WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

Первый вопрос, который я хочу вынести на обсуждение: как далеко мы продвинулись к рынку Я бы сказал так: если до рынка 100 шагов, то сколько мы прошли По моей оценке около 25. Для того чтобы пройти к рынку надо решить две взаимосвязанные, хотя во многом и последовательные задачи. Первая, относительно простая, - перейти к равновесной экономике, чтобы производство и импорт покрывали платежеспособный спрос. На эту задачу я отважу 40 шагов, и здесь мы далеко продвинулись, хотя еще многих развитых рынков у нас нет. Нет еще рынка недвижимости, в зачаточном состоянии рынок корпоративных акций. Да и рынка товаров фактически еще нет, из-за региональных барьеров общероссийского настоящего рынка еще нет. И благодаря этому Москва дороже Лондона. Не должно быть такого, чтобы в Белгороде, в двенадцати часах езды от Москвы, одни и те же товары в 3 раза дешевле, чем в Москве, их некуда девать, но при существующих порядках привезти их в Москву нельзя. Главная же задача продвижения к рынку - сформировать такой рыночный механизм, который был бы двигателем экономического прогресса, который заставлял бы увеличивать производство, снимать с производства старые изделия, ставить новые, внедрять технические нововведения, удешевлять продукцию, повышать эффективность и т.д. В решении этой главной задачи мы продвинулись еще очень слабо. Мы очень слабо продвинулись в настоящей приватизации, так как то, что мы называем приватизацией, во многом просто разгосударствление. Большинство акционерных обществ - это не эффективные собственники. Эффективные собственники - те, кто имеет деньги и может вложить их в предприятие, чтобы оно давало отдачу. А если вы имеете машину, но не имеете денег на бензин и ремонт, то она не эффективна. Тоже и с предприятиями. Поэтому предстоит серьезный этап приватизации, связанный с переходом к эффективной собственности. Только тогда могут возникнуть настоящие стимулы, от которых зависит рост. Кроме того, у нас осталась советская система заработной палаты - она непомерно низка и не может служить стимулом. В этом плане нам предстоит еще много сделать.

Второй вопрос. Возможно ли было избежать такого глубокого социально-экономического кризиса при переходе к рынку Я думаю, что это было невозможно. Причем, по трем причинам кризис неизбежно должен был быть глубоким. Во-первых, мы начали переход к рынку, когда уже был серьезный кризис централизованной системы. Во-вторых, мы начали переходить к рынку одновременно с распадом Советского Союза, что привело к разрыву многих традиционных связей и т.д. В-третьих за 70 лет предшествующего периода у нас сформировалась деформированная экономическая структура, коренным образом отличающаяся от структуры, которая может функционировать на рынке, и мы должны были при переходе к рынку проводить конверсию огромного военного сектора, что само по себе крайне тяжело. Мы должны были резко сократить многие гипертрофированные отрасли тяжелой промышленности - СССР производил тракторов в 7 раз больше, чем в США. Зачем на экономику, в четыре раза меньшую, чем в США выплавлять 165 млн т стали, когда США выплавляли 70. Можно привести массу подобных примеров. Естественно, эти гигантские структурные перекосы не могли не сказаться на глубине кризиса. Я считаю, что стратегический путь - путь радикального реформирования быстрыми темпами был в целом правильным. Но в осуществлении этого курса не была проявлена достаточная последовательность, и поэтому мы находимся там, где находимся.

Легко быть умным задним числом, но, с моей точки зрения, мы могли бы пройти за этот период в два раза больше. И могли бы с 1994 г. уже идти по восходящей, а не по кризисной кривой. Это связано с тем, что мы были недостаточно последовательны в проведении курса на стабилизацию и либерализацию. Я хочу отметить наиболее критические точки на пути протяженностью в пять лет. В 1-ом полугодии 1992 г. была допущена очень большая ошибка, что не индексировались сбережения населения, которые могли бы быть заморожены, а потом по мере экономического роста размораживаться. Это во многом лишило приватизацию денежного источника. Мне кажется, что искусственно было сдержано осуществление малой приватизации, приватизации жилья, частично земли. Это можно было делать с конца 1991 г. Тогда бы цены в первом полугодии 1992 г. не выросли бы так сильно. Это случилось потому, что либерализация цен проходила только на базе государственных магазинов, если бы к тому времени существовали частные магазины, цены бы так не выросли. Не нужно было ждать утверждения программы всей приватизации для того, чтобы начать частичную приватизацию. В первой половине 1992 года произошло всеобщее обнищание и к середине 1992 года пришлось повышать зарплату сразу во многих секторах. В то время, как это необходимо было сделать начиная с марта 1992 года. То же самое и с неплатежеспособностью. Уже в марте-апреле было ясно, что она нарастает как снежный ком, что привело к росту дефицита бюджета и т.д. По этой причине начался 2-ой тур инфляции. Ведь инфляция в мае 1992 г. упала почти до 8%, как это и намечалось, а в сентябре она стала резко увеличиваться. Был потерян весь 1993 год. Новое правительство обучалось, оно вначале не понимало, что инфляция подтачивает производство и наибольший обвал производства произошел не в 1992, а с конца 1993 г. и в 1994 г. из-за просчетов в политике. К этому привели необъективные обстоятельства, связанные с факторами, о которых я говорил раньше.

