WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

Второе - это должен быть серьезный, очень глубокий экономический кризис, затрагивающий не только деловую элиту, но и общество в целом. Почему, например, кризис ноября 1994 г. после известного черного вторника, который вроде бы был глубокий, в котором банковская сфера была потрясена, валютная политика была опрокинута, и после которого власти, вроде бы, поумнели, я не могу это отнести к окнам возможного Потому что, на мой взгляд, это был кризис внутри элиты, объединенной финансовой и политической элиты. Здесь все было, как говорится, в семье, и меры, которые принимались после этого кризиса, были также локальными и ограниченными. Кризис должен выйти за пределы элит. Вот фискальный кризис, с которым мы столкнулись не рубеже 1996-1997 гг., - это кризис, который выходит за пределы финансово-экономической элиты. Он производит очень большие потрясения, и он провоцирует готовность к принятию значительно более радикальных мер, чем те меры, которые были приняты после осени 1994 г. и которые привели к тому, что обычно неправильно называется финансовой стабилизацией, которую Е. Гайдар гораздо более корректно назвал денежной стабилизацией.

После осеннего кризиса 1994 года. властям был предложен понятный им механизм решения проблем. Вместо того, чтобы решать проблему серьезно, настоящую проблему фискального кризиса, решали заменяющую (и гораздо более простую) проблему поиска так называемых неинфляционных источников финансирования бюджетного дефицита. В результате этого оказалось, что денежная политика и политика формирования финансовых рынков, продвинулись вперед, а фискальная политика отстала. И действительно в условиях серьезного лоббистского давления, крайне трудно проводить меры фискального оздоровления, гораздо легче проводить некие технические меры, которые позволяют покрыть этот широкий разрыв между государственными обязательствами и возможностью налогового их финансирования. Поэтому мы имеем пятилетнюю историю налоговой реформы, которая, по моему глубокому убеждению, должна вовсе не увеличивать налоговые сборы, а по другому их перераспределять, не подавляя стимулы к экономическому росту. Поэтому мы имели абсолютно недореформированные отрасли социальной сферы, тесно связанные с расходными статьями бюджета. Вместо этого мы наращивали государственный долг, утешая себя тем, что мы очень далеки от красной черты: ну как же, в сравнении с европейскими странами по любому параметру: по отношению долга к ВВП, по отношению долга к объему экспорта, по стоимости обслуживания относительно экспорта - мы находимся на очень приличном уровне. И это создало очень опасную ситуацию комфортности для власти. Можно представить себе рекламный клип, который бы начинался таким благостным закадровым голосом: “Виктор Степанович открыл для себя методы антиинфляционного финансирования бюджета”, и заканчивался бы таким же благостным: ”... а главное комфортно и сухо”. Возникла ситуация, когда глобальный кризис приняли за локальный, и начали лечить его локальными мерами. Это решение, которое накапливает горючий материал, который затем создает настоящий кризис, который открывает «окно возможного».

Третий параметр отнесения политической ситуации к категории «окна политически возможного» - это отсутствие близких политических ограничений, к которым относятся выборы, избирательные компании и все неприятности, которые с ними связываются. Причем, чем дальше Россия продвигается по пути развития демократии, хотя бы имитационной демократии, тем более серьезным является для нас этот фактор. Если бы в период начала реформ нам грозили выборы, например, в марте 1992 года - это не было бы серьезным фактором ломки нормальной экономической политики. Но уже осенью 1993 года приближающиеся выборы и принятие Конституции оказались тем фактором, который эту разумную политику поставил под сомнения и не дал ей реализоваться. Еще более значимыми оказались в этом смысле выборы 1995 и 1996 годов.

Нужно иметь хотя бы полтора-два года для того, чтобы проводить меры, более серьезные и трудные, чем манипуляции со ставкой рефинансирования - прежде всего долгосрочные меры фискального оздоровления. И это тоже фактор, по которому у нас до конца 1996 - начала 1997 годов открытого «окна возможности» не было.

