WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |

Вторая группа - это страны, которые пережили экстремально тяжелый кризис в условиях перехода, часто связанный с анархией или войной, гражданской или внешней; страны, в которых произошло резкое снижение уровня государственных доходов и расходов, где часто было значительным падение производства, где на фоне этих процессов произошло существенное снижение де-факто или де-юре государственных обязательств. Короче говоря, где сам по себе тяжелый социально-экономический кризис не только проложил дорогу стабилизации доходов на уровне около 6-7% ВВП, как в Грузии, но где и де-факто к этому оказались приспособленными структуры обязательств государства. Вне зависимости от того как это шло, более организовано и по этому гораздо более мягко как в Армении, или менее организовано и более жестко, как в Грузии, но реально произошли радикальные изменения в объеме обязательств государства в области здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения и т.д. В Армении именно острота кризиса без всякого сомнения послужила фоном, позволившим этой стране первой начать серьезные изменения в пенсионной системе, повысить пенсионный возраст, резко повысить долю платности в здравоохранении и т.д. А в Грузии тоже самое происходило во многом де-факто.

И наконец, третья группа включает страны, в которых расходы расширенного правительства стабилизировались на уровне близком к 30-35% ВВП. Это группа, в которую входят такие страны как Румыния, Украина, Россия, страны Балтии - вот это наиболее характерные примеры этой промежуточной группы. Здесь стабилизировать долю государственных доходов на уровне вышеградской группы, во многом позволяющей обеспечить социальные обязательства традиционные для социализма, не удалось, но кризис носил не на столько экстремальный, не настолько острый характер, чтобы эти обязательства были де-факто или де-юре пересмотрены государством или обществом. Где-то это удалось в большей степени, например в Балтии. А вот Россия и Украина - типичные примеры такой промежуточной ситуации. Совершенно очевидно, что мы в ближайшее десятилетие никогда не сможем мобилизовать доходы, на уровне вышеградской группы, и очень трудно себе представить как нам реализовать набор социальных реформ, которые привели бы объем наших бюджетных обязательств в соответствие с нашими реальными финансовыми возможностями. Именно здесь стержень сегодняшних российских экономико-политических проблем.

В чем причины существенной разницы в возможностях налоговой системы На мой взгляд они носят скорее не технический, а социально-экономический характер. Исследователи давно обращали внимание на позитивную связь возможностей наращивания доли налогов в ВВП с уровнем национальной, социальной и культурной гомогенности соответствующих обществ. Скандинавские государства оказывались способны мобилизовать столь высокую долю ВВП в налогах, потому что они всегда были обществами с высокой социальной солидарностью, обществами национально и культурно гомогенными. Именно это позволяло им повышать до аномально высоких пределов доли налоговых изъятий в ВВП. Это же проложило дорогу к долгосрочным проблемам в развитии, потому что оказалось, что за этими высокими возможностями изъятия налогов следует и давление по наращиванию расходов, а потом эти расходы оказываются на уровне явно несовместимом с устойчивым ростом, при этом их очень трудно сократить. На самом деле страны вышеградской группы обладают теми же характеристиками (при более низком уровне развития, естественно), которыми обладали скандинавские страны - это все национально-гомогенные, культурно-однородные государства, со сравнительно высоким уровнем развития, которым удалось достигнуть консенсуса по ключевым вопросам экономической политики, что и проложило дорогу к возможности такой мобилизации налогов. В России, являющейся страной большой, культурно неоднородной, плюс к тому же федеральной, рассчитывать на такую аномально высокую для рыночных экономик долю налоговых изъятий значило бы просто закрывать глаза на реальность. Здесь надо понять, что уровень налоговых изъятий носит структурный, а не технический характер, его нельзя достичь на основе просто улучшения работы налоговой службы, введения двух дополнительных налогов и т.д. Он задан структурой общества. Это не значит, что не надо совершенствовать работу налоговой службы, надо безо всякого сомнения, просто надо заранее понимать, чего ты можешь добиться. На самом деле, именно из-за возможности мобилизовать столь высокий уровень налогов, вышеградские страны при всей их социальной стабильности, при всем несомненном успехе реформ, как мне кажется, сталкиваются с очень непростыми проблемами роста с точки зрения долгосрочной перспективы. Мы все прекрасно знаем, что долгосрочный рост тесно связан с нормой сбережений в ВВП, а также норма сбережений в ВВП отрицательно связана со степенью щедрости финансируемых государством социальных расходов, в частности пенсионных систем.

