WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Так выявлялась специфика кризисной "игровой ситуации", свидетельствующей о провале координации (coordination failure). В силу ряда соображений (включая огромные суммы взятых на себя обязательств по хеджированию сделок иностранных кредиторов) российские банки никак не были заинтересованы в крушении режима "ползущей фиксации курсов" (crawling peg). Однако, начавшийся отлив капитала из страны и падение рыночных курсов отданных ими в залог государственных обязательств, номинированных в валюте, требовало от банков все больших долларовых платежей. Нуждаясь в средствах для покупки валюты, банки сбрасывали активы, представлявшиеся наиболее ликвидными, прежде всего ГКО-ОФЗ, и предъявляли дополнительный спрос на доллары19. Тем самым они ставили во все более трудное положение не только министерство финансов, пытавшееся спасти от крушения пирамиду государственных долгов, но и Центральный банк, утрачивавший свои валютные резервы. Массированный натиск на Центральный банка привел к тому, что на протяжении августа 1998 г. Банк потерял более трети своих валютных резервов: золотовалютные резервы уменьшились за месяц с 18,4 до 12,4 млрд. долл.. Ясно, что о дальнейшей активной поддержке прежнего рыночного курса рубля не могло быть и речи.

Скачкообразное нарастание кризисных процессов способствовало формированию рыночной атмосферы, характеризующейся асимметричной реакцией: внимание участников все больше приковано к тревожным новостям, свидетельствующих о возможном переходе к "плохому" исходу (равновесию) и возникновении крупных убытков, тогда как "хорошие" новости не внушают особой веры. В особенно большой степени это относится к оценке вероятной платежеспособности рыночных партнеров.

Более того. Само функционирование системы взаимных кредитов и расчетов между банками неизбежно определяет включение рисков, порождаемых двусторонними отношениями в затрудняющую мониторинг и мультиплицирующую эти риски многостороннюю систему (см. Rochet, Tirole 1996). Участник рынка межбанковских кредитов оказывался просто не в состоянии адекватно оценить свои риски при предоставлении кредита тому или иному банку - заемщику; они реагируют на "плохие" новости, относящиеся почти к любому участнику рыночных операций общим сокращением кредитных операций (сокращением сроков, предоставляемых ссуд). Так, по данным выборке, включавшей около тысячи банков, объем средств, привлеченных российскими банками у банков - резидентов, за первые четыре месяца 1998 г. уменьшился с 31,3 до 26,8 млрд. руб., т.е. на 14,5% (Экономико-политическая ситуация в России. Август 1998 г., стр.11).

Об уменьшающемся доверии кредитных институтов к друг другу могли свидетельствовать быстрый рост доли однодневных кредитов (в июле кредиты "овернайт" достигли 78,2%, а в августе 83,6% общей суммой выданных займов) и все более частые взлеты процентных ставок по этим кредитам.

Увеличение суммы краткосрочных кредитов и угроза предстоящих неплатежей подтачивали последний источник ликвидности - рынок межбанковских кредитов. К началу недели, начавшейся 10 августа этот рынок практически оказался в состоянии паралича; во второй половине месяца операции стали медленно восстанавливаться, но дневной объем выданных кредитов оставался ниже, чем после августовского кризиса 1995 г..

В качестве одного из индикаторов назревающего кризиса можно использовать движение премии за краткосрочные риски на рынке межбанковских кредитов. Рассмотрим, например, соотношение

,

где - ставка процента по n-дневному кредиту (n = 1,3), полученному на рынке МБК в момент времени t.

На современных финансовых рынках при отсутствии риска арбитражные операции должны обеспечить близость отношения s к единице. Вводя в рассмотрение риск, мы переходим к несколько иной ситуации: коэффициент s будет принимать значения меньше единицы. В обычных условиях риск по трехдневным ссудам не очень значительно отличается от риска по однодневным ссудам, поэтому и отклонение s от единицы должно быть не очень значительным. В условиях кризиса ликвидности, когда предложение двухнедельных, недельных, а затем и трехдневных ссуд спазматически сокращается, процентные ставки по этим ссудам, по-видимому, перестают точно отражать изменившиеся условия рыночного спроса и предложения. Поэтому быстрый рост процентных ставок по самым краткосрочным (однодневным) ссудам приводит к тому, что арбитражное соотношение s в кризисных условиях может превысить единицу; вместе с тем резко возрастает амплитуда колебаний указанного соотношения.

На диаграмме 4 изображено фактическое движение коэффициента s - на протяжении 1996-1998 гг. Величина (i-s) более или менее плавно снижалась на протяжении 1996 г. - с 0,1% до 0,03%. Минимальных значений это отклонение достигает к началу осени 1997 г. - с июля по октябрь она составляла в среднем 0,015%. К этому времени рынок межбанковских кредитов, по-видимому, в наибольшей степени демонстрировал характеристику ликвидности.

