WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Наиболее очевидной и наиболее болезненной была проблема цен. Вопрос резко обострялся в связи с быстро прогрессировавшим разрушением товарного рынка в результате неадекватного расширения прав предприятий и их коллективов. После продолжительных колебаний правительство решило действовать в соответствии с потребностями времени, то есть демократически. Премьер решил «посоветоваться с народом» относительно перспективы повышения цен и объявил об этом во всеуслышание как о готовящейся мере. В данном случае даже не столь важно, чего в этом шаге было больше: уверенности в наличии безграничного кредита доверия, в эффективности демократических процедур — или, напротив, неуверенности правительства, стремления любой ценой уйти от ответственности за непопулярные действия. Главное, что последовавшая за этим объявлением реакция была совершенно не такой, какую ожидало руководство страны: произошел резкий скачок спроса, и товарный дефицит из явления просто распространенного в считанные дни стал тотальным. А в добавление к этому правительство вдруг обнаружило, что от былой популярности его не осталось и следа. Ответ правительства был столь же понятен в терминах краткосрочной политики, как неадекватен стратегически и самоубийственен экономически: пересмотр цен был отложен, и стало ясно, что это правительство на него больше не решится.

2.4 Экономический кризис как кризис власти

Для развития социально-экономической ситуации в СССР на рубеже 80-90-х годов были характерны три важные особенности:

- постепенное углубление экономического кризиса;

- быстрая “структуризация” социально-политического пространства с оформлением разнообразных групп интересов;

- возникновение полицентризма политической власти при быстром нарастании конкуренции между различными властными институтами за контроль над развертыванием социально-политических процессов.

Все эти особенности взаимосвязаны. Углубление экономического кризиса ускоряет дезинтеграцию политического пространства, которая становится не просто специфической чертой, но и одним из основных факторов дальнейшего развития экономических процессов. А претендующий на представительство интересов всех и потому слабеющий центр шаг за шагом уступает свои полномочия возникающим или реформирующимся политическим структурам, которые демонстрируют готовность более точно отражать потребности тех или иных групп интересов.

В этой ситуации существенно трансформируется деятельность союзного правительства. Его политику отличают три основные характеристики. Во-первых, реактивность, то есть ограниченность действий лишь реакцией на возникающие текущие проблемы, кризисы и противоречия, оборотной стороной чего оказывается отсутствие стратегического подхода при оценке ситуации и принятии решений. Во-вторых, доминирующим мотивом при принятии решений является стремление удержать в своих руках власть, причем и в этом случае краткосрочные мотивы явно превалируют. В-третьих, политические решения принимаются слабым правительством, причем слабость его известна практически всем другим участникам политической борьбы, что объективно еще более укрепляет их позиции в противостоянии с официальной центральной властью (или в торге с ней).

Руководство СССР признало наличие экономического кризиса. Однако это не привело к ослаблению популизма его деятельности, хотя и изменило характер этого популизма. На протяжении 1986-1989 годов центральная власть, принимая явно популистские и опасные решения, все-таки была убеждена в их экономической и социальной эффективности, жизненной необходимости и оправданности. Тогда ее действия вытекали из достаточно ясной и в своей логике обоснованной программы. Теперь же неуклонно теряющее авторитет правительство стало принимать популистские решения, вполне осознавая их экономическую опасность. К тому же политические решения принимаются согласно логике противостояния другим органам власти без какой бы то ни было конструктивной антикризисной программы, не говоря уже о программе реформ.

Особенно ярко это проявлялось в противостоянии союзной и российской властей в 1990-1991 годах. Все решения как одной, так и другой были продиктованы политической логикой. Экономическая политика оказывалась не более, чем равнодействующей политического противостояния, а экономика становилась заложницей политической борьбы. Прежде всего это нашло отражение в потере контроля за государственным бюджетом. В специфических советских условиях рассматриваемого периода начинается “война за бюджет”: союзные республики отказываются перечислять налоги в федеральное казначейство и настаивают на переходе к одноканальной системе сбора налогов при усилении собственного контроля за расходами руководства СССР.

