WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Глава

2

Логика и природа
экономического
кризиса в СССР

Посткоммунистическая трансформация вообще и посткоммунистическая трансформация России в особенности неразрывно связана с прохождением страны через глубокий экономический кризис. И хотя дискуссии о природе этого кризиса до сих пор являются чрезмерно политизированными, практически всеобщим является признание того факта, что радикальные реформы за рамками собственно социалистической (коммунистической) эпохи начались уже в условиях глубокого экономического кризиса.

2.1 Реформы позднего социализма

Попытки реформирования советской системы, предпринятые после прихода к руководству страной М. Горбачева в 1985 году, несомненно связаны с началом экономического кризиса в СССР. Если отвлечься от частностей и от политических обвинений (в предательстве социализма или отечества), в литературе последнего десятилетия можно найти несколько вариантов ответа на вопрос о причинах провала горбачевских экономических реформ и начала экономического кризиса в СССР. Причем рассматриваемые ниже позиции характерны как для зарубежных, так и для российских исследователей.

Во-первых, подход, характерный еще для “hard-liners” в советологии, в соответствии с которым идеи “улучшенного”, или рыночного, социализма являются полностью надуманными и нереалистичными. Единственной эффективной экономикой считается «нормальная», капиталистическая рыночная экономика, а потому реформы, направленные на улучшение, модернизацию социализма советского типа, обречены на провал. Наиболее последовательно эти идеи высказывались старшим поколением экономистов, анализировавших советскую экономическую систему1. Этому подходу близка и позиция Ф.Хансона, которая является менее идеологизированной и более аналитической, акцентирующей внимание на собственно экономических противоречиях советского социализма и на необходимости при его реформировании быть готовым ответить на ряд принципиальных (прежде всего институциональных) вопросов функционирования экономики. Однако их решение означало бы на практике выход за рамки собственно социалистической экономики в советском ее понимании — сколь бы широко эти рамки не растягивались идеологами и теоретиками “совершенствования хозяйственного механизма”2.

Во-вторых, значительная часть специалистов — “классиков послесталинской советологии” утверждала, что реформирование советской экономики является делом исключительно сложным и противоречивым, в процессе осуществления этих реформ приходится решать ряд задач, отчасти противоречащих друг другу, и потому в процессе реформирования неизбежно возникают трудности и временные ухудшения ситуации. Для успешного осуществления такого рода преобразований необходимы выдержка и постепенность3. Неготовность к этому (народа и/или политической элиты) вызывает лишь обострение кризиса и политической борьбы.

В-третьих, подход, акцентирующий внимание на ошибках М.Горбачева и его коллег, в результате которых итоги перестройки оказались значительно хуже, чем можно было ожидать4. Этот подход стал особенно популярен, естественно, уже после распада СССР и ухода в отставку М.Горбачева. Большинство советских и постсоветских интерпретаций, содержащихся в аналитических работах и мемуарах активных участников событий 1985-1991 годов, в основном повторяют аналогичную систему аргументов.

Наконец, в-четвертых, ряд авторов рассматривает начавшийся кризис как результат неудачной попытки советского руководства осуществить переход на более высокую ступень технологической системы, адаптировать социалистическую социально-экономическую систему к потребностям постиндустриальной эпохи5. Экономика не была способна адаптироваться к новым вызовам времени (прежде всего к новым технологиям), тогда как государственная власть в последний раз попыталась использовать свой уходящий корнями в индустриальную эпоху мобилизационный потенциал для прорыва за рамки индустриализма.

Все эти объяснения справедливы. И реформы были исключительно сложны, и ошибок было сделано немало. И сами идеалы “рыночного социализма” в конце 20 столетия были уже более чем призрачны. Однако призрачность цели не объясняет быстроту развала. И сложность проблемы не дает полного объяснения многочисленности ошибок. Слишком устойчив был “старый режим”, чтобы быстро развалиться из-за одной только некомпетентности его новых руководителей. Представляется, что эта проблема также нуждается в более подробном анализе включающем понимание логики и характера действий М.Горбачева, особенностей экономической ситуации и экономической науки первой половины 80-х годов, а также и специфических политических реалий Советского Союза рассматриваемого периода.

