WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

Факты – упрямая вещь. Можно ли сегодня заставить 83% студенческой аудитории выключить телевизоры и присоединиться к 16% своих активно читающих коллег Вопрос, понятно, риторический. По-видимому, со временем даже педагогам-консерваторам придется смириться с тем, что на рубеже XXI века произошла окончательная переориентация молодежной аудитории от печатного текста к аудиовизуальному. Поэтому вопрос о необходимости и актуальности медиаобразования [понимаемого как процесс развития личности с помощью и на материале средств массовой коммуникации (медиа) с целью формирования культуры общения с медиа, творческих, коммуникативных способностей, критического мышления, умений полноценного восприятия, интерпретации, анализа и оценки медиатекстов, обучения различным формам самовыражения при помощи медиатехники], на наш взгляд, уже принадлежит прошлому. Что, собственно, подтверждает и текст квалификационной характеристики будущего педагога в государственном стандарте высшего профессионального образования. В нем, в частности, говорится о том, что выпускник педагогического вуза должен владеть «методами поиска, обработки и использования информации, умеет интерпретировать и адаптировать ее для адресата: способен в условиях развития науки и изменяющейся практики к переоценке накопленного опыта, анализу своих возможностей, умеет приобретать новые знания, используя современные информационные образовательные технологии» (5, 2).

Сегодня актуальны другие вопросы: какие медиаобразовательные модели, методы, технологии могут наиболее эффективно подготовить новое поколение к жизни в современных информационных условиях, к восприятию и пониманию различной информации; обучить способам общения на основе невербальных форм коммуникации с помощью технических средств (13; 15); каковы перспективы развития медиаобразования в учебных заведениях России и т.д.

В современных исследованиях обычно выделяются три базовые модели высшего образования в России:

1)классическую (традиционную) модель (или модель конвейера) с консервативно-просветительской парадигмой, ориентированную на передачу твердых и глубоких знаний классических образцов из наук и искусств. При этом внутри модели можно выделить уровни: передачи объема информации, упакованной в учебные предметы; предметной подготовки, специализации знаний; персонализации, то есть создания ситуаций самоопределения через разработку и внедрение авторских курсов, мастерских, лабораторий, без нарушения базовой модели конвейера (11, 51-52).

2)проектную модель с либерально-рационалистической, прагматической парадигмой, построенную по образцу американского университета, которая предполагает практико-ориентированное образование, прикрепление студентов к кафедральным проектам, выстраивание индивидуальных траекторий, где «образование строится как пространство опережающего имитационного проектирования различных ситуаций» (11, 56).

3)сетевую (поисковую) модель с творческо-диалоговой, личностно-ориентированной парадигмой, опирающуюся не только на информационные потоки и банки данных и обеспечения доступа к ним через Интернет, но и на открытость и доступность «разных культурных практик для разных потребителей и субъектов образования» (11, 58).

Можно согласиться с С.А.Смирновым, что первая модель распространена в обществах с огосударствленными экономикой и социальной сферой и в обществах, вышедших недавно из тоталитаризма. Российское образование построено по образцу данной модели (11, 52). В ходе реализации данной модели в вузах доминирует, как правило, устная информация, исходящая от лектора-преподавателя. Что подтверждается, например, и социологическими исследованиями: 58,1% преподавателей российских вузов не пользуются возможностями современных информационных технологий (10, 55). Как ни странно, этот показатель не намного лучше у обладателей ученых степеней - 46,5% (7, 191). Притом, что только в российской педагогической отрасли работает свыше 32000 обладателей степеней доктора и кандидата наук (6, 174).

Поисковая модель, напротив, рассчитана на развитие у студентов навигационных качеств, на квалифицированное умение работать в системе «диалога культур». И здесь главным образовательным ресурсом становится не столько сам по себе объем знаний, сколько способность добывать знания, передавать их, отфильтровывать, «инвентаризировать», превращать в новый тип знаний (12, 63).

