WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |

Свобода передвижения и выбора места пребывания (ст. 27). Без этого невозможно предпринимательство, и тем самым невозможна реализация частной собственности. Недаром этот право в СССР было строжайше ограничено как раз с того времени, когда была ликвидирована рыночная система нэпа - то есть на рубеже 20-30-х годов.

Свобода выбирать род деятельности, включая выбор между предпринимательством (“самозанятостью”) и наймом (ст. 34, 37). Фактическое признание принципа “разрешено все, что не запрещено законом”.

Право на свободу договора (ст. 35) - право заключать любые не ограниченные законом сделки.

Поддержка конкуренции и право на защиту свободной конкуренции (ст. 8, 34). Фактически это положение приходит на смену традиционному советскому положению по плановом, государственно-управляемом характере экономической системы. Особенно важным является то, что в Конституции РФ не содержится разного рода оговорок, делающих допустимым государственное вмешательство (если не произвол) в экономическую систему и частнопредпринимательские отношения - оговорок, довольно типичных для демократических стран, конституции которых принимались в эпоху развитого индустриализма (особенно после второй мировой войны).

Право на обладание имуществом в собственности, включая недвижимость и землю (ст. 8, 34, 35, 36). Это предполагает и право свободного передвижения товаров (ст. 8, 74). Тем самым принцип частной собственности получает развитие и определенные гарантии.

Право объединения для осуществления предпринимательской деятельности, включая свободу выбора организационно-правовой формы предпринимательской деятельности, включая уведомительный порядок образования предпринимательских структур (ст. 34).

Следует особо подчеркнуть важность первых трех пунктов из изложенного перечня - свободу передвижения, свободу предпринимательской деятельности и свободу договора. Именно эти положения делают политические и экономические свободы не декларативными, а реальными. Именно эти три момента на практике порывают с огосударствлением советского типа и делают либерализм не только лозунгом, но и практикой действующей Конституции.

Впрочем, не будет ошибкой сказать, что при разработке Конституции 1993 года явно боролись популистский и либеральный подходы. Первые две главы Конституции содержат гораздо более либеральные положения, чем другие разделы. Однако провозглашенный в начале и закрепленный в фундаментальных основах функционирования общества либеральный принцип в дальнейшем несколько смягчается, когда начинают рассматриваться конкретные проблемы функционирования хозяйственно-политической системы.

Разумеется, существует конфликт между декларируемым в Конституции либерализмом и реальными возможностями его осуществления в посттоталитарном обществе. Частная собственность лишь постепенно пробивает себе дорогу к тому, чтобы быть реально признанной равноправной. Единство экономического пространства сплошь и рядом нарушается руководителями субъектов федерации. Монополизм и недобросовестная конкуренция остаются неотъемлимыми чертами российской экономической жизни. Список можно было бы продолжить, имея в виду, что “провозглашенная в ч. 1 ст. 8 экономическая свобода в России в достаточно долгой перспективе будет оставаться фиктивной по причине разрыва между либеральной интенцией Конституции и долиберальной тенденцией развития реальной экономики”83. Впрочем, соглашаясь со сформулированной здесь проблемой разрыва либеральной теории и хозяйственной практики, мы не можем, однако, согласиться с характеристикой реальных тенденций нашего современного развития как долиберальных. Скорее, дело обстоит как раз наоборот. Реальная экономическая среда в значительной мере несет на себе следы индустриального, то есть постлиберального или “межлиберального” общества (то есть общества, находящегося между капитализмом свободной конкуренции и постиндустриальным либерализмом).

В действующей российской Конституции концентрированно и достаточно последовательно сформулированы подходы к отношениям собственности. Соответствующие положения пронизывают практический весь текст документа, и особенно статьи 8, 9, 34, 35, 36, 44, 53, 57, а также положения, рассматривающие проблемы федерализма. Провозглашается свобода собственности, включая частную собственность на землю84, а также решимость государства защищать собственность независимо от ее формы, а также неотделимую от нее конкуренцию.

