинает стремительно дробиться. На их месте появляется около шестисот полисов - небольших городов-государств. Их размеры вновь определяются расстоянием, на которое можно передать устный приказ. Те царства, которые в поэмах Гомера описываются как крупные и значительные, в действительности очень малы. Когда возвратившийся домой Одиссей убил женихов своей жены Пенелопы - поименно названы четырнадцать из них, - это принесло «злую беду» более чем половине знатных семей

21


его царства, следовательно, этих семей на острове   всего   лишь   три   или   четыре десятка.

Кроме знатных, на одиссеевой Итаке есть и незнатные семьи. Число семейных хозяйств на острове могло составлять около двух сотен, а общее число взрослых мужчин в них, включая рабов, - от одной до полутора тысяч. В некоторых крупных хозяйствах - тех, что принадлежали царю и знати, - насчитывалось до ста рабов; в других рабочих рук не хватало, и земледельцы нанимали батраков на время пахоты и сбора урожая.

Прежние семейно-родовые отношения также упрощаются, но тем более несомненной становится власть главы семьи над женой, детьми и рабами. Каждый из них - «в доме своем один повелитель» и царствует над семьей точно так же, как царь -над своими подданными. Такую семью можно назвать «домом-государством», и она совсем непохожа на семью традиционного общества - маленькую клеточку сословного организма.

Глава семьи в пределах своего небольшого хозяйства должен был уметь буквально все. Греки «темных веков» больше не могли позволить себе такую роскошь, как существование людей, знающих лишь одно ремесло. «Многомудрый» царь Одиссей - не только воин, кораблестроитель, красноречивый оратор и удачливый пират, не забывающий прихватить добычу даже из пещеры ужасного Киклопа; он сам пашет свое поле и никому не уступит ни в пахоте, ни в косьбе, он своими руками соорудил когда-то брачное ложе. Но, конечно, даже Одиссей не смог бы сам выковать себе меч и боевые доспехи. Поэтому все же сохраняются ремесленники-профессионалы немногих, самых необходимых специальностей - кузнецы, врачи, зодчие.

В отличие от Греции классической, признававшей разделение только на свободных граждан и рабов, архаическую Грецию все еще населяют знатные, простонародье и их рабы. Ведь для того, чтобы оснастить настоящий корабль, требовались немалые средства. Мелким земледельцам, ремесленникам и безземельным наемным работникам это было недоступно, они могли стать лишь матросами под чужой командой. Дорого стоило и хорошее вооружение. Поэтому новый человек - одновременно земледелец, пират и правитель своего небольшого дома-государства - остается пока человеком, принадлежащим к одной из «лучших

22


семей», к родовой знати. Маленькие люди не участвовали в делах элиты и не обладали одинаковыми с ней правами. Но в аристократической среде складываются новые нормы общественной жизни, непохожие на те, которые определяли жизнь традиционного древневосточного общества.

Кризис прежней государственности означал также, что каждый глава семейного хозяйство должен был брать на себя и всю полноту религиозной ответственности. В своем «доме-государстве» он был не только царем, но и верховным жрецом, между ним и олимпийскими богами больше не было посредников. И поскольку греки «темных веков» - воины и пираты - постоянно подвергались смертельной опасности, то они ни на минуту не переставали бояться гнева богов, карающих грешника за нарушение их воли и законов.

Разумеется, подчинение власти царя оставалось беспрекословным, и он по-прежнему должен был участвовать в важнейших религиозных ритуалах. Но он уже не священный вождь, а военный предводитель, капитан своего корабля-государства. Божественность его особы утрачена, и его место может быть занято не только по воле богов, но и «по установлению». Иногда власть в греческих полисах могла переходить ко всему слою знатных, или же ее захватывали единоличные правители, не принадлежавшие к царскому роду (они назывались тираннами).

Знатные люди вновь требуют, чтобы царь правил с их одобрения, как это было в обычае в догосударственные времена, и не обращался с ними, как со своими рабами. Они равны между собой как участники сражений и пиратских набегов, они -полновластные правители и верховные жрецы своих семей, и любой из них считает себя вправе при необходимости заменить царя. Так складываются важнейшие представления будущей греческой цивилизации - о достоинстве свободного человека и о суде и законе, которые выше человека, перед которыми все равны.