Наконец четвертый критерий - это наличие программы преобразований, программы углубления реформ, наличие команды, которая способна это сделать, и наличие готовности власти эти реформы поддержать. В разные периоды четвертый фактор в той или иной степени присутствовал, но я все-таки хотел бы отметить, что, по моему глубокому убеждению, до начала 1997 года, реформаторы в правительстве отрабатывали тот задел, который в основном был создан в конце 1991 - начале 1992 годов. Не было принципиально новых программных наработок, которые появились только в начале 1997 г. То, что сложилось к началу 1997 г., по всем названным критериям - это было действительно «окно возможного»:

  1. Два года до ближайших выборов. Достаточно для того, чтобы начать преобразования и получить некоторые результаты;
  2. Создан задел серьезных наработок по налоговому и бюджетному законодательству, по институцианальным реформам, по реформе естественных монополий, реформированию социальной сферы и т.д.;
  3. Есть команда реформаторов;
  4. И самое главное - налицо настоящий глубокий кризис - фискальный и финансовый кризис, развивающийся на базе фискального кризиса, который затрагивает не только элиту, но все общество, а для элиты ставит вопрос о самосохранении. Она хочет выжить, выжить физически, выжить как элита, и она готова применять горькие лекарства и готова к тому, что отдача будет не сегодня, а чуть позже.

Все это позволило, начиная с марта 1997 года, провести тот набор преобразований, который в основном вписывается в рамки fiscal adjustment: это и разработка нового налогового законодательства, разработка бюджетного кодекса, разработка системы конкурсных государственных закупок, которая позволяет экономить бюджетные средства, это переход к денежной приватизации, которая решает фискальные, а не какие-нибудь другие проблемы, это создание среднесрочного горизонта финансового планирования, это введение определенных лимитов на государственные расходы и т. д. То есть главная задача - минимизировать государственные обязательства и государственные расходы, и стабилизировать налоговое бремя, изменив его структуру. Второй набор мер - это институциональные реформы: это касается и контроля естественных монополий, и разработки пенсионной реформы, и всего, связанного с земельной реформой, создание рынка земли, ипотеки и т.д. И, наконец, третий набор - это меры социального регулирования, которые позволяют, в принципе, снизить бюджетное бремя в долгосрочном периоде, это реформы здравоохранения, образования, переход к подушному финансированию, финансированию не учреждений, а социальных услуг, это меры по упорядочению системы социальных пособий и т.д.

Конечно, в течение этого периода события развиваются неоднозначно. Здесь можно выделить два этапа. Первая половина - с марта до июля 1997 года реформы шли достаточно быстро, эффективно. Есть показатель этой успешности, более объективный, чем личные наблюдения, - это собираемость налогов. Очень хорошо реагирует налогоплательщик, особенно институциональный налогоплательщик на действительную активность в области fiscal adjustment. Начинают платить налоги как реакция на то, что государство делает в области сокращения своих обязательств, на то, что оно делает с реструктуризацией налоговой недоимки, обращением взыскания на имущество должника и т.д.

А вот с июля и субъективные, и объективные показатели начинают падать. Прежде всего собираемость налогов пошла вниз, потому что во многом налогоплательщики стали рассматривать меры по fiscal adjustment, как декларативные. Наконец, известные события ноября прошлого года, попытка посредством спровоцированных громких политических скандалов выдавить реформаторов из правительства, настолько осложнили ситуацию, что возникает вопрос, открыто ли еще «окно», или оно уже захлопнулось. Во всяком случае, оставшийся период времени до начала избирательной кампании (меньше года), далеко не достаточен для того, чтобы запустить такие серьезные вещи, как реформа пенсионной системы, даже в том, “секвестрированном” виде, в котором она сейчас предлагается,. И если мы даже предположим, что события будут развиваться самым успешным образом, что будет во властных элитах понимание необходимости вернуться к тому темпу преобразований, который был взят изначально, все равно времени уже остается очень мало.

Это значит, что, опять-таки, придется концентрироваться больше на краткосрочных мерах. Да еще нынешний финансовый кризис, который требует более неотложных мер в денежной политике, чем в мерах по урегулированию объема государственных обязательств. Все это вместе ставит под сомнения то, что мы будем успешно продолжать пользоваться этим «окном возможного», что оно уже не закрывается.