Во многих странах вышеградской группы, особенно в Польше, последняя находится на аномально высоком уровне, которого вообще не бывает в странах этого уровня развития. Польша сегодня тратит на пенсионную систему 16% своего ВВП, норма для ее уровня развития должна быть в районе 5-8%. В условиях экономического роста, низкой инфляции, относительной стабильности внести изменения в соответствующие обязательства государства может быть и необходимо, но политически крайне сложно и вряд ли реально. Недавно я имел честь присутствовать на конференции, которую проводили профессора М. Домбровски и Л. Балцерович. Эта проблема там является ключевой и обсуждаемой наиболее широко, и мне кажется, что все понимают, что эту проблему решать надо и вместе с тем все понимают, что решена она не будет. Но эта проблема чуть другого уровня, чем те вопросы, с которыми сталкиваемся сегодня мы. Суть наших проблем предельно проста: есть верхний уровень доходов расширенного правительства, который достижим после социализма в России. Он, видимо, предельно близок к доходам расширенного правительства 1996 года, можно спорить лишь о том, может ли он быть на 1% больше или на 1% меньше, но крайне нереалистично полагать, что его можно увеличить на 10-15%. Общий объем государственных обязательств, зафиксированный в действующих нормативных актах, превышает эти доходы примерно на 15%. Их невозможно профинансировать, значит есть только два выхода из этой ситуации: либо мы сумеем провести набор реформ, позволяющих соотнести наши обязательства с реальными доходами, что означает, естественно, реформа системы социальной поддержки, реформу жилищно-коммунального хозяйства, пенсионную реформу, существенные преобразования в образовании и здравоохранении, военная реформа, реструктурирование угольной отрасли, аграрную реформу и т.д. Либо мы будем продолжать постоянно иметь нынешнюю предельно нестабильную ситуацию, при которой бюджет принимает обязательства, потом их не выполняет, являясь сам источником неплатежей в экономике, серьезных социальных конфликтов, что постоянно держит страну в положении вялотекущего кризиса. Надо понять, что главная проблема сегодняшней российской эпохи в том, что у нас вялотекущий, но хронический кризис, из которого труднее всего выбраться.

Бюджет 1997 года повторяет судьбу бюджета 1996 года, это прекрасно известно всем участникам бюджетного процесса, начиная с Министерства финансов и заканчивая парламентом, нет ни одного человека, для которого это было бы секретом. Все прекрасно знают, что бюджет не будет профинансирован; все прекрасно знают, что в первую очередь это ударит по образованию и здравоохранению, все делают вид, как будто этого не знают. Вчера мы приняли бюджет и все как в детском саду, завязав себе глаза, говорят: “А мы этого не видим.” А не видят потому что не хотят видеть, иначе надо будет говорить правду, тогда надо начинать готовить, принимать некие серьезные решения, которые всегда тяжеловаты политически. А политической воли на такие решения пока нет. Есть самый неприятный способ выйти из этого тупика: например, снова начать в массовых масштабах печатать деньги, дойти до гиперинфляции, потом стабилизировать финансы на уровне гораздо более низкого равновесия, соответственно пройти через кризис столь тяжелый, что он заставит пересмотреть социальные обязательства, как в Грузии или Армении. Но, честно говоря, таких экспериментов в нашей стране мне бы очень не хотелось делать. По-моему, за последние 90 лет она уже прошла через все эксперименты. В этой связи ключевой вопрос с точки зрения экономической политики в России - это вопрос о том, смогут ли органы власти посмотреть правде в глаза. Будут ли они готовы реализовать меры абсолютно необходимые даже не для начала экономического роста - это сегодня не главный вопрос- а для реструктурирования всей бюджетной сферы к реальным доходам, которые может иметь российское государство. Без этого мы будем иметь постоянный социальный кризис и постоянный кризис государственности, подрывающий доверие к существующей государственной власти, и неизбежно прокладывающий дорогу к власти безответственным популистам.

Г. Багратян

Премьер-министр Правительства Армении в 1993-1996 годах

Я постараюсь кратко пересказать то, о чем мы думали в течение семи лет, почему так думали, и почему поступали тем или иным образом. Мне кажется, что основная черта социалистического общества, советского общества, была в том, что функции развития находились в руках государства. В какой-то степени после 1917-го года в системе хозяйствования России было сделано ровно два шага назад, в две предыдущие исторические эпохи. Так как функции развития, находящиеся в руках у государства, свойственны только рабовладельческому обществу.