Трактовка собственности в Конституции РФ носит характер, близкий к абсолютному, то есть не обусловливается обязанностями собственника по ее использованию в чьих бы то ни было интересах. Иными словами, это консервативная трактовка собственности, уходящая корнями в либеральные традиции прошлого и существенно отличающаяся от ограничительных трактовок ХХ века. Такой подход представляется совершенно обоснованным. С одной стороны, он в большей мере соответствует постиндустриальному либерализму последнего времени. С другой стороны, это справедливо с точки зрения опыта социально-экономического развития России, в которой госвмешательство и ограничения прав частной собственности всегда были частью ее культурно-исторических традиций.

Не менее важно, что Конституция признает право каждого "на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц" (ст. 53). К этому непосредственно примыкает и конституционное ограничение на налоготворчество властей: с одной стороны, "каждый обязан платить законно установленные налоги", но, с другой стороны, "законы, устанавливающие новые налоги или ухудшающие положение налогоплательщика, обратной силы не имеют" (ст. 57).

Наконец, Конституция накладывает ограничения на государственные манипуляции с собственностью. Отчуждение имущества вне частноправовой сделки признается возможным только при следующих условиях: во-первых, через суд и, во-вторых, при обеспечении предварительного и равноценного возмещения (ст. 35). Однако в дальнейшем в этой сфере возникают некоторые дополнительные ограничения, а то и двусмысленности. Базу для этого составляет тезис о том, что "права и свободы... могут быть ограничены федеральным законом". Правда здесь же содержится исчерпывающий перечень ситуаций, когда эти ограничения могут иметь место - "в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства", а также при введении чрезвычайного положения (ст. 55 и 56). Однако этот перечень может быть предметом исключительно широкого толкования, что является потенциально опасным и во многом обесценивает другие положения Конституции, включая ограничения на налоговую и перераспределительную активность властей.

Обращает на себя внимание также и тот момент, что Конституция вводит фактически двухуровневую систему гражданских прав и свобод. Одни из них обладают как бы высшей силой, поскольку не могут быть отменены на основании статьи 56, то есть при введении чрезвычайного положения. Другие, напротив, могут приостанавливаться. К последним относится защита частной собственности и недопустимость ее отчуждения иначе, чем по решению суда, а также положение о недопустимости монополизма и недобросовестной конкуренции (ст. 35 и ч. 2 ст. 34).

Российский Основной закон содержит стандартный для современных конституций набор социальных деклараций. Они включены в первую и вторую главы, то есть относятся к наиболее важным, практически неотменяемым положениям документа. Российское государство определяется как социальное, “политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека” (ст. 7). Среди основных прав провозглашаются наличие гарантированного минимума оплаты труда, господдержка различных категорий населения, установление государственной социальной защиты и пенсий.

В статьях 37-43 излагаются основные социальные права. В принципе их трактовка является достаточно общей и в значительной мере носит либеральный характер.

Прежде всего это касается права на труд (ст. 37), изложение которого непосредственно следует за правом на обладание частной собственностью. Это представляется нам вполне обоснованным: тем самым как бы показывается, что свобода труда непосредственно связана с правом честной собственности. Причем связь эта носит двоякий характер: собственность является и предпосылкой (источником) свободного труда, и его результатом.

Право на труд представлено в его либеральной интерпретации, то есть как свобода труда. Важным моментом такой интерпретации права на труд является провозглашение права на защиту от безработицы (то есть факт безработицы получает конституционное признание). К этому добавляются такие нормы современных трудовых отношений, как необходимость обеспечения условий труда, отвечающих современным требованиям безопасности и гигиены, как необходимость вознаграждения за труд, исключающего дискриминацию, как право на забастовку. Здесь же декларируется и право на отдых.

