WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |

Весьма нестандартным примером досрочного раскрепления, произошедшего по причине лоббирования со стороны крупных финансово-политических группировок, можно считать серию т. н. “залоговых” аукционов (ноябрь-декабрь 1995 г.). Правительство России передало пакеты акций 12 наиболее привлекательных компаний стали крупнейшим банкам страны в качестве залога под получение кредитов для финансирования бюджета с правом последующей реализации на фондовом рынке после 1 сентября 1996 г. Фактическая реализация этой возможности в пользу, как правило, аффилированных структур того или иного банка (компании) - залогодержателя произошла после совместного решения правительства и Совета безопасности в конце сентября 1996 г., подтвердившего право банков продавать заложенные пакеты акций по мере истечения сроков закрепления пакетов в собственности государства.

Интерес к этим пакетам акций определялся их размером и значимостью. Поскольку речь шла, как правило, о контрольных пакетах акций (или пакетах, имеющих величину не менее 15-25% уставного капитала) предприятий базовых отраслей российской экономики (добыча и сбыт нефти, металлургия, водный транспорт и т. п.), то результатом этих операций стало ускорение образования неформальных финансово-промышленных групп на основе слияния промышленного и банковского капиталов, переход под контроль последнего целых секторов российской экономики.

В этом же ключе необходимо рассматривать продажи госпакетов акций многих других компаний (РАО “ЕЭС России”, “Связьинвест” и т.д.) на денежных аукционах и инвестиционных конкурсах в последующие три года. Дополнительным стимулом досрочного раскрепления пакетов акций и отказа от продления срока закрепления акций в государственной собственности было нарастание трудностей федерального бюджета в “битве за рубль”, одним из ресурсов которой были доходы от денежной приватизации. Все эти трансакции создавали реальные предпосылки для изменения практики корпоративного управления в таких компаниях. Однако на практике лишь в немногих случаях российские коммерческие банки, как впрочем, и другие категории внешних инвесторов, оказались в состоянии обеспечить эффективную реструктуризацию приобретенных предприятий реального сектора и нести издержки по контролю над ними.

Столь же естественным в условиях происходившего в некоторых отраслях передела “влияний” под видом структурно-правовых реорганизаций, лоббирования со стороны крупных финансово-политических группировок, сильных позиций различных ведомств и органов управления являлось пролонгирование срока действия прежнего статуса пакетов акций, ранее закрепленных в собственности государства. Так, в конце 1995 г.-1996 гг. несколькими специальными постановлениями российского правительства продлевались (как правило, еще на 3 года) сроки закрепления в федеральной собственности пакетов акций предприятий водного и воздушного транспорта, оборонной промышленности, топливной промышленности и энергетики. Отдельные решения в марте 1996 г. и августе 1999 г. принимались по федеральному пакету акций в капитале РАО “Газпром” (35%).

Постоянные трения между исполнительной и законодательной властью обусловили стремление российского парламента к принятию правовых актов по регулированию структуры капитала в крупнейших компаниях общенационального значения.

Важнейшим таким документом, оказавшим существенное (во многом дестабилизирующее для области защиты прав акционеров, стабильности фондового рынка) стал Федеральный закон "Об особенностях распоряжения акциями Российского акционерного общества энергетики и электрификации "Единая энергетическая система России" и акциями других акционерных обществ электроэнергетики, находящимися в федеральной собственности" (№ 74-ФЗ, подписан Президентом РФ 7 мая 1998 г.). Этим документом в федеральной собственности было закреплено 51% голосующих акций компании (их отчуждение возможно только на основе федерального закона) при передаче субъектам Федерации 33% голосов по федеральному пакету акций пропорционально объемам потребляемой электроэнергии. Ст. 3 закона установила, что в собственности иностранных государств, международных организаций, иностранных юридических лиц, а равно их аффилированных российских юридических лиц, иностранных физических лиц может находиться до 25 процентов всех видов акций РАО (при этом на момент принятия закона в иностранной собственности уже находилось около 30 % акций РАО). Годом ранее аналогичное ограничение (с квотой в 9% уставного капитала) было принято по РАО “Газпром” на период его приватизации (Указ Президента РФ от 29 мая 1997 г. N 529).

Влияние государства ощущается и во многих акционерных компаниях, где отсутствовало специальное закрепление пакетов акций в собственности государства. Наличие остаточных пакетов акций в распоряжении региональных фондов имущества вкупе с многочисленными неформальными связями создает реальную возможность контроля над деятельностью АО со стороны местных властей, несмотря на то, что величина таких пакетов согласно Типовому плану приватизации, утвержденному Правительства РФ еще в момент старта большой приватизации летом 1992 г., была ограничена 20% голосующих акций.

Тем не менее, доля государства в постприватизационной структуре акционерного капитала типового российского предприятия в середине 90-х гг. имела очевидную тенденцию к сокращению. Если в апреле 1994 г., т. е. до окончания чековой приватизации, она составляла 17%, то к концу того же года – только до 13%. Спустя еще полгода (в июне 1995 г.) она уменьшилась до 11%, а еще через год (в июне 1996 г.) – до 10% (результаты получены на основе обобщения данных опросов 1994-1996 гг., проведенных ГКИ РФ (400 предприятий), ФКЦБ (250 и 289 предприятий), Российская ассоциация маркетинга (1000 предприятий), ИЭППП (189 предприятий), Российский экономический барометр (200 предприятий)19.