Глава 4   ГОСУДАРСТВО   И   СВОБОДА

(ДРЕВНИЕ АФИНЫ, IX - VI ВВ. ДО Н. Э.)

23


Дальнейшее развитие древнегреческого общества тесно связано с изменениями в военной технике. В микенскую эпоху ударной силой войска были боевые колесницы, как и в других армиях древнего Ближнего Востока (у хеттов, египтян, ассирийцев). В послемикенское время представители военной знати, одетые в бронзовые доспехи, сражались с противником один на один бронзовыми мечами, а воины из простонародья были лучниками и пращниками. Железо еще оставалось настолько редким и дорогим металлом, что его наносили тонким слоем на серебряные кольца - знак власти жрецов. Но в X - IX вв. до н. э. в Средиземноморье наступает железный век, а следовательно, входят в употребление уже железные мечи.

Поскольку именно война была смыслом жизни греческого полиса «темной» эпохи, являться на нее были обязаны все свободные граждане, знатные и незнатные, и притом в вооружении, приобретенном за собственный счет. К концу этого периода истории относится еще одно важнейшее изобретение - тяжелый щит. Он намного лучше закрывал тело воина от стрел и мечей противника, то есть заменял собой и прежний небольшой щит, и латы. Благодаря его появлению изменились методы ведения войны: к VIII в. до н. э. главной силой стал наступающий на противника сомкнутый строй гоплитов - пехотинцев, вооруженных железным мечом и тяжелым щитом. Успешно сражаться такой пехотинец мог, только если рядом с ним были его сограждане. Сомкнутый строй должен был способствовать развитию чувства особенно тесной сплоченности в обществе - и на войне, и в мирное время. Но исход сражения решался в ближнем бою, когда каждый встречался с врагом лицом к лицу. В этом тяжелый пехотинец был гораздо больше похож на аристократа архаических времен, чем на прежнего пехотинца-простолюдина.

Следствием всех этих изменений стала военная реформа, которую провел в Афинах в VII в. до н. э. законодатель Солон - один из семи величайших мудрецов Греции. Он разделил граждан на разряды в соответствии с их имущественным положением. Каждый из этих четырех разрядов имел свои обязанности прежде всего по отношению к военной службе. Два высших разряда составляли конницу, а самые богатые сверх того должны были снарядить каждый по военному кораблю. Малоимущие лишь при необходимости могли призываться в легкую пехоту или в

24


гребцы.   Ударную  же  силу  войска  и  самую  многочисленную  категория  граждан составляли те, кто воевал в вооружении тяжелого пехотинца.

Ко времени жизни Солона политический строй в Афинах давно уже был тяжело болен. Родовая знать, которой принадлежала власть, всячески стремилась к расширению и укреплению этой власти и своего богатства, а простолюдины разорялись, теряли свои земельные наделы, попадали в рабство за долги. Все это подрывало и внутреннюю стабильность, и обороноспособность полиса, а значит, было смертельно опасным в условиях, когда Афины вели почти непрерывные войны с соседями.

Солон отменил долговое рабство и не только вернул в свободное состояние всех, кто оставался в Аттике (так называлась область Греции, находившаяся под управлением Афин), но и выкупил тех соотечественников, которые были проданы на чужбину. Он убрал с земли закладные камни. Разделив граждан на имущественные разряды, он сгладил прежнее разделение: теперь мелкие землевладельцы находились в одинаковом положении с обедневшими аристократами, а те, кто сохранил крупные родовые наделы, - с теми, кто разбогател недавно благодаря морской торговле.

Но участвовать в управлении государством, в полной мере обладать гражданскими правами могли только знатные. Солону нужно было ограничить их могущество, и для этого он распространил гражданские права на значительно более широкие слои. Теперь ими обладали все взрослые свободные мужчины, владевшие наследственным участком земли в примыкающей к городу сельской округе. В противовес прежнему органу верховной власти - аристократическому совету - был учрежден новый Совет четырехсот. Каждая из четырех фил (территориально-родовых подразделений) Аттики посылала в Совет по сто человек. Эти депутаты ежегодно избирались по жребию, и среди них были люди как из знатных, так и из простых семей.