С ноября 1997 г. отклонение (i-s) стало быстро увеличиваться; “дно” в понижаемом движении было достигнуто к июню20.

Вместе с тем с мая-июня 1998 г. обнаруживается скачкообразное увеличение дисперсии в движении s, свидетельствующее о серьезном обострении проблемы ликвидности. В этот период заемщикам приходилось сталкиваться со все более жестким ограничением кредитных лимитов.

На диаграмме 4 изображено фактическое движение коэффициента

Диаграмма 4

Политика "оздоровления" банковской системы, проводившаяся Центральным банком в 1996-1997 гг. неизменно исходила из того, что главным источником нестабильности системы служат "слабые" банки с недостаточным собственным капиталом. Количество банков, которые Центробанк к началу 1998 г. относил к числу проблемных, исчислялось сотнями, однако, на них приходилось менее 3% всех банковских активов. Между тем "спусковую пружину" кризиса 1998 г. в действительности привели в движение нестабильность вложений, осуществлявшихся нерезидентами и чрезмерная концентрация рисков, порожденная операциями крупнейших московских банков21.

С начала лета 1998 г. российские клиенты ряда крупнейших столичных банков все чаще сталкивались с задержками в осуществлении платежей. Однако, подлинно драматический характер события стали приобретать лишь тогда, когда обнаружилось, что многие из этих банков не в состоянии выполнить свои обязательства по контрактам, заключенным с нерезидентами (выше уже отмечались, например, случаи отказа столичных банков от платежей по срочным сделкам на продажу валюты). Примечательно, что в числе неплательщиков оказались "СБС- Агро", "Инкомбанк", "Российский кредит", занимавшие по размерам активов соответственно первое, второе и третьи места в общем списке частных банков. На крупнейшие столичные кредитные учреждения приходился практически почти весь рост просроченной задолженности по предоставленным банкам валютным кредитам.

Вместе с тем, выявлявшиеся затруднения крупнейших кредитных учреждений, выступавшие в роли уполномоченных банков, ставили под угрозу не только платежеспособность многих частных партнеров22, но и текущие финансовые операции государства. Так к концу июля в крупнейших банках (СБС - Агро, Инкомбанк и др.) стала задерживаться основная часть налоговых платежей, поступающих государству. В начале августа "сбои" в системе платежей, осуществляемых через эти банки, приобрели критический характер23. Обнаружившаяся неспособность расчетных центров осуществлять свои функции в российской экономике, ощущалась, по-видимому, несколько менее драматично, чем в условиях развитого рыночного хозяйства: крупнейшие банки приостанавливали свои расчеты с клиентами в обстановке общего нарастания неплатежей и быстрого расширения сферы бартерных расчетов.

Таким образом, к концу июля - началу августа достаточно явственно обнаружились признаки острого финансового кризиса:

- быстрое нагромождение налоговых недоимок и "закупоривание" каналов движения налоговых поступлений в бюджет;

- подрыв доверия к государственному кредиту, проявлявшийся в частности, в сильном падении курсов валютных государственных облигаций на мировых финансовых рынках и серьезных затруднениях в размещении новых рублевых правительственных бумаг (повторявшиеся отказы министерства финансов от аукционов по размещению ГКО-ОФЗ и др.);

- наиболее глубокое и затяжное за всю историю рынка частных ценных бумаг в посткоммунистической России падение курсов акций;

- переход от некоторого обострения проблем ликвидности к обнаружившейся неплатежеспособности значительного числа крупнейших банков, концентрирующих основную часть кредитных и расчетных операций;

- выход курса доллара за пределы официального коридора на рынках срочных сделок, усиливавшийся натиск на позиции рубля и стремительное уменьшение золотовалютных запасов Центрального банка;

Некоторую роль в формирований условий кризиса сыграли, конечно, внешние факторы. Речь идет прежде всего о влиянии кризиса, развернувшегося в Юго-Восточной Азии, на отлив иностранного капитала из России, а также о резком ухудшении условий торговли на протяжении 1998 года. И все же решающее значение как, по-видимому, следует из сказанного выше, играли внутренние факторы хозяйственного развития, особенно переплетение и взаимодействие кризисных процессов, развернувшихся в различных секторах российской финансово-кредитной системы. Именно взаимоусиление указанных процессов определяло размах и глубину кризисных потрясений.

Решения правительства и Центрального банка от 17 августа 1998 года практически означали завершающую стадию перехода многих крупнейших московских банков к неплатежеспособному состоянию. Последующий переход к режиму плавающих валютных курсов и быстрое обесценение рубля24 означали увеличение выраженных в национальной валюте долларовых обязательств банков в 2,5-3,5 раза. Это ухудшало также качество выданных банками долларовых кредитов: все большая часть указанной задолженности оказалась просроченной.

