WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

Здесь следует подчеркнуть следующие три элемента положения парламента в британской конституционной системе. Во-первых, парламент обладает исключительно широкими полномочиями, и принимаемые им законодательные акты являются обязательными для всей страны. Во-вторых, сильные позиции главы Кабинета, который обладает широкими полномочиями. В-третьих, довольно устойчивая политическая структуризация общества и парламента и связанная с этим система выборов, что, как правило, обеспечивает наличие абсолютного большинства в палате общин у формирующей правительство политической партии. Все эти три момента в совокупности создают благоприятные возможности для проведения последовательного и независимого от групп давления курса, в том числе и курса экономического.

Вопрос о конституционной и реальной роли главы Кабинета, о его способности и готовности в полной мере воспользоваться своими полномочиями, должен обсуждаться особо. Высокий потенциал авторитарного правления для британского премьера осознавался политической элитой этой страны, и поэтому во главе правительства здесь редко (во всяком случае, в нынешнем столетии) становились личности с ярко выраженными авторитарными чертами. Такое случалось лишь в условиях глубоких кризисов. И такого же рода лидер стал премьер-министром в обстановке начинавшегося системного кризиса конца 70-х годов.

Стиль нового руководства партией проявился уже в том, что М.Тэтчер впервые за десятилетия открыто выступила на всеобщих выборах с программой возвращения к нормальной рыночной экономике. Консерваторы обещали значительно снизить налоги; начать приватизацию национализированных отраслей; отказаться от государственного контроля за уровнем заработной платы в частном секторе; ограничить права профсоюзов, запретив забастовки солидарности, и ввести тайное голосование всех членов профсоюза на выборах в руководящие органы и по вопросу о забастовках; сократить расходы на государственный аппарат и укрепить правопорядок, увеличив расходы на полицию; восстановить международный престиж страны и модернизировать армию. Причем относительная непопулярность лидера партии9 не стала препятствием для получения консерваторами в мае 1979 года абсолютного большинства мест в палате общин.

Однако в первый период правления консервативного Кабинета премьер-министр часто оставалась в меньшинстве в своем Кабинете. Сильные конституционные позиции премьера позволяли нередко проводить решения вопреки мнению большинства министров, однако это формировало исключительно жесткий стиль руководства, о котором вскоре стали ходить легенды. «Совершенно ясно, что в ее взаимоотношениях с коллегами-министрами, государственными служащими и членами парламента от консервативной партии ее главным оружием был страх, который она внушала гораздо сильнее, чем такие политики, как Черчилль, Макмиллан или Вильсон», - пишет один из исследователей деятельности М.Тэтчер, причем являющийся сторонником ее деятельности как премьера10.

Необходимость и вместе с тем наличие парламентской поддержки является одновременно сильной и слабой стороной реформаторского потенциала британской политической системы. С одной стороны, наличие парламентского большинства у правящей партии создает политическую базу для осуществления экономических (да и любых других) реформ, поскольку при необходимости включается своего рода «машина голосования». Однако, с другой стороны, партия неоднородна, она отражает разные интересы, существующие в обществе, и британскому премьеру часто приходится балансировать между представителями различных группировок и центров силы. Стабильность партии может обеспечиваться путем компромиссов или авторитаризма. По какому пути пойдет премьер, зависит, как правило, и от личности главы Кабинета, и от характера вызовов времени.

Суть осуществленных под руководством М.Тэтчер экономических реформ достаточно подробно проанализирована в научной и политической литературе11, что позволяет нам не останавливаться здесь на этом вопросе более подробно. Значительная часть программы экономических и социальных реформ была реализована на практике. Здесь целесообразно обратить внимание лишь на некоторые моменты, существенные с точки зрения реформ в современной России.

Авторитаризм М.Тэтчер был сопоставим с авторитаризмом де Голля при всем, казалось бы, принципиальном различии конституционных систем двух стран. И хотя кризис во Франции преодолевался в основном через комплекс мероприятий в политической области, тогда как в Великобритании - в экономической, в последнем случае экономическая трансформация была поддержана соответствующей адаптацией политических механизмов.