К главному делу свободного человека - управлению своим государством -привлекались все граждане Афин. Они могли участвовать в голосовании, когда принимались законы, когда заключались союзы с другими городами или, наоборот, кому-то объявляли войну. При этом дело решалось простым большинством голосов тех, кто присутствовал именно в этот день на центральной площади города. В собрании все были равны друг другу, и, независимо от знатности и рода занятий,

25


любой гражданин имел лишь один голос. Но при этом формальном равенстве у состоятельных людей было больше возможностей пользоваться своими правами, чем у тех, кто с утра до ночи трудился в своем небольшом хозяйстве.

Обязанности должностных лиц в городском самоуправлении и в суде граждане должны были выполнять по очереди, также по выбору жребия. Нам такой обычай может казаться странным и даже нелепым. Но современники Солона полагали, что свободный человек на то и свободен, чтобы уметь управлять и делами своего хозяйства, и делами государственными, а жребий считался знаком воли богов -покровителей полиса. Однако полного равенства здесь уже не было. Заседать в суде и в Совете могли члены трех высших имущественных разрядов - богачи и «средние»; четвертому, низшему разряду это право не предоставлялось. А к должности архонта (верховного главнокомандующего) допускались только те, кто принадлежал к разряду самых богатых.

Налогов на содержание государства и его чиновников древние греки не платили, поскольку свободные граждане сами были этим государством. Но сколько-нибудь состоятельных афинян родной полис и в мирное время не оставлял в покое. Так, например, к ежегодному празднику Диониса в Афинах готовилось несколько театральных представлений. Каждое из них продолжалось целый день и состояло из трех трагедий и веселой «сатировской драмы». Это было и важнейшим общегражданским событием, и частью религиозного культа.

Для того, чтобы спектакль мог состояться, требовалось обучить актеров и хор, содержать их в течение времени репетиций, заказать им костюмы, маски и театральные машины. И все эти траты возлагались, также по жребию, на граждан из высшего разряда. Отказаться же от этой почетной и весьма разорительной обязанности было практически невозможно: в таком случае любой афинянин по закону имел право заявить, что берется подготовить спектакль вместо отказавшегося, полностью поменявшись с ним имуществом. Во время празднеств проводились также гимнастические соревнования среди молодежи. И ежегодно из самых богатых граждан избирался человек, который должен был за свой счет обучить и содержать юношей, готовившихся к этим соревнованиям. Щедрость при выполнении этих обязанностей была гражданским долгом, и потому деньги богатого афинянина служили не только ему самому, но прежде всего - его родине и соотечественникам.

26


Профессиональных судей у греков не было, эту должность могли исполнять все взрослые мужчины - сначала только из знатных семейств, а потом из очень широкого круга свободных. Чтобы приговор суда был справедливым и не зависел от личных пристрастий отдельного человека, судей должно быть несколько, и чем больше - тем лучше. Поэтому в демократических Афинах незначительные судебные дела рассматривала коллегия из пятисот человек, а в особенно важных процессах число судей могло доходить и до трех тысяч. Следовательно, каждый афинский гражданин из тех, кто имел на это право, успевал побыть судьей хотя бы один должностной срок за свою жизнь.

А судиться греки, особенно жители Афин, любили - хотя уважением пользовались люди, умевшие уладить дело полюбовно, не доводя его до суда. Сказать о человеке, что он ни разу в жизни не судился, означало высокую похвалу. Примерно так же египтянин времен Рамзесов говорил о себе, что его ни разу в жизни не били палками. Видимо, и то, и другое было скорее исключением из общего правила.

Обвинитель и обвиняемый в уголовном процессе, либо истец и ответчик в процессе гражданском должны были сами выступать перед судом с речами. Обе стороны равны перед законом, но у каждой - своя правда, которую эта сторона отстаивает. Так из равноправия рождается свобода слова - еще одно основание гражданского общества, еще одно отклонение от традиционного и «нормального» общественного устройства.

