WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

В сборнике представлены доклады участников международной конференции, проводившейся Институтом экономических проблем переходного периода при поддержке Фонда Форда. Конференция состоялась 25 января 1997 года в г. Москве. В ней приняли участие представители органов власти, известные ученые и экономисты-практики как из России, так и из стран Содружества; те, кто начинал экономические реформы в своих странах и те, кто их продолжает в настоящее время.

Задачу конференции организаторы видели в анализе опыта, накопленного в России и других странах членах-СНГ за пять лет реформ, а также в профессиональном обсуждении целей и путей пост-стабилизационного развития.

Основная полемика развернулась по вопросу о связи темпов экономического роста и уровня государственной нагрузки на экономику, о роле государства на этапе начала стабилизации.

Список выступавших:

В. Мау

заместитель директора ИЭППП

Уважаемые коллеги! Открывая конференцию, мне прежде всего хотелось бы поблагодарить всех присутствующих за желание принять участие в нашей дискуссии. Хочу напомнить, что это уже вторая конференция, предыдущая была чуть больше года назад, в декабре 1995 года. Я надеюсь, что традицию проведения конференций, подводящих итоги определенных фаз в развитии России и посткоммунистических обществ, мы будем продолжать и в дальнейшем.

В отличие от первой нашей встречи в этот раз мы предложили прежде всего сосредоточиться на опыте развития стран постсоветского пространства. Посткоммунистических вообще, но особенно постсоветских. Этим и определяется список основных выступающих, и, как вы видите по программе, даже наши коллеги из Центральной и Восточной Европы будут говорить в основном об их опыте работы в странах-членах СНГ.

Е. Гайдар

директор ИЭППП

Свое выступление я разделю на две части. К сожалению, часть времени мне придется потратить на изложение вещей, на мой взгляд, в высшей степени понятных, больше того, ставших тривиальными и, тем ни менее, постоянно вызывающих сомнения в России. Во второй части я постараюсь остановиться на вещах, которые мне кажутся более интересными, менее изученными.

На протяжении последних семи лет, если включать Восточную Европу, и пяти лет, если сконцентрироваться на территории постсоветского пространства, накоплен уникальный опыт проведения различных экономических политик. За это время постсоветские правительства возглавляли люди, являвшиеся и ярыми либералами, и откровенными коммунистами, пытались проводить политики дирижистские и либеральные. Постсоветское пространство видело и гиперинфляцию, и успешную и провалившуюся стабилизацию, и попытки проведения популистских экспериментов.

Сегодня мы имеем возможность опираться на весь этот богатейший опыт. Именно поэтому рассуждения о постсоциалистической трансформации неизбежно должны перестать носить умозрительный характер, должны ориентироваться на детальное изучение происходивших процессов. Без этого любые рассуждения о постсоциалистической трансформации сегодня просто смешны.

Если внимательно проследить за мировой литературой о постсоциалистической трансформации, за мнениями, которые высказываются, складывается впечатление, что сегодня исследователи скорее делятся не по политическим убеждениям, даже не по научным пристрастиям, они делятся на тех, кто реально изучал практику постсоциалистической трансформации и тех, кто этого не делал. Переход из одной группы в другую бывает очень простым. Например, еще в 1994 году, прекрасный американский экономист И.Эйдельман подписала, на мой взгляд, довольно сумбурное письмо группы российских и американских ученых по поводу постсоциалистической трансформации, отражающее хорошие намерения, и полное отсутствие понимания того, что на деле происходит. Потом она решила разобраться в реальном ходе постсоциалистической трансформации. И вот в 1996 году написала вместе с Д.Войтовичем блестящую статью о постсоциалистической трансформации. Эта работа содержит несколько очень интересных новых выводов, из которых, наверное, самый важный состоит в том, что основным параметром, определяющим уровень продвижения по пути либерализации и формирования частных институтов в постсоциалистическом пространстве, параметром перевешивающим все остальные, оказывается историческая протяженность социализма. Чем длиннее был социализм, тем менее развитыми оказываются частные и рыночные институты. Это перевешивает колебания в политике, разницу в тактике реформ и т.д. Это один из примеров, позволяющих перейти от абстрактных рассуждений к анализу реальной жизни, реального опыта.