Как сейчас можно судить, при М.Тэтчер произошло некоторое снижение роли Кабинета и отдельных министров. Хотя произошло это не сразу, а в ходе напряженной борьбы премьера. Идея реформирования всей системы исполнительной власти, разрабатывавшаяся в начале 80-х годов, не была реализована, и упор в выработке решений был сделан на группу экспертов, которым премьер-министр доверяла выработку стратегических вопросов экономических реформ. В эту группу входили независимые эксперты - экономисты (в том числе и университетские), финансисты, высшие менеджеры, которые никогда не занимали постов в правительстве (но потом нередко становившиеся членами палаты лордов). Члены этой комиссии отбирались и назначались лично М.Тэтчер. (Нетрудно увидеть здесь схожесть с комиссиями профессионалов де Голля). Позднее была создана сеть аналитических центров, связанных с разработкой программы экономических реформ правительства.

Роль членов правительства, напротив, существенно снизилась. Регулярно проводились реорганизации Кабинета с изменением состава государственных секретарей и министров и перераспределением портфелей между ними. Принципиальным условием пребывания в Кабинете была готовность поддерживать идеологию проводимых социально-экономических реформ12. При отсутствии необходимости заботиться об устойчивости коалиционного правительства следование такому принципу было вполне возможным, особенно по мере продвижения реформ вперед и появления первых политических, экономических и даже военных (победа в войне за Фолклендские острова) успехов. Для глубоких экономических реформ такое требование является и необходимым, поскольку иначе преобразования не смогут быть последовательными. В условиях же ограниченных временных рамок правительственного мандата результативность реформ оказывается под вопросом.

Существеннейшим элементов для Великобритании было, разумеется, преодоление влияния на политическую жизнь страны со стороны профессиональных организаций, которые к середине нынешнего столетия стали частью не только конституционного строя, но и системы институтов власти Великобритании. М.Тэтчер путем соответствующих законодательных актов и последовательной их реализации, добилась радикального изменения роли профсоюзов. В этом было существенное отличие британских реформ от французских, что явилось естественным следствием принципиально иной экономической и философской (и в этом смысле конституционной) доктрины, лежавшей в основе реформ М.Тэтчер.

Опыт Франции и Великобритании с точки зрения посткоммунистической России.

Оценивая роль опыта двух рассмотренных нами западноевропейских государств с точки зрения современных российских проблем, следует сделать по крайней мере две оговорки.

Во-первых, имеется существенное различие экономико-политических условий западных демократий, на протяжении столетий развивавшихся в условиях рынка и конкуренции, и современной России, имеющей слабые традиции демократии и практически не имеющей традиции института легальной частной собственности. Принимавшиеся во Франции и Великобритании экономико-политические решения, радикальные для этих стран, оказываются довольно умеренными в сравнении с переходом от тоталитаризма к демократии, от госрегулирования к рынку, от этатизма к конкуренции. Хотя, повторим, многие из этих задач решались и в рассмотренных западноевропейских странах.

Во-вторых, сами реформы в рассмотренных странах не были однозначными, и тем более однозначно успешными. Они вызывают противоречивые оценки не только политологов, но и экономистов. Особенно это касается реформ, осуществлявшихся под руководством М.Тэтчер. Характерно, впрочем, что интенсивность негативного восприятия реформ снижается по мере их отдаления от сегодняшнего дня. В этом отношении нетрудно заметить, что резкость тона в Великобритании по отношению к реформам М.Тэтчер значительно сильнее, чем в современной Франции по отношению к де Голлю и уж тем более не сопоставима с отношением в Германии к Л.Эрхарду, который стал для немцев символом национальной гордости. Однако реформы и де Голля, и Эрхарда воспринимались многими их современниками более чем негативно.

В-третьих, соотношение парламентаризма и авторитаризма. Весьма важным является вывод, что в авторитарной ситуации реформы легче начать, чем осуществлять. Для начала реформ требуется политическая воля. Однако в демократической стране необходимым условием устойчивого развития общества (в том числе и при движении по пути глубоких реформ) является обеспечение законодательной базы продвижения реформ, принятия законодательным корпусом на себя части ответственности за осуществляемый социально-экономический курс. Этот естественный для демократической системы парадокс разрешается всегда индивидуально и во многом зависит от политического искусства того или иного политика.

Тем не менее, при всех оговорках, опыт рассмотренных стран уместен для современной России, и ниже мы кратко сформулируем выводы, которые нам представляются с этой точки зрения наиболее важными.