Слово, скрепляющее традиционную цивилизацию, - это приказ: дело вышестоящих - приказывать, долг низших - подчиняться. На Востоке самый знатный вельможа мог с гордостью носить титул «раб царя». Свободный грек отдавал приказы рабам, но сам он не хотел быть ничьим рабом и подчинялся воле богов и законам своего полиса. А значит, никто не имел права приказывать ему или диктовать свое мнение - свободного человека можно только убедить.

Сами греки хорошо понимали, чем именно они отличаются от других. Известное замечание Аристотеля: «Варвары - рабы по природе», - не обоснование расизма, как думали иные в Новое время, а констатация существующего положения вещей: все, кроме эллинов, с самого рождения предназначены подчиняться чужим приказам.

27


Укреплению политического и юридического равноправия соответствуют и изменения в хозяйственной жизни. На место обмена, жестко контролируемого властями, пришла свободная торговля. Новая экономика стала гибкой и поэтому намного более эффективной, чем прежняя сословно-административная. Возникла государственная денежная система, основанная на чеканке стандартной монеты, а не на обращении весового металла, как прежде; и афинские монеты оказались очень удобным изобретением.

Реформы Солона стали итогом пяти веков развития, когда древнегреческое общество рождалось заново после тяжелейшего кризиса. В свою очередь, они положили начало новому политическому строю - рабовладельческой полисной демократии. Позже по примеру Афин этот строй ввели у себя и некоторые другие города-государства.

Время, когда полисная демократия достигла своей зрелости, даже теперь поражает своими блестящими достижениями. Афины становятся духовным центром всей Эллады, сюда стекаются искусные живописцы, скульпторы, архитекторы, здесь учат знаменитые философы. Возводятся прекрасные здания, на рынке продаются товары со всех концов света. В войнах с огромной Персидской империей афиняне и их союзники дважды одерживают решительную победу, хотя силы противника многократно превосходили силы эллинского войска.

Именно золотому веку Афин мы обязаны всем тем, что отличает европейскую цивилизацию от других, традиционных. Без него не появились бы ни идеалы гражданского общества, ни рациональное мышление, ни наука, ни рыночная экономика. А когда наступил новый кризис и потребовалось заново осмыслить опыт жизни полиса и его свободных граждан, в Афинах была выработана и та система образования, которая уже более двух тысяч лет делает всех нас европейцами в каждом поколении снова и снова.

Глава 5      ВОИНСТВЕННАЯ СПАРТА

28


Почти одновременно с реформами Солона в Афинах законодатель Ликург провел свои реформы в Спарте - втором из крупнейших полисов Греции. Однако в Афинах развивалась рыночная экономика и был выработан демократический строй, а Спарта, которая была частью все той же своеобразной греческой цивилизации, пошла совсем по другому пути.

Ее граждане были потомками дорийцев - последней волны переселявшихся из глубины Балканского полуострова греков. Поэтому они сохранили и многие черты старинного уклада жизни, и явные следы своего положения захватчиков. Сам город Спарта был центром большой области под названием Лаконика, как Афины - центром Аттики. Но если в Афинах и в других полисах полноправное население жило не только в «столице», а само обладание гражданскими правами было связано с владением землей, то здесь все обстояло иначе.

Прежде всего по законам Ликурга земля должна была принадлежать всему государству, а не находиться в собственности отдельных частных лиц или отдельных родов. Сельским хозяйством на ней по-прежнему занимались потомки покоренного населения Лаконии, а затем и завоеванной Мессении. На каждого полноправного гражданина - спартиата - приходилось примерно семь таких несвободных земледельцев-илотов, которые обязаны были доставлять ему продовольствие. Но илоты не принадлежали ему так, как принадлежали своим хозяевам рабы во всей остальной Греции. Они были государственными рабами на государственной земле, а свободные граждане имели никакой частной собственности - ни земли, ни рабов.