В этом же русле лежат и результаты целого ряда последующих эмпирических исследований, проведенных российскими исследователями во второй половине 90-х гг. (их результаты представлены в таблице 8). Практически все они показывают, что для основной массы предприятий, составляющих ядро панелей, государство является миноритарным акционером, доля которого редко превышает 10% акций, т. е. достигает размера, позволяющего требовать созыва внеочередного собрания акционеров. Несколько более весома роль государственных холдингов. Так, по результатам мониторинга структуры капитала 100 крупнейших российских компаний, проведенного в 1997 г. компанией “New Brunswick”20 средняя доля собственности государства и государственной холдинговой компании в совокупности (20,6%) примерно соответствовало доле представителей самих компаний (21,8%), тогда как на долю внешних акционеров приходилось 57,6%. Правда, среди всех крупных внешних акционеров около 10% составляла доля российских негосударственных холдингов или финансово-промышленных групп, в число которых по чисто формальным критериям вполне могли попасть РАО “Газпром”, “ЕЭС России” и т. п. Разумеется, имеются примеры госпакетов более крупного размера, но они не многочисленны. Так, в выборке из 255 предприятий (Афанасьев, 2000) доля собственности государства превышает 40% только на 22, 30% - на 30. Для холдингов в качестве собственников эти величины составляют 8 и 11 предприятий соответственно.

Таблица 8

Доля государства и государственных холдингов в капитале приватизированных предприятий в 90-е гг. (по результатам эмпирических исследований

Источник и период, к которому относятся данные

Количество

предприятий

в выборке

Количество

предприятий с

участием госу-дарства и сред-

ний размер его

доли (% акций)

Количество

предприятий с

участием государ-ственного холдин-га и средний раз-

мер его доли

(% акций)

Афанасьев М. (2000):

255

83

29*

- сразу после приватизации

20,33

- июль-август 1994 г.

11,65

- декабрь 1995 г. – январь 1996 г.

9,35

3,47*

Кузнецов П., Муравьев А. (2000):

103

32**

40**

- начало 1995 г.

13,2

22,3

- начало 1996 г.

7,7

19,9

- начало 1997 г.

7,2

20,3

Хорошев С. (1998)

(по результатам мониторинга капитала, про-

веденного компанией “New Brunswick”):

100

- 1997 г.

6,5

14,1

Долгопятова Т. Г. (2000)

318/277***

- 1995 г.

59+55****

5,1+4,6****

-

- 1998 г.

56+57****

4,6+3,8****

-

* - все холдинги (не только государственные);

** - на начало 1997 г.

*** - в знаменателе количество предприятий, ответивших на вопрос о группах акционеров;

**** - федеральные органы власти + региональные и муниципальные органы власти.

Источник: Афанасьев М. “Корпоративное управление на российских предприятиях”. М.:АО “Интерэксперт”, 2000, с. 69, 72, 81; Кузнецов П., Муравьев А. “Государственные холдинги как механизм управления предприятиями государственного сектора”. - “Вопросы экономики”, 2000, N 9, с. 42-43; Хорошев С. Реформа собственности. - Журнал для акционеров, 1998, N 2 (70); Долгопятова Т. Г. “Отношения собственности и модели корпоративного контроля в российской промышленности (по материалам эмпирических исследований)”. М., ГУ-ВШЭ. Дискуссионные материалы. Выпуск 3’2000, c. 42-43.

Отражением сокращения доли государства в капитале АО является и нисходящая тенденция по участию представителей государства в органах управления акционерных обществ. Если по данным “Российского экономического барометра”21 в июле 1994 г. (т. е. сразу после окончания ваучерной приватизации) местные фонды имущества имели своих представителей в Советах директоров 34% предприятий-респондентов, являясь держателями акций 28% АО, то по данным опроса 312 предприятий 12 отраслей в 1995-1996 гг.22 государство, как акционер, участвовало в Советах директоров и исполнительных дирекциях 14-15% АО, в ревизионных комиссиях - 3,4% АО (еще в работе органов управления еще 13% АО наблюдалось активное участие представителей государства без формального представительства). При этом на 9% предприятий представительство государства в органах управления имело место без его участия в капитале, на 11,2% предприятий – обратная ситуация. По данным ФКЦБ и опросам исследовательской группы Дж. Блази23 в составе типового Совета директоров из 7 членов государство представлял лишь 1.

В то же самое время необходимо отметить, что по данным опроса 312 предприятий по сравнению с другими группами внешних акционеров выявленное небольшое формальное представительство государства в органах управления было максимальным (за исключением ревизионной комиссии), а по активному участию без формального представительства находилось примерно на одном уровне с участием частных лиц и других промышленных предприятий. Другой чертой участия государства в капитале основной массы АО является его “зависший” характер. Так, по данным опроса ГУ-ВШЭ за 1995-1998 гг. федеральные и региональные, муниципальные органы власти были акционерами почти на 40% всех предприятий выборки, располагая примерно четвертью капитала (по кругу предприятий, где они владели акциями). За три года их доли в капитале сократились только лишь на 1-2 процентных пункта, причем количество АО с участием федеральных органов власти уменьшилось, а с участием региональных и муниципальных властей – выросло24. Объяснение такой ситуации заключается в низкой привлекательности остаточных госпакетов акций и стремлении органов власти к сохранению предприятия в сфере своих интересов.

Таким образом, можно говорить о том, что участие государства в акционерном капитале само по себе не является первостепенным фактором для формирования национальной модели корпоративного управления в России и инвестиционного климата в стране. Тем не менее, ощущается его значимость в целом ряде отраслей и регионов, а посредством этого и на ситуацию в российской экономике в целом.

3. Состояние нормативно-правовой базы по управлению государственной собственностью в корпоративном секторе

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 18 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.