Можно было больше сделать и для укрепления связей между бывшими союзными республиками. Эйфория от сепаратизма прошла, можно было создать условия для наращивания экономических связей. Затем в апреле 1994 г. большая денежная эмиссия, затем “черный вторник”, который перечеркнул все надежды и опять на год отложен подъем. В 1996 г. - президентская избирательная компания, совершенно бездумная политика по линии ГКО, огромные процентные ставки, - еще на год отложено повышение, и известные бюджетные проблемы.

Теперь мы надеемся, что этот год будет первым годом, когда будет хотя бы 1% роста. Такая возможность есть, но: перенапряженный бюджет, огромная неплатежеспособность предприятий (70-80% всех сделок - фактический бартер), существующая система налогообложения. Все это не дает возможности слишком оптимистично смотреть вперед, если названные мной факторы не будут устранены. Одной из ключевых проблем, мне кажется, является порочность налоговой системы, которая 92% налогов и сборов берет с бизнеса и только 8% с населения. Поэтому такие непомерные налоги с бизнеса не стимулируют рост, а с населения так мало берется потому, что структура зарплаты у нас не рыночная, а ее уровень крайне низок и т.д. Нужно понять, что мы находимся в очень глубокой яме. Я считаю, что цифры мирового банка, согласно которым производство валового национального продукта на душу населения в России в размере 2200 долларов с небольшим, занижены не менее чем в 1.5 раза. По моим прикидкам у нас около 4 тыс. дол. на душу населения, а если учесть довольно большой теневой сектор, то и больше. Многие серьезные западные специалисты считают, что с учетом теневого сектора у нас уже начался экономический рост. В виду того, что у нас пусть и 4 тыс. дол., а в США 25 тыс. дол., в развитых европейских странах - 20 тыс. дол., мы должны развиваться более существенными темпами, чем развитые страны. Мне очень нравится цитата из Адама Смита, которая выбрана девизом этой конференции: “Низкие налоги”. Я считаю, что самыми важными нашими задачами на сегодняшний день являются: проведение нормальной приватизации, налоговая реформа, реформа заработной платы, приведение ее к рыночному виду, совмещение ее во времени с реформой жилищно-коммунального сектора, пенсионного обеспечения, здравоохранения. Люди из своих доходов должны обеспечивать свое будущее. И, конечно, изменение всей системы государственного регулирования с точки зрения стимулирования. Мне кажется, что мы сейчас по некоторым позициям заходим в тупик. Коротко остановлюсь на этих проблемах.

Первое. Наше государство в принципе не способно обеспечить пенсионеров страны. У нас 37 миллионов пенсионеров и расходы на уровне 16% ВВП, как в Польше, будет означать, что пенсионер будет получать пенсию ниже зарплаты молодого рабочего, что совершенно несправедливо. Во всех странах пенсионеры более богаты, имеют больше сбережений, чем работающие люди - они всю жизнь копили деньги на пенсию, они ее отработали.

Второе. Государство в принципе не сможет собрать налоги при тех ставках которые существуют на сегодняшний день, либо нужно закрывать целые отрасли.

Третье. Государство в принципе не в состоянии изменить в сторону улучшения наши показатели здоровья и жизни. Мы по расходам на здравоохранения, измеренного в долях бюджета, находимся в самом низу списка из 100 стран. У нас идет депопуляция населения, смертность от болезней сердца, связанная с некачественностью медицинского обслуживания, у нас выросла на треть.

Четвертое. Местные власти не могут содержать жилищный фонд и коммунальное хозяйство за счет бюджета, население должно платить за свое проживание, а не государство.

Для изменения этих ключевых параметров нам нужна социальная реформа. У меня не складывается впечатление, что подготовлены предложения по социальной реформе достаточно радикальные для того, чтобы изменить положение. Для относительно бедной страны, которой является Россия по уровню дохода населения, у нас совершенно непомерен разрыв между бедными и богатыми, и связано это с пороками социальной политики.