К моменту начала постсоциалистической трансформации, по крайней мере в России, и в какой-то степени в мире, существовало три распространенных высказывания-тезиса, которые и сегодня, так как будто бы ничего не произошло за эти годы, повторяются в России. Первый - инфляция после социализма будет носить не денежный характер, она определяется структурными факторами, монополизацией экономики. Второй - невозможна финансовая стабилизация без стабилизации производства. И третий - необходимо сначала провести приватизацию, а уже потом либерализовать экономику. Если, скажем, в 1990 году, это был набор гипотез, нуждавшихся в проверке, то сегодня за нами семилетний, соответственно в постсоветском пространстве пятилетний опыт, который позволяет эти гипотезы однозначно проверить.

Первый тезис о не денежном характере постсоциалистической инфляции в полной мере опровергнут развитием событий. Темпы инфляции в постсоциалистических странах колебались очень сильно. Мы видели все - от гиперинфляции в Югославии до дефляции в Хорватии в 1994 году. Объяснить различия в - а) - национальных темпах инфляции, - б) - в сравнительных межстрановых темпах инфляции, апеллируя к любым не денежным параметрам, невозможно. Во всех случаях темпы роста цен определялись предшествующими темпами роста денежной массы с различными лагами. Лаги, это естественно, были больше в крупных странах с более развитыми финансовыми рынками, и они постепенно увеличивались в ходе трансформации экономики: например, в России с 4 месяцев примерно до 6 месяцев; они были короче в странах с меньшими объемами экономик и менее развитыми финансовыми рынками, таких как Украина, где лаг практически составлял один-два месяца. Но во всех случаях два фактора - инфляционная инерция и предшествующие темпы роста денежной массы позволяли с высокой степенью надежности предсказывать динамику инфляции. По крайней мере для инфляций, превышающих 40% (для высоких инфляций) эти закономерности действуют жестко. При более низких инфляциях возникают другие, более сложные проблемы - это хорошо известно из экономической теории. Но для высоких инфляций то, что они являются и после социализма денежным феноменом, сегодня установлено вполне определенно. Опыт постсоциалистических стран включает несколько примеров резкого ускорения денежного обращения, в ряде случаев связанных с введение национальных валют, но они определяли отклонение динамики инфляции от динамики денежной массы лишь на короткую перспективу (1-2 квартала). При анализе годовых интервалов связь роста денежной массы и инфляции очевидна.

Второй тезис. Связь роста производства и стабилизации не столь проста и однозначна. В подавляющем большинстве случаев инфляция была остановлена при продолжающемся падении объемов производства. И только после снижения инфляции ниже 40% годовых, начинался экономический рост. Если посмотреть на совокупность постсоциалистических экономик, мы увидим, что экономический рост обычно начинается на второй год начала реализации серьезной стабилизационной программы. Для России она начала осуществляться в 1995 году, экономического роста следует ожидать в 1997 году. Либо через год-полтора после снижения инфляции ниже 40-50% годовых. Эти процессы обычно совпадают. Разумеется и здесь зависимость не носит жесткого характера, мы не можем однозначно оценить факторы, которые влияют на лаги между финансовой стабилизацией и началом роста, ясно, что они не должны быть абсолютно одинаковыми для разных стран, но в целом, общая последовательность - сначала финансовая стабилизация, а затем экономический рост - в подавляющем большинстве случаев существует. Мы знаем три исключения из этого правила. Первое из них - это Армения, где экономический рост начался практически одновременно с финансовой стабилизацией в 1994 году. И, на мой взгляд, важнейшими факторами, позволившими появиться этому исключению, были факторы не экономические - это прекращение военных действий и ослабление блокады.

И было два примера в Восточной Европе, которые традиционно использовались в качестве доказательства того, что устойчивый рост может начаться до снижения инфляции ниже 50%. Один из них - Болгария, где экономический рост начался при инфляции в 120% годовых, и второй - Румыния, где экономический рост начался при инфляции больше 200%. Что касается Болгарии, вопрос в настоящее время мне кажется исчерпанным. В 1996 году после резкого свертывания производства, десятикратного падения курса национальной валюты и ускорения инфляции до 300%, снижения зарплаты до 20 долларов в месяц, вопрос об устойчивом экономическом росте в Болгарии снят с повестки дня. Что касается Румынии, здесь ситуация более сложная, но и здесь развитие событий в 1996 году - сочетание резкого ускорения инфляции и падение темпов производства заставляет, по меньшей мере, поставить под сомнение устойчивость румынского экономического роста. Во всех остальных случаях последовательность была общей, видимо эта закономерность достаточно жесткая и она действует в постсоциалистических странах.