Еще более острой оказывается борьба за налоговую базу, то есть за подконтрольность предприятий союзному или республиканскому руководству. Стремясь заручиться поддержкой предприятий и при приближении дефицита бюджета к 10% ВНП, правительства СССР и России, как бы соревнуясь друг с другом, принимают ряд решений о снижении налогов для тех, кто будет находиться в их юрисдикции. Экономическая эффективность подобной деятельности оказывается нулевой, если не отрицательной, поступления в бюджет в реальном выражении неуклонно снижаются. Тем более, что предоставление предприятиям в ходе этой борьбы значительной свободы в установлении оптовых цен не сопровождается изменением розничных цен: с одной стороны, это значительно утяжеляет расходы бюджета, вынужденного субсидировать розничные цены, а с другой — оборачивается новым снижением налоговых поступлений, поскольку налог с оборота (один из основных источников госбюджета) является величиной, фиксированной в цене предприятия. А попытка выправить положение с федеральным бюджетом при помощи введения с 1991 года 5-процентного налога с продаж (привязанного уже не к оптовым, а к розничным ценам) проваливается буквально в первые месяцы, став лишь дополнительной демонстрацией исключительной слабости союзного центра22.

Аналогично развивается ситуация в сельском хозяйстве. Осенью 1990 года Совет Министров СССР в целях преодоления товарного дефицита принимает решение о повышении закупочных цен на продовольствие.. Однако оказалось, что оно только подрывало интерес сельхозпроизводителей к продаже своей продукции, так как для обслуживания текущего оборота и уплаты налогов теперь оказывалось возможным продать меньшее количество продуктов. Интересно, что аналогичное решение было принято Временным правительством России летом 1917 года. Судьба этого правительства хорошо известна.

Еще одной сферой противостояния центров власти была длительная дискуссия о том, кто возьмет на себя политическую ответственность за такую неизбежную меру, как повышение розничных цен (о сколько-нибудь серьезной либерализации цен говорить тогда не решались). Союзное правительство пыталось склонить руководителей союзных республик к принятию совместного решения, от чего последние, естественно, категорически отказывались. В конечном счете оно вынуждено было сделать это самостоятельно весной 1991 года, причем лишь после замены премьер-министра.

Параллельно в стране началась подлинная война программ осуществления экономических реформ (а затем — программ выхода из кризиса и реформ). Разные органы власти и связанные с влиятельными политиками группы экономистов активно занялись разработкой такого рода документов. Наиболее типичной для этого времени стала официальная программа союзного правительства, подготовленная под руководством Л.Абалкина. Ее авторы, признав наличие трех вариантов проведения антикризисных мероприятий и осуществления рыночных реформ (радикально-либерального, умеренного и консервативного), заявили о своей приверженности, естественно, второму пути. Умеренный вариант, отрицавший как быстрое вхождение в рынок через либерализацию и приватизацию, так и консервацию экономических отношений и усиление административных начал в управлении хозяйством, представлялся авторам наиболее разумным и оправданным. Этот путь избегал крайностей и, как и должно быть с “научно разработанными планами”, обещал наиболее плавное и наименее болезненное вступление в новое (в данном случае, рыночное) состояние общества. Этот план имел только один серьезный недостаток — в стране уже не было общественных сил (групп экономических интересов), готовых его поддерживать, а “правительство умеренных” практически исчерпало свой кредит доверия. Соответственно, сдвиг в сторону любого из альтернативных вариантов — не только консервативного, но и радикального — неизбежно должен был сопровождаться и сменой находящейся у власти команды.

Параллельно с программой Рыжкова—Абалкина в СССР формировались два принципиально различных подхода к преодолению кризиса. Их не следует отождествлять с какими-то конкретными, опубликованными и утвержденными документами, поскольку здесь речь идет прежде всего об обсуждавшихся в обществе концепциях, системах мер, которые можно и следует осуществить в первую очередь. Хотя некоторые из таких концепций были представлены и в “формально-программном” виде.

К началу 90-х годов практически сложился и был предложен политикам рыночно-либеральный вариант действий, основными компонентами которого были открытое признание необходимости приватизации собственности и в той или иной форме — либерализации цен. Наиболее четкое выражение эти позиции нашли в подготовленной под руководством С.Шаталина и Г.Явлинского программе “Пятьсот дней” (осень 1990 года) и программе рыночных реформ Е.Гайдара и его единомышленников (осень 1991 года).