Все же я считаю, что худшее позади, хотя предстоит пройти через целую полосу достаточно радикальных реформ в разных областях, чтобы выйти на широкую дорогу. Чувства успокоенности нет. Мы депрессируем на нижней точке кризиса после двойного падения, сравнимого только с великой депрессией 1929-1933 гг. Ничего подобного с крупными странами в мире никогда не происходило. Депрессируя или стагнируя на этой нижней точке кризиса нельзя говорить о стабилизации.

А. Нечаев

Президент Российской финансовой корпорации

У нас за последние годы произошло закономерное явление - резко набрала силу бюрократия. У нас сильная бюрократия притом, что у нас слабое государство. Может быть одной из удачных предпосылок для реформ 1992 г. было то, что они происходили в ситуации, когда государства практически не было. Поэтому мы были обречены на решения, которые не требовали сильной государственной власти, что позволяло осуществлять многие достаточно смелые меры по либерализации экономики и не встречать сопротивления бюрократии. Бюрократии как бы и не было. Поэтому можно было говорить о массе недостатков, но единственное в чем нельзя было обвинить наши решении - это в недостатке политической воли. Ее как раз было в избытке. И это ровно противоположная ситуация тому, что мы наблюдаем сейчас. Я убежден, что желанием понравиться всем наше правительство прохлопало три года и фактически те реформы, которые должны были последовать за первыми либерализационными шагами 1992 г.: военную реформу, пенсионную, структурную, реформу жилищно-коммунальной сферы. Фактически ни одна из них не была начата и продекларирована.

Я просматривал газетные вырезки за 1992-1993 г.. Одна из статей называлась “Нечаев обещает 10 образцово-показательных банкротств”. Я если и испытываю вину за что-то содеянное нами в течении трех лет, то только за две вещи. Первое, за то, что мы сразу не либерализовали цены на нефть, и второе за то, что не знаю, обещали ли мы эти банкротства, но за то, что мы их не провели, я испытываю угрызения совести. За последующие четыре года, несмотря на все запугивания со стороны ВЧК, ничего в этой сфере практически сделано не было. Отсутствие воли применить цивилизованный механизм банкротства - это одна из причин, что не идет реформа на микроуровне и не осуществляются структурные реформы.

Еще несколько иллюстраций в подтверждение двух тезисов о том, что у нас крайне неблагоприятные условия для бизнеса и слабое государство при сильной бюрократии. Тот бюджетный кризис, который мы сейчас наблюдаем и связанная с ним налоговая ситуация. Я не буду говорить долго о налоговой системе, только отмечу один момент. Часто используется тезис, что у нас уровень налогов не выше, чем во многих западноевропейских странах. Но при этом не надо забывать, что экономика переходного периода требует существенно больше инвестиций и больших возможностей для предприятий их осуществлять, и поэтому нужно оставлять им больше средств. Но на самом деле это неправда. Был проведен анализ, который показывает, что если не сравнивать “в лоб” налог на прибыль, НДС и т.д., а взять всю совокупность налогов и условно их пересчитать в налог на прибыль, то у нас уровень налогообложения в 1.5 раза выше, чем в европейских странах. И, главное, такой уровень налогообложения автоматически предполагает, что налоги не будут собраны. Правило, которое любят приводить о зависимости уровня собираемости налогов от уровня налогообложения трактуется с точностью до наоборот - мы не будем понижать налоги, так как мы их все равно никогда не соберем. Это такой старый госплановский дух: побольше попросишь - поменьше дадут, но все-таки дадут. Та же ситуация и в налоговой системе.

И совсем уже абсурд с тем, что происходит с уклонением от налогов. Система штрафов, которая у нас существует за уклонение от налогов, понуждает идти человека до конца, вынуждает его на взятки, на преступления. Так как даже при спорной ситуации налоговая инспекция сделала вывод, что вы неправильно посчитали свою прибыль и неправильно заплатили налоги, то с учетом всей системы пени, штрафов и т.д. вы платите в семикратном размере. В переводе на иной язык это означает, что если вы недоплатили налог, то государство вас как бы прокредитовало. Хорошо бы жили сейчас те банкиры, у которых брали бы кредиты под 700% годовых. Если вы переплатили, то вам ничего не платят, никаких процентов не начисляется. Сама система построена таким образом, что она не может собрать налоги. Причем об этом как бы все знают, но ничего не происходит.

Еще один момент, который свидетельствует о слабости государства - это полностью упущенный контроль над естественными монополиями. В этой сфере, т.е. как раз там, где государство и должно действовать, там оно действует как раз очень слабо. МПС забрал весь тот прирост, который могли получить предприятия за счет постоянного снижения экспортного тарифа. И более того, динамика роста тарифов на железнодорожные перевозки существенно опережает динамику общепромышленного индекса цен. И это поставило целые отрасли, целые регионы, помимо других факторов, на грань выживания. И это при том, что создан целый правительственный орган по контролю за естественными монополиями.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.