2.2 Идеология и программа реформ

К середине 80-х годов в СССР сформировалось ясное понимание необходимости проведения определенных реформаторских преобразований6. Об экономических реформах было принято говорить официально, соответствующие задачи обсуждались в партийных документах разного уровня. Но явно вставала на повестку дня и политическая реформа (хотя о ней и не говорили открыто), аргументы в пользу которой усиливались с каждыми очередными похоронами высшего советского руководителя.

Открытым оставался вопрос о выборе модели этого реформирования. На этом пути находилось две развилки: одна идеологическая, а другая — программная. Соответственно, руководители Советского Союза должны были ответить — по крайней мере для себя — на два вопроса принципиального характера.

Идеологическая альтернатива была достаточно очевидна. “Реальный социализм” знал две базовых системы организации экономической и политической жизни — мобилизационный (военно-коммунистический или схожий с ним политический порядок времен ускоренной индустриализации) и либеральный. Последний предполагал ту или иную форму децентрализации и внедрения по крайней мере некоторых рыночных элементов в экономику страны. Выбор в рамках этой альтернативы носил, по нашему мнению, не программный, а именно идеологический характер и имел в своей основе не только и не столько логику развития коммунистической системы как таковой, но общемировые тенденции развития общественных отношений и социальных наук.

Становление постиндустриального общества сопровождалось усилением интеллектуальной роли либеральной идеологии, которая проникала во все сферы общественного анализа (и прежде всего в политологию и экономическую теорию), оказывая непосредственное влияние на решения и действия политиков. По мере усиления либеральных начал в деятельности правительств ряда наиболее развитых стран мира и, соответственно, по мере увеличения их отрыва от социально-экономического уровня развития большинства других государств (включая “социалистический лагерь”) притягательность либеральных рыночных доктрин становилась все более очевидной. Несмотря на острое противостояние апологетов “американской” и “шведской” (или “рейнско-европейской”) моделей, нашедшее отражение в популярной книге М.Альбера под характерным названием “Капитализм против капитализма”7, все же либерализм как идеология становился универсальным требованием эпохи, и столь же универсальным, сколь универсальными были идеи централизма и дирижизма в первой половине столетия8.

В странах Восточного блока либерализм оказывался тем более универсальной идеологией, чем менее у общества было возможностей опробовать его на практике. Полузапрещенный характер либеральных взглядов лишь усиливал их привлекательность, а экономические успехи США, Великобритании и Чили рассматривались общественным мнением в СССР как результаты осуществления “либерального курса” Р.Рейгана, М.Тетчер и А.Пиночета. Критические оценки их деятельности нередко воспринимались как коммунистическая пропаганда и приносили лишь обратный эффект.

Вопрос о вероятности выбора иной модели трансформации всерьез никем не рассматривался, как не имеющий ни социальных, ни политических корней в послебрежневском Советском Союзе.

Однако либеральная идеология сама по себе не определяет программу реформ, она лишь создает для нее общую базу. Конкретная же программа в значительной мере зависит от политических условий данной страны, ее собственного теоретического и практического опыта, к которому может быть добавлен опыт ряда других стран. И с точки зрения теоретической, и с позиций накопленного к этому времени практического опыта развития различных коммунистических стран таких моделей в принципе было две. С известной долей условности их можно подразделить на китайскую и чешско-венгерскую. В обоих случаях речь идет о трансформации в направлении большего “подключения” рыночных отношений, и в этом смысле можно говорить о трансформации в направлении “рыночного социализма”. Однако на этом их сходство и завершается.

Первую модель отличают две принципиально важные особенности. Во-первых, ее задачей является формирование классической двухсекторной экономики, включающей государственный (как правило неэффективный, но “стратегически важный”) и рыночный секторы. Во-вторых, необходимым условием выступает сохранение жесткого политического контроля со стороны правящей партии и тем самым сохранение в полном объеме тоталитарного государства коммунистического или националистического типа. Поэтому преобразования такого рода отличаются поэтапной, как правило начинающейся с сельского хозяйства и сектора услуг коммерциализацией народного хозяйства, четким разграничением частно-рыночного и государственного секторов, стремлением властей использовать элементы мобилизационного потенциала, в принципе характерного для авторитарной системы. Нежелание властей дополнять экономическую либерализацию политической делает для этой системы особенно актуальной и болезненной проблему “социалистического цикла”.