Прежде всего, следует обратить внимание на такую особенность политической ситуации в России, как отсутствие консенсуса по базовым политическим вопросам развития страны. Раскол современного российского общества гораздо более глубок, чем в рассмотренные периоды французской и британской истории, где базовые ценности демократии и рынка не подвергались сколько-нибудь серьезному сомнению. Однако и на Западе для данной страны (и особенно для Франции) социально-политический раскол был субъективно весьма глубок, этот фактор не мог не учитываться при трансформации политической системы и формировании экономического курса. Рассмотренный опыт западноевропейских стран показывает, что политический консенсус постепенно воссоздается при наличии политической воли и последовательности проведения реформ. Развитие событий, правда, не гарантирует от новых острых кризисов (вроде событий 1968 года во Франции), но они находят форму своего разрешения в рамках существующего конституционного процесса. Другое дело политические лозунги, последовательность которых не является непременным атрибутом стабильности формируемой системы. Иными словами, практика свидетельствует о целесообразности разграничения политического и экономического популизма с различной оценкой возможного влияния того или другого на осуществление проводимых мероприятий. Тем более, что “французский тип” соотношения ролей президента и правительства позволяет в восприятии экономических агентов и электората институционально разделить чисто внешнюю (политическую) и экономическую составляющие деятельности исполнительной власти.

Правда, дистанцированность правительства от президента во французской конституции является большей, чем в России, где теоретически кабинет может обходиться без устойчивой поддержки его в парламенте. Однако проблема создания соответствующей коалиции среди законодателей является актуальной и в этом (российском) случае, но негативным моментом политического механизма здесь оказывается формирование коалиции фактической, без формальных обязательств образующих ее парламентских партий. Необходимость фактической коалиционности правительства вне формальных соглашений приводит к ослаблению последовательности экономического курса, а нередко и к выхолащиванию его реформаторского потенциала. Тем самым в тактическом отношении правительство оказывается в уязвимом положении, хотя юридически при наличии поддержки президента возможности Кабинета представляются исключительно широкими.

Экономическая проблематика в конституциях Восточной Европы

Конституционное право Восточной Европы обладает целым рядом особенностей регулирования социально-экономических процессов.

С одной стороны, конституции в целом гораздо более детализованы, чем более “старые” конституции развитых стран Запада. Одновременно они носят и более либеральный характер.

С другой стороны, на восточноевропейских конституциях лежит некоторая печать популизма, доставшаяся в наследство от старой эпохи.

Эти две характеристики и определяют в целом содержание конституций, создатели которых одновременно ставили целью не допустить возвращения тоталитаризма и не всколыхнуть волну массового возмущения уменьшением социальных гарантий.

Предметом нашего подробного рассмотрения станет конституционное законодательство трех быстро развивающихся восточноевропейских государств, а именно Польши, Чехии и Словении.

Ограничения популизма и лоббизма

Ограничения в области денежной и бюджетной политики

Регулирование денежно-бюджетной сферы в указанных выше странах носит достаточно общий характер.

Во-первых, провозглашается независимость Центрального банка. Однако каждую страну отличают в этом вопросе некоторые особенности.

Конституция Польши прямо утверждает, что “Национальный Банк несет ответственность за стоимость польской валюты”. Такое же положение содержится и в Конституции Чехии.

В то же время положение ЦБ Словении более слабое. Банк не только не имеет четко поставленной конституционной цели, но и слова о независимости (“самостоятельном осуществлении деятельности”) смягчаются оговоркой, что банк “несет ответственность” перед Государственным собранием.

При этом необходимо заметить, что различие в конституционном статусе не оказало влияние на реальную степень жесткости денежной политики.

В Польше же ЦБ координирует свою деятельность с правительством. Так, ЦБ обязан предоставлять сейму основные положение денежной политики “одновременно с предоставлением советом министров проекта бюджетного закона”.

Во-вторых, устанавливаются некоторые правила относительно бюджетного процесса.

Так, в Польше и Словении право законодательной инициативы относительно бюджетного проекта принадлежит исключительно правительству.

Конституция Словении запрещает осуществление каких-либо расходов или получение доходов, прямо не предусмотренных бюджетом.

Кроме того, устанавливается механизм действий Кабинета при отсутствии бюджета. Финансирование осуществляется на основе существующего проекта бюджета (Польша) или по предыдущему бюджету (Словения).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.