И, наконец, третий тезис. Сначала приватизация экономики, потом - либерализация. В постсоветских странах были опробованы различные механизмы трансформации экономик. Единственное, что не было опробовано - нигде и никто не сумел сначала приватизировать экономику, а потом ее либерализовать. Такого случая экономическая история еще не знает. Разумеется это не является дефинитивным доказательством. Можно попытаться защищать тезис, что этого не было, но могло бы быть и должно было бы быть. Здесь остается предмет для дискуссий. Но нужно честно признать, что тезис о возможности и предпочтительности предварительной приватизации нуждается в серьезном доказательстве, его нельзя принимать как аксиоматичный, как нечто, что все знают и принимают на веру. Для подтверждения же противоположного тезиса нужно доказывать, что хотя этого никогда не случалось, это было - а)можно сделать; б) необходимо сделать. К тому же это желательно хотя бы один раз проверить на практике. Беда для сторонников этого подхода состоит в том, что число возможных случаев проверить на практике резко сокращается. К настоящему времени осталось только два объекта, где можно опробовать предлагаемую последовательность преобразования, это Куба и Северная Корея. Если ни там, ни там эта концепция не будет подтверждена, она видимо так и уйдет в экономическую историю как некая гипотеза, которая была высказана, но никогда не доказана и не подтверждена на практике.

Теперь разрешите мне подвести черту под этими, как мне кажется, достаточно ясными, тривиальными вещами, нуждающимися скорее не в научном обсуждении, а в разъяснении, и перейти к комплексу вопросов которые гораздо в меньшей степени изучены.

Сейчас в центр внимания в научной да и в политической полемике выдвигается вопрос о связи возможностей экономического роста с уровнем государственной нагрузки на экономику после социализма. В этой связи была высказана гипотеза, в том числе нашим коллегой и единомышленником по многим вопросам Андреем Илларионовым, суть которой состоит в том, что есть некая простая зависимость между возможностями экономического роста и государственной нагрузкой на экономику. Исследования, проведенные на мировых совокупностях, такой однозначной зависимости к настоящему времени не выявили. Исследования постсоциалистических экономик такой зависимости тоже не демонстрируют. Мы видим, что после стабилизации восстанавливают экономический рост и страны с аномально высокой государственной нагрузкой на экономику, я имею ввиду аномально высокой по отношению к их уровню развития (ВВП на душу населения) - Польша, Чехия, Словакия, Венгрия. Мы видим, что восстанавливают экономический рост и страны с аномально низкой государственной нагрузкой на экономику, такие как Грузия. Однозначно выявить подобного рода связь невозможно. Если мы посмотрим, что реально происходит с государственной нагрузкой на экономику в постсоциалистических странах, то увидим, что она претерпевает серьезнейшие радикальные разнонаправленные изменения в ходе либерализации, но затем стабилизируется на достаточно устойчивом уровне. Короче говоря, можно с существенной степенью вероятности предположить, что уровень государственных доходов и государственных расходов в экономике на второй год после стабилизации окажется устойчивым на предстоящую перспективу. При этом уровни государственной нагрузки на экономику оказываются весьма различными, в высшей степени различными для постсоциалистических стран. В этой связи, к настоящему времени можно выделить три группы постсоциалистических стран по уровню государственной нагрузки на экономику, во многом определяющей саму социально-политическую и социально-экономическую структуру постсоциалистического общества.

Первая из них - это группа, которую я условно назвал бы вышеградскими странами. Это страны которые на основе различных стратегий реформ сумели существенно либерализовать экономику и стабилизировать собственные финансы, достаточно жестко сократили уровень дотационной нагрузки на экономику, при этом создали эффективно работающую налоговую систему. Эти страны стабилизировали долю государственных доходов на уровне близком к 45-50% ВВП и стабилизировали государственные расходы на уровне близком к 50% ВВП. Это Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Словения.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.