Отказ правительства от платежей по своим обязательствам и провозглашение принудительной реструктуризации государственных бумаг заморозили резервы, которые банки считали наиболее ликвидными25. Наряду с этим указанный шаг серьезно ухудшил финансовое положение многих банковских клиентов, породив новую мощную волну неплатежей.

Вместе с тем крушение наиболее развитого и до августа 1998г. безусловно, наиболее ликвидного рынка ценных бумаг - рынка ГКО-ОФЗ вызвало к жизни новую волну падения курсов акций на фондовом рынке. Средний дневной объем заключенных сделок во второй половине августа снизился до 6,5 млн.долл. (средний объем сделок за первые восемь месяцев 1998 года - около 52 млн.долл.). Фондовый индекс лишь за неделю, начинавшуюся 17 августа упал на 29%. Это, в свою очередь, лишь увеличивало убытки, связанные с вложениями банков в частные ценные бумаги.

Установленный решением правительства и Центробанка мораторий на погашение внешних долгов российскими банками способствовал подрыву доверия иностранных клиентов к этим кредитным учреждениям. Наконец, конфликты между правительством и Центробанком26, а также смена правительства и руководства Центрального банка, последовавшая за этими решениями, нагнетали общую атмосферу неустойчивости; неопределенность политических и экономических перспектив лишь усиливала банковскую панику и натиск на национальную валюту.

На протяжении второй половины августа и сентября резко усилились процессы "дисинтермедиации" (уменьшения роли посредников) на финансовых рынках. Напуганные вкладчики пытались изъять свои вклады не только из частных коммерческих банков, но и из Сберегательного банка.

Таблица 3

Вклады физических лиц в коммерческих банках (включая Сбербанк)27в 1998г

Источник: “Бюллетень банковской статистики” за соответствующие месяцы 1998 г.

Остатки вкладов физических лиц в коммерческих банках (кроме Сбербанка) продолжали уменьшаться вплоть до конца 1998г.: к концу ноября они составили 21,8 млрд.руб. против 39,2 млрд.руб. на конец июня, что означало уменьшение вкладов за пять месяцев на 44,4%. Лишь приостановка выдачи вкладов смогла сдержать натиск на банки.

Отзыв вкладов из банков означал резвый рост наличной валюты "на руках" у населения. Лишь за два месяца - сентябрь-октябрь 1998г. сумма наличных денег в обращении (агрегат М0) увеличилась почти на четверть. В условиях обесценения рубля и распространявшихся инфляционных ожиданий это неизбежно вело за собой стремительный взлет цен на потребительские товары. "Взрыв" инфляционной паники пришелся на период основного падения курса рубля по отношению к доллару: на протяжении одной недели - первой недели сентября - индекс потребительских цен взлетел вверх почти на 36%.(!).

Особенно болезненным оказывался для банков отток долларовых вкладов. При пересчете данных банковских балансов по текущему официальному курсу выясняется, что на протяжении лишь месяца (август 1998г.) клиенты вывели из банков почти пятую часть своих долларовых вкладов. С июля по ноябрь 1998г. валютные вклады физических лиц в коммерческих банках (включая Сбербанк) также уменьшились примерно в два раза: с 6,5 млрд.долл. на 1 августа до 3,2 млрд.долл. на 1 декабря 1998г.

Один за другим банки оказывались вынужденными вводить все новые ограничения на выдачу вкладов. Центральный банк, публикующий аналитические группировки счетов кредитных организаций, с 1 февраля 1998г. стал публиковать данные об остатках по особой группе счетов: "Депозиты, доступ к которым временно ограничен". Есть основания полагать, что эта отчетность лишь частично отражала реальные ограничения, вводившиеся различными коммерческими банками. И все же сумма остатков на этом счету с 16 млрд.руб. на 1 августа увеличилась до 22,4 млрд.руб. на 1 сентября и до 31,7 млрд.руб. на 1 октября 1998г. (Бюллетень 1999 №1, стр.21). Заметим, что последняя цифра примерно на одну шестую превышает остаток вкладов населения на счетах всех коммерческих банков (кроме Сбербанка) на ту же дату. (Строго говоря, в рассматриваемых случаях фигурируют совокупности банков, различающиеся между собой, поэтому и упоминавшиеся показатели не совсем сопоставимы; и все же приведенные цифры могут свидетельствовать о том размахе, которого банковский кризис достиг к осени 1998г.)

Среди факторов, обусловивших особенно большой размах банковского кризиса, можно отметить и отсутствие системы страхования депозитов. Пытаясь хотя бы частично стабилизировать ситуацию, Центральный банк обеспечил вкладчикам ряда крупнейших банков возможность перевести свои средства в Сбербанк. В соответствии с соглашением из шести крупнейших банков переведено в Сбербанк 4,4 млрд.руб (НИ 17.03.1999)28. Совокупные потери владельцев валютных вкладов, конвертировавшихся в рубли, при этом достигали 40-45% суммы вложенных средств.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.