WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

Институт экономики переходного периода

103918, Россия, Москва, Газетный переулок д. 5 Тел./ факс 229 6596, www.iet.ru

БАНКОВСКИЙ КРИЗИС: МЕХАНИЗМЫ ВЫЗРЕВАНИЯ И РАЗВЕРТЫВАНИЯ КРИЗИСНЫХ ПРОЦЕССОВ

Энтов Р. М. - (руководитель проекта

Глава 1 Энтов Р.М., Улюкаев А.В.

Глава 2 Улюкаев А.В., Энтов Р.М.

Глава 3 Юдин А.Д., Бажов Н.М., Золотарева А.Б.

Глава 4 Улюкаев А.В., Энтов Р.М., Серова Е.В.

Глава 5 Улюкаев А.В., Юдин А.Д.

Москва

Март 1999 г.

Банковский кризис в России: механизмы развития Ошибка! Закладка не определена.

Глава 1. Истоки “плохих долгов” Ошибка! Закладка не определена.

Глава 2. Кризис государственного кредита Ошибка! Закладка не определена.

Глава 3. Ухудшение валютной позиции и вызревание условий кризиса Ошибка! Закладка не определена.

Глава 4. Развертывание финансового кризиса Ошибка! Закладка не определена.

Глава 5. Некоторые выводы Ошибка! Закладка не определена.

Литература Ошибка! Закладка не определена.

Банковский кризис в России: механизмы развития

Потрясения 1998-1999гг. знаменовали наиболее глубокий кризис за всю историю постсоциалистического развития российской экономики Цель данной работы – изучение тех факторов, которые обусловили столь широкий размах кризисных процессов в банковской сфере, анализ механизмов вызревания и развертывания банковского кризиса в условиях переходной экономики. Существует немало работ, содержащих общую характеристику банковского кризиса (обзор некоторых теоретических моделей можно найти, например, в Freixas, Rochet 1998, Chapter 7). Однако знакомство с доступной литературой приводит к следующему выводу: число публикаций, рассматривающих механизмы развития банковского кризиса в переходной экономике очень невелико, причем до настоящего времени практически отсутствуют работы, учитывающие опыт нынешнего банковского кризиса в России.

Банковский кризис представляет собой органический элемент более общего экономического и финансового кризиса, поэтому изучение факторов, вызывавших особенно сильные потрясения на финансовых рынках, и механизмов развития кризиса предполагает рассмотрение некоторых общих характеристик постсоциалистического хозяйственного развития.

В первом разделе работы рассматриваются особенности развития переходной экономики, определявшие сравнительно большой удельный вес “плохих” обязательств в активах банковской системы. Вслед за этим рассматриваются пределы устойчивого роста правительственной задолженности и предпосылки нарастания кризисных процессов на рынках государственных обязательств. Центральное место в работе отводится анализу меняющейся валютной позиции банков и выявлению других свидетельств постепенного вызревания кризиса. В заключительном, четвертом разделе работы рассматриваются механизмы и формы развертывания кризисных процессов в банковской сфере, их связь с потрясениями, обнаруживавшимся на валютных рынках, в системе государственного кредита, с нарастанием инфляционных ожиданий у основных участников указанных процессов.

1. Истоки “плохих долгов”

К числу общих причин вызревания банковского кризиса можно отнести постепенное нарастание волны неплатежей. В основе бесперебойного функционирования расчетно-платежной системы лежат “надежные обязательства” (credible commitments), причем особенно большую роль надежные кредитно-расчетные отношения должны играть в переходной экономике (Calvo, Frankel 1991). Между тем в российской экономике во второй половине 90-х годов можно было наблюдать нарастание волны неплатежей.

Вопрос об источниках периодически нарастающей в переходной экономике волны неплатежей активно обсуждается в экономической литературе (см., например, Шмелев 1997; Делягин 1998; Ickes, Ryterman 1992; Calvo, Coricelli 1996). Не вдаваясь в подробное обсуждение природы неплатежей в переходной экономике, отметим лишь следующий момент. Нарастание волны неплатежей в Российской экономике определялось на наш взгляд, не столько “избыточной” жесткостью денежно-кредитной политики (см., например, Calvo, Kumar 1994), сколько серьезными проблемами, порождаемыми переходом многих крупных предприятий, ранее игравших ведущую роль в социалистической экономике, на рельсы рыночных отношений. Ситуация усугублялась тем, что переход к реальному утверждению прав частной собственности и рыночных отношений наталкивался на ряд серьезных экономических и социальных препятствий. Это проявлялось, например, и в том, что как правительство (федеральные и особенно местные органы власти), так и мощные лоббистские силы в соответствующих законодательных собраниях тормозили осуществленные процедуры принудительного банкротства в отношении некоторых из этих предприятий.