Ремесленниками были также зависимые жители покоренных городов. Им не разрешалось производить ничего, кроме вооружения и самых непритязательных бытовых вещей, без которых все-таки не могли обойтись свободные. Когда-то ремесла в Спарте процветали, но через 200 лет после принятия законов Ликурга они почти исчезли. Совершенно прекратилась и торговля.

Войны были важнейшим делом для всех греческих полисов, но для Спарты война и завоевание окрестных земель были единственным смыслом ее существования. Чтобы граждане были заняты только войнами, для них были запрещены все остальные роды деятельности - не только обработка земли, но и занятия ремеслом и торговлей. С той же целью для всех, включая и «царей», было строжайше ограничено личное потребление.  Законы Ликурга предписывали буквально все поведение свободных

29


спартиатов, вплоть до покроя одежды и формы бороды и усов, и за соблюдением этих предписаний всеми без исключения следили специальные должностные лица. Дома спартанцы носили простые грубошерстные плащи и хитоны, но, отправляясь на войну, надевали одежды, окрашенные драгоценным пурпуром.

Чтобы никто не мог соблазниться личным обогащением, было отменено хождение денег. Вместо весового серебра или новомодных монет на роль денег назначались железные прутья. Их дополнительно закаливали в уксусе, чтобы сделать хрупкими и непригодными для использования в других целях. Спартанские «деньги» были очень неудобными: за овцу, которая в Афинах стоила маленькую монетку -драхму, их нужно было отдать несколько штук, а тому, кто хотел сделать более крупную покупку, пришлось бы тащить за собой груженную прутьями ручную тележку.

Спартиатам не требовалось заниматься управлением своим хозяйством, и они целые дни посвящали только военной подготовке. А чтобы еще больше сплотить их, было установлено, что все они должны питаться вместе и выделять для этого свою долю продуктов. В Греции существовал старинный обычай устраивать общественные трапезы для взрослых граждан; эти трапезы назывались сисситиями. Но в других полисах были и частные пирушки в дружеском кругу, иногда мужчины обедали дома с семьей - в Спарте подобных вольностей не допускалось.

Главной пищей на спартанских сисситиях была черная кровяная похлебка, которую варили из свинины, свиной крови и чечевицы. Спартанцы ели мясо каждый день, в отличие от остальных греков, большинство из которых обычно довольствовалось рыбой, оливками и хлебом. Но их похлебка была настолько же питательной, насколько отвратительной на вид. По преданию, лидийский царь Крез, попробовав это варево, воскликнул: «Теперь я понимаю, почему спартанцы не боятся смерти!» Еду спартанцы, как и все греки, запивали вином, которое наполовину или больше разбавляли водой. Употребление неразбавленного вина и тем более опьянение было строжайше запрещено. В воспитательных целях на сисситии приводили под конвоем илотов и поили допьяна, чтобы показать, как омерзительно это состояние и насколько оно недостойно свободного человека.

«Сила и власть пусть принадлежат народу», - такими словами заканчивались законы Ликурга. Но спартанцы не собирались для политических споров на агоре, не

30


принимали решений голосованием. Не было у них и соревновательного суда. В Афинах ценилось красноречие; в Спарте никто не произносил речей, а если приходилось говорить, то говорили «лаконически» - ясно, метко и как можно короче, в духе военного приказа. Даже грамотными были немногие из спартанцев, словно еще продолжались «темные века».

В семье обязанности мужчины сводились к одному только зачатию детей. Все остальное брало на себя государство, которое контролировало всю жизнь граждан от рождения и до самой смерти. Новорожденных младенцев приносили к старейшинам, и те решали, кого оставить в живых. Слабых и увечных тут же сбрасывали с обрыва в пропасть. Сам по себе этот способ контроля над рождаемостью, каким бы жестоким он ни казался нам, был вполне обычным во многих обществах древности. Удивление вызывали скорее те народы, которые оставляли жить всех детей, как это делали в Египте. Но во всех других случаях решение принадлежало отцу семейства, а в Спарте - государству.