“Чешско-венгерская” модель предполагала включение в рыночную систему всего народного хозяйства (безотносительно к формальному типу собственности), а также проведение политических реформ. Отчасти это объяснялось самой структурой развитой индустриальной экономической системы, в которой доля сельского хозяйства и, соответственно, его роль в осуществлении модернизации (тем более постиндустриальной модернизации) относительно невелика, а понятие сектора услуг радикальным образом отличается от доиндустриального и раннеиндустриального. Отчасти — социально-политической зрелостью восточноевропейских обществ, сохранением макроэкономической управляемости в условиях коммерциализации экономических отношений, что не позволяет осуществлять здесь реформы без включения адекватных политических механизмов выработки и принятия решений на всех уровнях государственного управления. То, что реформы в Чехословакии и Венгрии в 60-е годы осуществлялись под руководством правящих коммунистических партий, вряд ли доказывает отсутствие связи политических и экономических преобразований, поскольку сохранение фактической однопартийности было лишь результатом политического вмешательства советского руководства.

При всем том, что Китай после начала реформ демонстрировал блестящие экономические результаты, а рыночный социализм “чешско-венгерского” образца существовал пока больше в теории, советское руководство явно склоннялось к выбору именно последней модели преобразований. И тому было несколько причин.

Во-первых, сама структура советской экономики к этому времени уже принципиально отличалась от китайской. По ряду социальных, экономических, да и демографических причин сельское хозяйство не могло стать двигателем экономических реформ в СССР, что, судя по всему, вполне сознавали высшие руководители страны. Даже Ю.Андропов, при его явной политической консервативности, склонности к использованию элементов партийно-мобилизационного механизма, в своих осторожных шагах в направлении экономической реформы больше опирался на восточноевропейский опыт, с которым он был довольно хорошо знаком.

Во-вторых, объективные экономические условия, сложившиеся в СССР, подталкивали именно к такому выбору. Позднее, уже на опыте нескольких десятков государств, С.Хантингтон сделал вывод о высокой вероятности начала демократических процессов в странах, достигших определенного уровня ВНП на душу населения. К середине 80-х годов СССР достиг нижней границы этого уровня, а многие восточно-европейские страны уже прочно вошли в “зону турбулентности”9. То есть либерализация рыночная с большой степенью вероятности должна была быть дополнена либерализацией политической.

В-третьих, разрабатывавшиеся в СССР программы реформ в общем находились в русле “чехословацко-венгерской” идеологии. И в теоретическом плане, и при попытках практического осуществления экономических реформ в Советском Союзе (примерно с конца 50-х годов) основное внимание уделялось вопросам реорганизации социалистических предприятий и всей системы управления народным хозяйством. Именно этот комплекс идей был наиболее разработан в отечественной экономической науке. И именно он в конечном итоге предопределил логику действий Горбачева как реформатора.

Итак, к середине 80-х годов Советский Союз подошел с определенной программой реформ. Эта программа не представляла собой некоторого целостного документа, но ее элементы были достаточно четко прописаны как в многочисленных записках в “директивные органы” (как называли тогда ЦК КПСС и Правительство), так и в ряде открытых публикаций, в основном экономического характера10.

Экономическая программа была разработана довольно подробно. На протяжении 60-70-х годов лучшие советские экономисты работали над комплексом проблем “совершенствования хозяйственного механизма”, что составило особый и наиболее динамично развивавшийся раздел отечественной политэкономии. Логика этой концепции опиралась на достаточно очевидный тезис о невозможности решения всех социально-экономических проблем из ”единого центра” и поэтому исходила из необходимости стимулирования экономических агентов развивать производство и обновлять продукцию. Предполагалось, что этого можно добиться путем расширения самостоятельности предприятий в принятии решений относительно развития производства и оплаты труда при сохранении ряда фундаментальных основ советской экономической системы11.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.