WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Массовая экспансия в 1995 г. денежных суррогатов вывела взаимозачеты за рамки корпоративных отношений. Векселя предприятий и банков позволили создавать многоходовые комбинации натурального обмена. И уже к концу 1995 г. пропорции обмена во взаимозачетах превысили рыночные цены на 15-25%. Причем, данный разрыв является минимальным на предприятиях добывающих отраслей и возрастает по мере увеличения степени технологической обработки.

Распространение денежных суррогатов вытесняет деньги из расчетов между предприятиями. Сегодня большинство предприятий практически не имеет денежных средств на расчетных счетах, а агрегированный показатель денежных средств и расчетов предприятий формируется в основном за счет дебиторской задолженности и отгруженных товаров. Утрата корпоративности привела к ухудшению качества продукции, обмениваемой по взаимозачетам. Предприятия стремятся продать качественную продукцию за деньги, оставляя для взаимозачетов продукцию низкого качества.

Вышеназванные тенденции влияют на финансы предприятий следующим образом:

- растет себестоимость из-за роста цен на приобретаемую продукцию, увеличения брака и расходов по его переработке, и как следствие, происходит относительное снижение прибыли;

- прибыль приобретает “неденежную” материальную форму запасов;

- растут объемы реализации в стоимостном выражении;

- из-за отсутствия денежных средств ускоренным темпом растет задолженность перед бюджетом, прежде всего по налогу на добавленную стоимость;

- растет взаимная задолженность в целом и особенно дебиторская задолженность как средство снижения платежей по налогу на добавленную стоимость;

- стабилизируются внутренние пропорции кредиторской задолженности.

Если проанализировать статистические данные за первое полугодие 1996 г., то можно найти как прямое, так и косвенное подтверждение данных процессов.

В первом полугодии 1996 г., по данным Госкомстата России, промышленными предприятиями получено прибыли в действующих ценах на сумму 56.7 трлн.руб., что составляет всего 65% от соответствующего показателя прошлого года.

Просроченная задолженность на протяжении всего I полугодия 1996 г. превышала объем ВВП. При этом просроченная кредиторская задолженность составила в июне 1996 г. 193% месячного ВВП, а просроченная дебиторская задолженность - 137% ВВП. В течение полугода более быстрыми темпами относительно ВВП росла дебиторская задолженность, составлявшая на начало года “всего” 104% месячного ВВП, в то время как кредиторская задолженность уже в январе достигала уровня 151% ВВП.

Стремление предприятий сократить все возрастающее бремя налога на добавленную стоимость понятным образом отражается на доходах бюджета. На долю этого налога приходится 58% недоимок, или 23.6 трлн.руб., в то время как недоимки по налогу на прибыль составляют “всего” 17%, или 7.0 трлн.руб.

В отраслевой структуре задолженности прослеживается тенденция ускоренного роста задолженности перед бюджетом у предприятий, производящих сложную продукцию. Эта тенденция вполне объяснима с точки зрения дифференциации разрыва бартерных и денежных цен по секторам. Причем, объяснить данный рост только высокой степенью ликвидности продукции нефтяного сектора или электроэнергетики достаточно сложно. (”Силовая позиция” энергетиков, требующих от потребителей расчеты только за деньги, была значительно ослаблена запретом в начале года отключения электроэнергии.) Даже в автомобилестроении - отрасли с традиционно ликвидной продукцией - прирост просроченной задолженности в бюджет за месяц составил к концу полугодия 2.8 раза, в то время как в топливно-энергетическом комплексе он колебался в пределах 5-11%. Ускорение роста просроченной задолженности перед бюджетом автомобилестроения объясняется и степенью вовлеченности предприятий во взаимозачеты. Чем более сложную продукцию производит предприятие, тем больше оно имеет связей по кооперации. В условиях тотального бартера именно такому предприятию грозит потеря ликвидности и ухудшение финансового положения, поскольку оно буквально опутывается сетью бартерных отношений. Если вернуться к автомобильной промышленности, то вероятность финансового кризиса отрасли становится более очевидной, когда мы сравним объемы реализации прошедшего полугодия с соответствующим периодом прошлого года. При резком скачке просроченной задолженности перед бюджетом предприятия автомобильной промышленности сохранили объем продаж практически на уровне первого полугодия 1995 г.: за шесть месяцев 1996 г. ими было продано 99% легковых и 85% грузовых автомобилей от уровня соответствующего периода 1995 г., т.е. значительная часть прибыли автомобилестроителей приобрела неликвидную форму.