Вместе с тем в постсоциалистической экономике наметилась тенденция, при которой сохранявшееся “мягкое бюджетное ограничение” уже не могло в прежних масштабах опираться на прямую финансовую поддержку правительства. Средством такой поддержки все чаще выступали “централизованные кредиты”, а затем - просто кредиты не только государственных и полугосударственных, но и некоторых частных банков. Те банки, которые традиционно опирались на поддержку влиятельных фирм или местных органов власти, вынуждены были предоставлять значительные ссуды крупным предприятиям, испытывающим серьезные финансовые затруднения. Критерии выбора заемщика банком в таких случаях вряд ли можно считать конкурентными (и пруденциальными, с точки зрения рыночной стратегии банка). В последние годы эта тенденция приобрела особый размах в связи с формированием финансово-промышленных групп, включающих “промышленные империи” крупнейших банков.

Наряду с этим по мере развития приватизации и особенно перехода к залоговым аукционам и последующему выкупу стратегического пакета акций, значительная часть средств, принадлежавших крупным банкам, направлялась (в форме ссуд дочерним и оффилиированным компаниям, операций, отражаемых по забалансовым счетам и т.п.) на ссуды правительству и последующее приобретение контроля над крупными промышленными фирмами. Тем самым накопление наиболее ценных активов как бы выводилось за пределы кредитного учреждения, тогда как связанные с этим обязательства соответствующих банков продолжали увеличиваться1.

Современная экономическая теория показывает, что недостаточная стабильность макроэкономического развития и прежде всего равновесия в финансовом секторе может быть связана с тем, что банковские ссуды оказываются недостаточно совершенным субститутом частных облигаций (см., Bernanke, Blinder 1988). В переходной экономике одной из причин накопления “плохих” банковских долгов оказывались, по-видимому, крайняя неполнота финансовых рынков и, в частности, практическое отсутствие рынка частных облигаций. Ссуды российских банков должны были выполнять функции финансирования с помощью частных облигаций, но во многих случаях просто плохо подходили для этой цели. Это не только способствовало усилению нестабильности реального сектора, но и делало более уязвимым финансовое положение самих банков.

На кредитных операциях банков, осуществлявшихся в рамках реального сектора, неблагоприятно сказывалась и захлестнувшая экономику волна бартерных операций. Распространение бартера определялось действием многих причин (см., например, Яковлев 1999), причем в типичных ситуациях бартер и неплатежи оказывались связанными между собой как прямой, так и обратной связями. Реализация продукции по бартеру и сопутствующий этому уход денежных средств в “черный нал” еще более ограничивали возможности платежей по банковским кредитам.

Среди факторов, способствовавших особенно значительному нарастанию волны неплатежей во второй половине 90-х годов, особо отметим обострение бюджетных проблем (в частности, переход к “бюджетному секвестру”) и уход части денежных средств, обслуживавших систему платежей, в высокодоходные вложения в ГКО. Примечателен с этой точки зрения довольно высокий коэффициент эластичности неплатежей по показателям “недоплаты” бюджетных расходов (для 1994-1997 гг. он превышал 2,3) и существенно возросшая в 1996-1997 гг. эластичность увеличения неплатежей по ставке фактических доходов, приносимых вложениями в ГКО2.

Отчетные данные банков о размерах просроченной задолженности по кредитам, по-видимому, отражают ограничения, предусматриваемые регулированием текущей банковской деятельности. На протяжении всего периода, предшествовавшего августу 1998 г. (август 1994 г. - июль 1998 г.), месячные данные о доле просроченной задолженности в суммарной величине кредитов банков и займов ни разу не превысили 20%. Накопление просроченной задолженности кредитным учреждениям шло примерно теми же темпами, что и накопление всей просроченной кредиторской задолженности в экономике. В первой половине 1998 г., в соответствии с данными банковской отчетности, просроченной оказалась примерно шестая часть суммы банковских ссуд. Трудно судить о том, насколько полно эти цифры характеризуют подлинный удельный вес “плохих долгов”, но абсолютная величина просроченных банковских ссуд к концу марта 1998 г. равнялась 47,3 млрд. руб., что составляло примерно четверть общей суммы резервных денег3.