К праву на труд примыкают положения о возможности образования “профессиональных союзов для защиты своих интересов”, недопустимость принуждения к вступлению в них (ст. 30), причем последнее требование подкрепляется признанием законности как коллективных, так и индивидуальных трудовых споров (ст. 37). В этих двух положениях содержится важный потенциал для разрешения будущих конфликтов, которые типичны для развитых рыночных обществ – конфликтов между коллективным и личным подходом к разрешению трудовых споров, конфликтов между профсоюзным и индивидуальным подходами к их преодолению.

Право на социальное обеспечение (ст. 39) содержит признание целесообразности существования негосударственных (альтернативных) систем и благотворительности. Такая интерпретация проблемы является развитием тезиса о поощрении государством конкуренции. Аналогичный подход характерен и для понимания права на охрану здоровья (ст. 41) и права на образование (ст. 43). Во всех этих случаев за государством фактически признается роль гаранта набора услуг определенного уровня, а также источника единых стандартов. Развивая этот тезис, можно предположить, что должны признаваться неконституционными любые действия, которые ограничивали бы возможности предоставления соответствующих услуг негосударственными организациями.

Право на жилище (ст. 39) трактуется прежде всего как недопустимость произвольного лишения жилища, то есть с точки зрения защиты права собственности на него. Одновременно декларируется стремление государства оказывать помощь социально уязвимым слоям населения по приобретению жилья.

Словом, как это и принято в современном конституционном строительстве, социальные права российских граждан могут быть подразделены на две категории. С одной стороны, выделяются “права-привилегии”, то есть предоставление льгот отдельным членам общества (прежде всего, разумеется, социально уязвимым), С другой стороны, декларативные права, которые формально гарантируются каждому, но реальный уровень их реализации зависит от уровня социально-экономического развития данного общества85. Подобная двойственность характерна для большинства из перечисленных социальных прав, хотя и не для всех из них.

Проблема организации институтов власти является важной не только с политической, но также и с чисто экономической точки зрения. Соотношение ветвей власти, их функции и пределы компетенции непосредственно связаны с задачей ограничения популизма в хозяйственно-политической системе, без решения которой современная конституция (то есть конституция, основанная на принципе всеобщего избирательного права) просто немыслима.

Практически всеми исследователями российского политического процесса отмечается смещенность Конституции 1993 года в пользу исполнительной власти, исключительно высокая концентрация властных полномочий в руках президента. Режим нередко характеризуется как "суперпрезидентская" республика. И в качестве таковой она подвергается жестким нападкам и справа, и слева. Мы не можем полностью согласиться с подобными утверждениями. При оценке существующей ситуации и перспектив ее развития имеет смысла обратить внимание по крайней мере на три важных обстоятельства.

Во-первых, крайний популизм представительной власти в современной России, связанный и с отсутствием опыта функционирования демократических институтов, и с неразвитостью политической структуры (то есть с исключительной силой групп давления, способных навязывать свои интересы в качестве национальных), и с действительно низким уровнем социально-экономического развития страны, бедностью значительной части населения. Депутатский корпус, будучи в принципе гораздо более популистским, чем исполнительная власть, становится нередко в такой ситуации фактором экономической дестабилизации (при том, что в политическом отношении он как правило выступает источником стабильности). Экономический популизм депутатского корпуса наиболее наглядно проявился в 1992-1993 годах, однако и в последующем, даже при ограниченных полномочиях, депутаты нижней палата нередко проявляли склонность к принятию нереалистичных экономических документов, нередко ориентированных на решение краткосрочных политических проблем самого же депутатского корпуса.

Во-вторых, повышенная роль президента естественна в обществе, раздираемом социальными противоречиями, когда между основными социально-политическими и экономическими группами не существует консенсуса относительно базовых ценностей и стратегических целей развития страны. Как было показано выше, это является важнейшей характеристикой общества, выходящего из революции, что практически всегда приводило в возникновению на данной фазе жестких авторитарных режимов, преодолевающих социально-политический раскол недемократическими методами. Авторитаризм конституции предвосхищает и отчасти смягчает возникающие здесь противоречия и направляет их разрешение в конституционное русло.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.