Что касается предприятий топливно-энергетического комплекса, то они не торопятся принять основную тяжесть расчетов с бюджетом на себя и получают своеобразную компенсацию от своих потребителей в форме роста дебиторской задолженности. Наибольшая доля просроченной дебиторской задолженности покупателей приходится именно на топливно-энергетический комплекс - 62%, в то время как машиностроение может отнести к “плохим долгам” только 11% своей дебиторской задолженности. Это означает дополнительные потери для бюджета в виде отсроченных платежей налога на добавленную стоимость, причем в секторе экономики с наиболее ликвидной продукцией.

Таким образом, предприятия сформировали свои “правила игры” в условиях тотального бартера. И похоже, что данная ситуация устраивает многие предприятия. Об этом свидетельствует и стабилизация структуры просроченной кредиторской задолженности. Если в прошлом году структура кредиторской задолженности претерпела существенные изменения по сравнению с 1994 г., то в нынешнем году она сохранила свои основные параметры. Если в 1994 г. задолженность поставщикам составляла 60% просроченной кредиторской задолженности, то в 1995 г. и в первом полугодии 1996 г. 50% и 49% соответственно, а задолженность перед бюджетом составляла порядка 17% в 1994 г., 22% - в 1995 г. и 23% - в первом полугодии 1996 г.

Перечисленные выше тенденции совпадают с выводами, сделанными авторами в предыдущих обзорах Института. Экспансия бартерных отношений и приобретение ими черт универсальности предсказывалась нами в тот период, когда временное сокращение объемов взаимозачетов рассматривалось большинством аналитиков как преодоление кризиса неплатежей. Но и авторам не удалось предвидеть масштабы и возможные последствия этого явления. Буквально за год сроки погашения кредиторской и дебиторской задолженности выросли практически в 2 раза, составив 136 дней и 100 дней соответственно. Можно предположить, что примерно вдвое возросла и средняя “длина” цепочки взаимозачетов.

Рассмотренные нами тенденции сыграли положительную роль во временной стабилизации спада производства в 1995 г. Выход взаимозачетов за рамки корпоративных соглашений “подстегнул” производство. Дело в том, что сама цепочка взаимозачета является своеобразным потребителем продукции. Но ее потребности отличаются от потребностей ликвидного спроса. Цепочки взаимозачетов часто напоминают плановую экономику с ее производством ради производства, когда квазикооперация создает замкнутые автономные системы, обслуживающие сами себя. На ряде обследованных ИЭППП предприятий доля продукции, необходимая для поддержания жизнеспособности цепочки, доходит до 30%.

Но потребности взаимозачетов имеют не только количественные, но и качественные особенности. На некоторых обследованных предприятиях за последние два года происходил рост производства не ликвидной продукции, а продукции, имеющей спрос во взаимозачетах. Задача “как выйти на энергетиков” заставляет многие предприятия перепрофилировать производство не в направлении реального спроса, а в поисках прямых и косвенных путей удовлетворения достаточно специфических потребностей естественных монополий. В макроэкономическом масштабе такие явления создают условия для структурной перестройки “с точностью до наоборот”.

Временное ослабление кризиса неплатежей в 1994 г. имело те же причины, что и временная стабилизация спада объемов производства в 1995 г. Выход взаимозачетов за рамки корпоративных соглашений был обеспечен появлением на рынке денежных субститутов. Первые векселя имели хождение практически наравне с деньгами. Это позволило предприятиям сократить взаимную задолженность. Поэтому доля задолженности поставщикам в общей структуре просроченной кредиторской задолженности упала в 1995 г. по сравнению с предыдущим годом на 10%. Но эти векселя не принимались бюджетом, поэтому доля просроченной задолженности перед бюджетом в тот период возросла. И, поскольку векселя “развязали” на первом этапе большое количество взаимозачетов, то общая картина кризиса неплатежей несколько улучшилась. В дальнейшем векселя прочно заняли надлежащее им место “плохих денег”. Потеряв в качестве, они стали набирать в количестве. На обследованных нами предприятиях доля векселей в общем объеме реализации доходит до 30%.

Но, если векселя имеют хотя бы и незначительную ликвидность, то натуральный взаимозачет таковой не обладает. На предприятиях, не имеющих экспортной реализации, доля натуральных взаимозачетов в объеме реализации достигает 70%. Именно в этой области концентрируются избыточные поставки, а также поставки некачественной продукции. На одном из обследованных нами предприятий машиностроительного комплекса доля некондиционного металла в поставках доходит до 70%. Большинство поставок осуществляется партиями, значительно превышающими по своему объему реальные потребности производства и создающими тем самым избыточные запасы, оборачивающиеся в пассиве баланса “прибылью”.