Маленькие мальчики росли под присмотром матерей, но в семь лет их отдавали на общественное воспитание в агелу (буквально - «стадо»). Юноши жили, тренировались и воевали вместе до тех пор, пока не обзаводились собственными семьями. Военной подготовкой занимались также и девочки, хотя в настоящих войнах они не участвовали. Спартанских женщин другие греки считали «распущенными». Афинянки, коринфянки, сиракузянки почти не выходили из женских покоев своего дома; спартанки же не только свободно появлялись в общественных местах - они даже осмеливались спорить с мужчинами! Но такая «эмансипированность» была ничем иным, как следствием все того же уничтожения неприкосновенности частной, семейной жизни.

Покидать свою родину спартанцам запрещалось под страхом смерти, как солдату запрещается покидать свой лагерь на войне. Чужих они презирали и старались не пускать к себе. Особенно следили за тем, чтобы в Лаконии не появлялись иностранные купцы с их товарами. А тех немногих чужеземцев, которые все-таки поселялись у них, раз в несколько лет изгоняли специальным указом.

Молодые воины должны были нападать по ночам на селения илотов и устраивать там резню, чтобы держать их в постоянном страхе. Илоты же смертельно

31


ненавидели своих угнетателей и готовы были восстать при малейшей их оплошности. А страх перед их восстанием, в свою очередь, сплачивал всех спартиатов.

Спарта была совершенной военной машиной, до поры не знавшей сбоев и поражений. Когда спартанцы шли в атаку - рослые и сильные, с развевающимися длинными волосами, сверкая ярким пурпуром плащей, - они наводили ужас на противника одним своим видом. Они одерживали одну победу за другой благодаря своей самоотверженности, полному отказу от личных интересов во имя общего дела, но также благодаря строгому контролю государства над их телами и душами. Однако настало время, когда за военные победы пришлось платить экономическим упадком. Деградировали не только ремесла, но и сельское хозяйство.

В V веке до н. э. разразилась Пелопонесская война, в которой участвовали друг против друга только государства греческого мира. Во главе двух союзов стояли Спарта и Афины. К Спарте примкнули многие полисы, особенно те, в которых ценились старинные аристократические доблести. К тому же афиняне требовали от своих союзников слишком больших денежных взносов.

Богатые, цветущие Афины потерпели в войне полное поражение, во главе их встали опиравшиеся на поддержку победителей так называемые «тридцать тиранов» из проспартански настроенной аристократии. Во всех завоеванных городах расположились спартанские гарнизоны. Но местные жители вскоре почувствовали суровость строя, которым прежде так восхищались издалека, и популярность Спарты стала падать. Ее господство после победы в Пелопоннесской войне оказалось очень непродолжительным. Один город за другим стал изгонять спартанцев, возвращая себе прежнюю свободу.

Глава 6      КАК ПОЯВИЛАСЬ ДЕНЕЖНАЯ ЭКОНОМИКА

В начале нашей книги мы уже говорили о том, что сообщества людей обменивались между собой ценностями с тех пор, как появился сам человек. Постепенно  среди     предметов,  предназначенных     для  обмена,  стали  выделяться

32


наиболее ликвидные - то есть такие, которые легче было обменять на любой другой товар. Это могли быть ткани или связки птичьих перьев, океанские раковины или слоновая кость. У приморских народов самым ликвидным товаром была, конечно же, сушеная рыба, у земледельческих - мера зерна, у скотоводов - голова скота, в Древней Руси, богатой лесами, - шкурки белок и куниц и т.д. Эти товары служили обменным эквивалентом, а значит, фактически они уже выполняли одну из функций современных денег - были средством обращения. Но и в первобытном, и в позднеродовом обществе все эти предметы в любой момент могли быть изъяты из обращения. Ничто не мешало использовать их и по прямому назначению: из раковин или яшмы сделать украшения, металлы пустить в переплавку, из шкурок сшить одежду, а сушеную рыбу - просто съесть.

Кажется очевидным, что самым удобным средством обмена были драгоценные металлы - золото, серебро, медь. Они ценились не только за свою красоту и редкость -с незапамятных времен их почитали как земное воплощение солнечных и лунных богов. На небольшой самородок или слиток можно было выменять целое состояние. Важно и то, что они не портятся и легко делятся на части, не теряя при этом своих качеств.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.