Современное политическое противостояние двух последних политиков привело к утверждению в общественном сознании (и даже в среде экономистов) представления об альтернативном характере их программ, о том, что они предлагают противоположные пути стабилизации и вхождения в рынок. Между тем исходная разница между этими документами обусловливалась в основном лишь временем их написания. Программа “Пятьсот дней” разрабатывалась без особых надежд на немедленную практическую реализацию и рассматривалась скорее как политический манифест противостояния российских и союзных институтов власти, когда первые были склонны демонстрировать свой более “рыночно-демократический” характер. По этой же причине программе С.Шаталина — Г.Явлинского был присущ значительный элемент популизма и “всеохватности”, включая обещания провести реформы “без снижения жизненного уровня” и таким путем, чтобы от них выиграли все. Программа же Е.Гайдара формировалась в условиях, когда союзный центр рухнул и политическая ответственность оказалась переложена на российские власти; теперь они вынуждены были действовать, предпринимать практические шаги по осуществлению антикризисной программы и, соответственно, взятая ими на вооружение концепция носила более практический, технократический характер23.

Практически одновременно формировалась и принципиально иная модель, которую условно можно определить как “административную стабилизацию”. Вокруг нее сплачивались те социальные и экономические группы, которые в слишком быстром переходе к рынку видели угрозу стабильности своего экономического положения. Суть этого подхода состояла в остановке процессов политической демократизации или даже частичном повороте их вспять, повышении уровня управляемости в советском народном хозяйстве, наведении порядка (в том числе и макроэкономического). На этой основе предполагалось осуществлять меры по модернизации советской экономики. В известном смысле данный подход напоминал китайский (или вьетнамский) путь модернизации.

Важной особенностью названных программ была принципиальная готовность стоящих за ними политических групп взять на себя ответственность за их реализацию. Соответствующие политики, разумеется, осознавали опасность подобных действий для своей политической репутации. Однако понимание неизбежности выбора одной из альтернатив и наличие достаточно солидной социальной поддержки для каждой из них укрепляли позиции лидеров и побуждали их к более активным, наступательным действиям.

Первая попытка реализации более или менее последовательной антикризисной программы была предпринята в 1991 году с отставкой Н.Рыжкова и формированием Кабинета министров В.Павлова. Формально, в соответствии с поправками, внесенными в Конституцию СССР в декабре 1990 года, это был “президентский кабинет”, подотчетный непосредственно М.Горбачеву. Однако по своему политическому характеру это был наиболее независимый от Президента институт исполнительной власти, рассчитывавший прежде всего на поддержку консервативных сил во властных структурах и соответствующих социально-экономических группировок. М.Горбачев, после колебаний между разными политическими группировками, решил сделать ставку на консервативное (как ему представлялось, нереакционное) крыло в КПСС и советском руководстве, пойдя по пути “административной стабилизации”.

Сформированное в январе 1991 года новое правительство немедленно приступило к демонстрации своей силы и готовности к решительному наведению порядка, предприняв ряд достаточно бессмысленных, но политически громких шагов: от разгона демонстраций в Вильнюсе и Риге до обмена денежных купюр высокой номинации. Официально был провозглашен курс на поддержку военно-промышленных отраслей и вообще отечественного машиностроения с добавлением элементов ксенофобской риторики, вроде обвинений ряда западных банков в скупке советской валюты. За этим последовало давно ожидавшееся решение о повышении цен, которое при определенных условиях могло стать первым шагом к стабилизации товарного рынка. Законодателям был предложен ряд соответствующих законопроектов, предпологавших намерение следовать курсу на “регулируемое рыночное хозяйство”.

И, наконец, была предпринята попытка политической консолидации при помощи государственного переворота 19 августа 1991 года. Переворот, поддержанный довольно широким спектром политических сил (от коммунистов И.Полозкова до «либерал-демократов» В.Жириновского) происходил под лозунгами консолидации власти, стабильности и патриотизма при практически полном отсутствии у его лидеров социалистической или коммунистической риторики.

Поражение же августовского путча означало и поражение “административной стабилизации”. Между тем, экономическая ситуация все более обострялась. Единственной моделью, которая оставалась практически не опробованной и которая отвечала радикальным настроениям момента, была либерально рыночная. Она не была дискредитирована политически и опиралась на достаточно широкую политическую поддержку.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.