Натуральный взаимозачет имеет еще одно негативное следствие. В условиях кризиса ликвидности многие предприятия вынуждены прибегать к освоению собственного производства комплектующих, эффективность которого часто вызывает большие сомнения. Производство такого рода ложится дополнительным бременем на себестоимость продукции, ухудшая ее из без того низкую конкурентоспособность. И здесь мы также имеем дело со структурной перестройкой “с точностью до наоборот”.

Масштабность перечисленных выше явлений поднимает резонный вопрос о причинах их резкого роста в 1995-1996 гг. Безусловно, бартеризация экономики имеет множество причин, которые зачастую формируются в глубине хозяйственных процессов. Но одна из причин лежит на поверхности. В значительной степени кризис ликвидности и бартеризация экономики были спровоцированы ростом рынка ГКО. Резкий рост доходов бюджета от продажи ГКО в первом полугодии 1996 г. (3.3% ВВП против 1.66% ВВП за весь 1995 г.) не мог не сказаться на товарно-денежных отношениях предприятий. Рынок государственных обязательств отвлек и без того незначительные финансовые ресурсы предприятий.

Не преувеличивая значение данного фактора и учитывая свободное перемещение денег как на данный рынок, так и с него, следует отметить возможные негативные микроэкономические последствия макроэкономической стабилизации. Можно достаточно уверенно сказать, что мы имеем сегодня более мягкие спросовые ограничения, чем в 1992 г. Бартер раздвинул границы спроса за пределы эффективности. Кризис ликвидности оборачивается экспансией денежных суррогатов, вытесняющих реальные деньги. Эрозия платежных средств приводит к ухудшению качества и росту объема поставок. И в результате, предприятия образуют неликвидную прибыль и накапливают задолженность перед бюджетом, то есть, получая одни доходы (с рынка ГКО), государство теряет другие (налоговые поступления).

6.4 Конъюнктура строительства

С января по июль 1996 г. было проведено четыре опроса руководителей строительных организаций, результаты которых свидетельствуют об усилении кризиса в строительстве. Негативные изменения были обусловлены январским сокращением строительного производства - самым значительным за весь период наблюдений (с сентября 1993 г.). Основным следствием спада стало снижение объемов строительно-монтажных работ в весенне-летний период, обычно характеризуемый заметным улучшением экономических показателей.

Оценки строительного производства

В ходе январского опроса полностью подтвердились прогнозы респондентов, полученные в ноябре 1995 г. При ожидаемом значении баланса оценок стороительного производства в ‑64% фактическое снижение объемов строительно-монтажных работ (СМР) составило ‑66%. Самые высокие темпы сокращения работ наблюдались в строительстве сельскохозяйственных и жилых объектов, где соответствующие показатели составили ‑80% и ‑72%.

Январский спад охватил 70% организаций, среди которых только 3% считали уровень своей производственной загрузки нормальным. Лишь для этих организаций сокращение объемов СМР можно объяснить сезонными факторами. Баланс оценок производственной программы для всей совокупности снизился на 16 пунктов и достиг ‑84%, а доля нормальных оценок уменьшилась с 27 до 13%.

В марте 1996 г., вопреки прогнозам респондентов, в строительстве сохранились высокие темпы сокращения производства. Баланс изменения объемов СМР незначительно повысился с ‑66% до ‑56% при ожидаемом улучшении показателя до ‑39%. Таким образом, расхождение значений балансов прогнозных и фактических изменений объемов работ составило 17 п.п. (ранее эта величина варьировалась в пределах от 1 до 11 п.п.). С наибольшими трудностями в реализации своих производственных планов столкнулись организации, задействованные на строительстве сельхозобъектов и инфраструктуры. Здесь разрыв ожидаемых и фактических оценок изменения объемов производства составил соответственно 40 и 18 п.п.

В мае сокращение строительного производства замедлилось. Баланс изменения объемов работ повысился до ‑29%, а погрешность прогнозов респондентов (в сторону ухудшения оценки) уменьшилась до 9 п.п. Однако в июле при ожидаемом улучшении показателя (с ‑29 до ‑16%), фактическое значение баланса несколько понизилось (‑31%), и отклонение оценок достигло 15 п.п. Наименее точными оказались прогнозы руководителей организаций, занятых в сельскохозяйственном и промышленном строительстве (разрыв реальных и ожидаемых показателей достиг здесь 29 и 19 п.п. соответственно).

Нереализованные ожидания руководителей организаций обусловили сохранение низких оценок текущей производственной программы (рис.29).

До июля 1996 г. балансовые оценки производственной программы регистрировались на уровне ‑80...‑79%. В июле эта оценка улучшилась до ‑72%, а доля нормальных оценок составила 22%. Это связано с тем, что среди 17% строительных организаций, сообщивших о росте объемов работ, 51% достигли нормальной загрузки, а 9% превысили нормальный уровень.

Рис.29

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.