Только в этом обществе все памятники были профинансированы из бюджета. Уже в средневековье строительство храмов или крепостей финансировалось субъектами более низкого уровня - князьями. Дерегулирование функции аккумулирования средств, которые должны быть направлены на развитие общества, на более низкий уровень - это вне сомнения прогресс человеческого общества. В индустриальном обществе это уже функции какой-либо компании. Скажем, первая московская электростанция, построенная в 1886 году, была профинансирована частной компанией. Туда не направлялись деньги даже московского городского правительства. Общество, которое складывается в конце 20 века, - это общество, в котором источником развития будет социальный субъект - человек. Государство, отдельные регионы, компании, так называемые коллективы, человек - вот основные источники развития индустриального общества. Отсюда и все процессы демократизации и либерализации. Отсюда вытекает и феномен того, что демократия и централизация ресурсов совершенно различные понятия. Тот же Древний Рим наибольших успехов добивался, даже во внешней политике, в период наибольшей демократизации в римском обществе. В этом обществе шел постоянный спор между либералами и социалистами или тогдашними коммунистами. Источником споров всегда было сокращение дефицита бюджета. Будут или не будут дотации на хлеб, будут ли легионерам розданы очередные земли. Вы знаете, что Цезарь был самым большим либералом, но иллюзия, что эти вопросы легче решить присвоив себе титул и полномочия монарха, предопределили его судьбу. Упразднив сенат, Цезарь вынужден был сам принимать все налоговые решения. Вы видите, что все это имело место пару тысяч лет назад, без какой-либо разницы происходит и сегодня. После 1917-го года мы вернулись на две исторических эпохи назад, передав функции развития в руки государства. Государство решало кому что делать. Это и создает большую проблему для нынешних государств.

Вторая характерная черта советского общества - накопление есть функция бюрократии. Если государство определяет направление развития, то накопление есть функция, жестко управляемая бюрократией.

И, наконец, третья основная черта советского общества - сбережение есть функция государства. Осуществлялось это очень просто: людям раздавались деньги, цены были при этом фиксированы, сумма товаров умноженная на их цену заведомо была ниже, чем количество денег у населения, и не потому, что не было рынка и невозможно было добиться сбалансированности, этот вопрос пока оставим в стороне, это была просто политика. Политику в области сбережений определял принцип государственного распределения. Государство, когда ему не хватало денег, увеличивало заработную плату, оставляя цены неизменными. У населения возникал избыток денег, которые вкладывались в сбербанк. Государство распоряжалось этими средствами, в том числе финансируя и развитие. И, не случайно, когда мы пришли к власти, и люди уже с нас, в первую очередь, требовали вернуть деньги из сбербанков, - невозможно этого было сделать, - они были давно растрачены. Это была стройная логическая система, это не было случайностью, это не было ошибкой прежнего Госплана, а была жесткая логически взаимосвязанная структура: развивать общество по мере принятия государственных решений. Другими словами, экономические решения принимались на уровне бюрократа.

Отсюда и основная проблема наших реформ: мы должны были сделать так, чтобы экономические решения принимались на уровне производящих субъектов. Как этого достичь Если вы хотите “спустить” принятие решений об экономическом развитии на уровень хозяйственных субъектов, то на уровне каждого хозяйственного субъекта, вне зависимости от формы собственности, должна произойти та же демократическая реформа в коллективе, что и на уровне общества. В коллективы и в компании тоже к власти должны прийти демократы, либералы, независимо от того, были ли их предприятия приватизированы. У власти должна быть ответственность, смелость в принятии экономических решений. Смелость не быть популистом, не тратить столько, сколько не заработали. Ведь сейчас, когда в России существует 50 трлн задолженности по заработной плате, проблема переходит совсем в другую плоскость, более сложную. Если политической воли не хватает на уровне государства, и бюджет принимается сверх возможностей государства, то каждая компания принимает бюджет сверх своих возможностей в гораздо большей степени, чем это делает государство. На государственном уровне есть правительство и Дума, которые друг друга как то контролируют. А что же твориться на уровне компании Да там никто никому не осмеливается сказать, столько они заработали. Это и есть та проблема, которую очень сложно будет решить. Только ведение института частной собственности и дальнейшая правильная его эволюция в состоянии перевоспитать все общество.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.