Мировая практика (15) показывает, что именно медиаобразование как раз и нацелено на развитие «сетевых» или «поисковых» моделей обучения, особенно в синтезе с дистанционным и интернет-образованием. Бесспорно, цели медиасообщений и медиаобразования по-разному трактуются теми или иными социальными институтами. К примеру, государственные структуры в демократическом обществе, бесспорно, должны быть заинтересованы в стабилизации принятых в социуме ценностей, убеждений и моделей поведения (законопослушность, социальная активность и т.д.), в гармоничном развитии личности, ее культурного и образовательного уровня. Оппозиционные и коммерческие структуры общества в той или иной степени ориентированы либо на критику политических и социальных процессов (в сочетании с предложением альтернативных вариантов развития), либо на рекламу тех или иных товаров и услуг. Современная система образования в качестве приоритетных целей рассматривает использование средств массовой коммуникации и медипедагогики для формирования умений ориентации в информационном поле, противостояния манипуляциям общественным сознанием, для адаптации людей к новым социальным условиям жизни, для позитивного саморазвития личности (морального, политического, социокультурного, правового, эстетического и т.д.).

В последнее время наметилась положительная тенденция – синтез медиаобразования и медиакритики (анализирующей конкретные медиатексты и актуальные проблемы функционирования средств массовой информации в социуме). На наш взгляд, именно медиакритика (в прессе и Интернете), обращенная не только к медиапрофессионалам, но и к широкой аудитории, может осуществить так называемое «пожизненное» медиаобразование самых широких слоев общества.

К сожалению, огромное значение средств массовой информации в жизни нынешнего российского общества парадоксальным образом сочетается с относительной неразвитостью отечественной медиакритики, тогда как она (рассматриваемая как особая область журналистики), призвана анализировать актуальные творческие, профессионально-этические, правовые, экономические и технологические аспекты информационного производства в СМИ. «Критика средств массовой информации, - пишет А.П.Короченский, - представляет собой общение с аудиторией, в ходе которого на основе анализа, интерпретации и оценки всего комплекса медийного содержания и жанрово-стилевых форм его воплощения оказывается влияние на восприятие этого содержания публикой, на представления о материальном и духовном мире, формирующиеся в сознании получателей информации. Медиакритика изучает и оценивает не только творчество создателей медийных произведений и содержание СМИ, но также «движущийся» комплекс многообразных взаимоотношений печатной и электронной прессы с аудиторией и обществом в целом. Это позволяет определить предмет медиакритики как актуальное многоаспектное социальное функционирование средств массовой информации» (8, 32).

Исходя из этого определения А.П.Короченский (8, 32) четко формулирует основные задачи медиакритики: познание информационного производства; изучение и изменение общественного восприятия медийного содержания и представлений о внешнем мире, складывающихся в сознании аудитории СМИ; оказание влияния на отношение публики к медиа, формирование определенной общественной культуры изучения и оценки деятельности масс-медиа, развитие духовного мира аудитории; содействие развитию и совершенствованию творческо-профессиональной культуры создателей медиатекстов; социальной среды функционирования средств массовой информации и т.д. Последнее, на наш взгляд, приобретает особую значимость в связи с тем, что российская аудитория все с меньшим доверием относится к средствам массовой информации. Если в середине 90-х сообщения масс-медиа были весьма авторитетными для 70% россиян, то сейчас доверие публики к средствам массовой информации снизилось вдвое (3, 23).

Позиция А.П.Короченского по отношению к анализу манипулятивных возможностей медиа также выглядит весьма убедительно. На основе анализа многочисленных источников он систематизирует наиболее распространенные манипулятивные элементы современных СМИ: схематизм, упрощение; тождество логического и алогического; деформированность отражения; отсутствие четко выраженных критериев различения поверхностных и глубинных взаимосвязей; ссылки на традицию, авторитет, прецедент, нормативность, божественную волю; синкретизм эстетико-образных, этико-регулятивных и собственно познавательных элементов мифа; воспроизведение многосложной картины мира через мифические бинарные оппозиции («добро-зло», «свой-чужой»); претензия на единственно верное внеисторическое объяснение явлений действительности и на абсолютную правильность практических действий, вытекающих из этого объяснения; оценочно-ориентирующий характер медиатекстов; преднамеренность создания и др. (8, 83-84).