Важная отличительная черта пассивных операций российский банков - их краткосрочный характер. Удельный вес срочных и сберегательных вкладов, а вместе с тем и дюрация пассивных операций у них, как правило, оказывается в несколько раз меньше, чем у аналогичных западных банков. В российских банках к началу февраля 1998 г. около 2/3 всех вкладов населения в Сбербанке и коммерческих банках составляли вклады до востребования и депозиты сроком до 90 дней (Бюллетень N. 1 1999, с.70). Вместе с тем существенный удельный вес в пассивах российских коммерческих банков приходится на корреспондентские счета других банков. Несбалансированность активных и пассивных операций по срокам (наряду с рассматриваемой ниже несбалансированностью по валютам) усиливала общую неустойчивость сформировавшейся в начале 90-х годов банковской системы.

Нарастание суммы неплатежей, в том числе просроченных банковских ссуд и “плохих долгов” в условиях, когда основная часть обязательств банка носила краткосрочный характер, формировало наиболее фундаментальные условия последующего “набега” вкладчиков на банки. Развивая идеи, заложенные в модели Даймонда - Дыбвига (Diamond, Dybvig 1983), некоторые авторы предлагают различать натиск клиентов на банки, основанный на рациональном изучении (всей) доступной информации, и ситуацию спонтанно возникающей банковской паники (см., Jacklin, Bhattacharya 1988). К середине 1998 г., по-видимому, мог реализоваться любой из указанных вариантов: Судя по ряду признаков, наиболее отчетливо проявлявшихся на рынке межбанковских кредитов, все больше участников сознавало, что финансовое положение ряда крупнейших банков становилось критическим. Приостановки платежей этих банков, вообще говоря, было бы вполне достаточно для того, чтобы вызвать к жизни столь характерный для кредитного кризиса "эффект домино". К тому же в условиях стремительно ускорявшегося с осени 1997 г. падения курсов акций и начавшегося отлива иностранного капитала паника легко могла переброситься с фондового рынка на другие финансовые рынки. При этом стоит выделить существенное отличие назревавшего банковского кризиса от событий, развернувшихся летом-осенью 1995 г.. Теперь кризис выходил далеко за пределы собственно банковской системы, потрясения в этой сфере оказывались неразрывно связанными с перебоями в функционировании государственных финансов, валютного и других финансовых рынков, а также новой волной инфляционных процессов.

2. Кризис государственного кредита

К числу факторов, существенно ослабвлявших устойчивость российских банков, безусловно относится нагромождение пирамиды государственных долгов. На протяжении последнего десятилетия год за годом первичный бюджет сводился с довольно крупными дефицитами, причем не только рефинансирование накопленной задолженности, но и выплаты процентов все чаще должны были осуществляться с помощью размещения новых ценных бумаг.

Каковы экономические границы такого разрастания пирамиды государственных долгов Решение этой проблемы в экономической литературе обычно связывается с анализом так называемых схем Понци. Приведем одно из определений такой схемы применительно к операциям государства (в последующем изложении будем ссылаться на него как на определение "слабой" схемы): такая схема предполагает, что государство осуществляет однократное заимствование некоторой суммы денег у внутренних кредиторов, а затем постоянно рефинансирует эту задолженность и выплачивает проценты за счет привлечения новых заемных средств.

Доверие инвесторов к правительственному кредиту и надежность таких обязательств, по-видимому, зависят от соотношения, складывающегося между суммами, требующимися для обслуживания этих долгов, и потенциальными возможностями соответствующих выплат. Иначе говоря, они определяются прежде всего размерами текущих доходов.

Для начала будем, в соответствии с утвердившимся в литературе подходом, полагать, что кредиторы сохраняют доверие к государственным обязательствам до тех пор, пока отношение накапливающейся в соответствии со "слабой" схемой Понци задолженности к доходу не достигнет некоторого критического уровня k*. Тогда, предположив, что процент по государственным обязательствам остается неизменным, можно утверждать: до тех пор, пока:

Dt = D0 ert < k* Yt (1),

(где Dt - задолженность государства к концу периода t (t = 0,1,2…), D0 - сумма исходного дефицита, финансируемого путем размещения правительственных обязательств, r - номинальная ставка процента, выплачиваемого по этим обязательствам и Yt - величина (номинального) дохода в период t, правительство может не прибегать к расходованию средств первичного бюджета на обслуживание своей задолженности.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.