Не могу не поддержать автора и в его стремлении обозначить приоритетным полем медиакритики укрепление здорового психологического и морального климата в социуме, особенно в плане показа на экранах разного рода насилия и жестокости. Мне уже не раз приходилось писать о том, что, несмотря на все благие намерения и обещания, российское телевидение, так не отважилось пойти на исключение из «прайм-тайма» бесчисленных документальных кадров с обезображенными и окровавленными трупами, фильмов и сериалов со сценами жестоких убийств, пыток и драк. Всё, что на Западе идет в эфире после 22-00 – 23-00 часов, на российских экранах «красуется» в дневное и в раннее вечернее время, вполне доступное для просмотра детям от трех до десяти лет. А ведь у них еще не сформирована устойчивая к внешним раздражителям психика, и, напротив, очень высоки эмоциональная восприимчивость, стремление к некритическому подражанию и т.д. Не раз и не два говорилось: демонстрация любого фильма в эфире должна сопровождаться специальным рейтинговым знаком, сообщающем родителям о том, для какой аудитории предназначен конкретный медиатекст. Но если во Франции или в Канаде такого рода практика давно уже стала нормой, в России фильм с западным грифом “R” (для взрослой аудитории) по-прежнему запускается в эфир безо всяких комментариев в любое время суток…

А.П.Короченский (8, 164) предлагает расширить понятие медиаобразования, как долговременной общественно-просветительской деятельности, направленной не только на школьников и студентов, но и на взрослую аудиторию. Тогда можно будет говорить о непрерывном развитии в обществе культуры адекватного восприятия медийных сообщений (статей, радио/телепередач, фильмов, интернетных сайтов и т.д.) и самостоятельной оценки работы средств массовой информации с учетом демократических и гуманных идеалов и ценностей.

В принципе ясно, почему развитие медиакритики и медиаобразования не получало официальной поддержки в советские времена. Власть была заинтересована в том, чтобы массовая аудитория (как взрослая, так и школьно-студенческая) как можно меньше задумывалась по поводу целей и задач создания того или иного (особенно «государственно значимого») медиатекста. Отсутствие медиаграмотной публики всегда открывало широкий простор для манипуляций в прессе, на радио и ТВ, естественно, в сторону, выгодную Власти. С тех пор немало воды утекло, а воз и ныне почти там…

Как уже отмечалось, медиаобразование и медиакритика придают большое значение развитию критического мышления аудитории. «Критическое мышление можно определить как способность человека: а)видеть несоответствие высказывания (мысли) или поведения другого человека общепринятому мнению или нормам поведения или собственному представлению о них; б)сознавать истинность или ложность теории, положения, алогичность высказывания и реагировать на них; в)уметь отделять ложное, неверное от правильного, верного; анализировать, доказывать или опровергать, оценивать предмет, задачу, показывать образец высказывания, поведения и т.д. Критическое мышление является неотъемлемым компонентом творческого» (9, 94). Критическое мышление неразрывно связано и с так называемым «проблемным мышлением», определяемым М.И.Махмутовым как «вид творческого мышления, в структуре которого выделяется следующая последовательность умственного поиска: «видение» проблемы, ее постановка (словесная формулировка), выдвижение предположения (гипотезы) о способе решения проблемы, доказательство или опровержение гипотезы» (9, 94). На наш взгляд, всё это также имеет прямое отношение к целям и задачам современного медиаобразования.

Словом, у медиаобразования (как и у медиакритики) здесь огромный потенциал в плане поддержки усилий образовательных и просветительских институтов в развитии медиакультуры аудитории.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.