Почему Какие политические проблемы определили недостаточно эффективное использование того «окна», которое было и может быть все еще чуточку приоткрыто. Я бы выделил здесь четыре причины разной степени значимости. Первая причина: на мой взгляд, сейчас мы пришли к такой ситуации, когда командный принцип реформирования себя исчерпал. Мы постоянно наталкиваемся на то, что реформы идут в слишком разных плоскостях, например, в региональной плоскости. Реформаторы вынуждены постоянно взаимодействовать с региональными элитами. Реформаторы постоянно натыкаются на ограничения в федеральном законодательстве, а проводить реформы на основе указов исполнительной власти становится все труднее. Печальная судьба, в частности, налогового реформирования говорит о том, что при решении масштабных задач необходимо переходить от кризисного управления (каковым является метод команды) к некоему нормальному управлению реформами, который невозможен без создания достаточно широких прореформистских политических и общественных коалиций.

Вторая причина, близко связанная с первой, - это законодательная база, парламент. Мое глубокое убеждение, что в ближайшее время парламентские выборы в России станут более важными, чем президентские, независимо от того, сохранится ли тот перевес в сторону президентской власти, зафиксированный в Конституции, или ситуация как-то изменится. В отличие от 1995-1996 годов, когда выборы в парламент были всего лишь премьерой по отношению к президентским выборам, и серьезного значения не имели. Вот следующие выборы в парламент будут иметь очень, очень большое значение потому, что без нормального взаимодействия правительство - парламент, без принятия действительно нормального законодательства, прежде всего, фискального законодательства, мы дальше продвинуться не сможем. Нам будет крайне необходим механизм парламентского большинства, штампующего нужные законы.

Третья проблема - это проблема президентской власти. Преобразования и первой волны, и второй волны; и первого «окна», и второго «окна возможного» опирались на то, что реформаторы работают, а президентская власть дает им возможность работать. Реформаторы не лезут в дела президентской власти, а последняя не очень лезет в дела реформаторов. Все довольны, но так продолжается несколько месяцев. Так продолжается в течение собственно кризисного урегулирования. Когда пожар потушен или кому-то кажется, что он потушен, в этот момент с президентской властью начинают происходить серьезные изменения. Президентская власть, в ее нынешнем виде, вне зависимости от персоналий, мне кажется, себя серьезно исчерпывает: у нее очень большая инерция преобразовываться в клановость. Принятие решений не по их экономической целесообразности, а по набору самых разных других причин создают основу возникновения тупиковой ситуации.

Четвертое, на мой взгляд, самое важное - это неразделенность политической и экономической власти. Есть такая точка зрения, что очень хорошо, что у нас происходит консолидация новой и старой политической элиты, грубо говоря, коммунистов и нынешней правящей партии власти. От этого, дескать, есть выход к этакому цивилизованному варианту развития. Коммунисты постепенно преобразуется в социал-демократов, партия власти тоже институциализируется в нормальную такую консервативную партию, и единая элита и единые правила игры для единой элиты позволят нам избежать потрясений и стать нормальным цивилизованным обществом. Это было бы так, если бы речь шла только о консолидации политической элиты как таковой. Но происходит ведь не консолидация политической элиты, а происходит консолидация нескольких политико-деловых элит, каждая из которых не только политическая, у каждой есть своя деловая компонента, и это, на мой взгляд, чрезвычайно опасно. Это делает политику в масштабах всего политического спектра заложницей взаимодействия по линии власть - деньги, по линии этих нескольких политико-деловых элит, которые были разорваны, а теперь могут соединяться и принимать такие решения, которые не идут на пользу реформам.

Сейчас у нас под эгидой такой политической консолидации складывается стратегический антиреформистский альянс тех, кто является сторонниками большого и сильного государства - это обращенная в прошлое коммунистическая партия, и тех, кто выступает за ныне существующее большое слабое государство, у которого есть огромный набор обязательств и нет рычагов для их финансового обеспечения, в котором есть огромная государственная собственность, но нет механизма, который заставлял бы ее работать. Альянс тех, кто за большое и сильное, вышедших из прошлого, и тех, кто за большое и слабое, укоренившихся в настоящем - это создает очень серьезную проблему для продвижения реформ в будущее.

Поэтому в перечне тех задач, которые я назвал выше, центральная задача - это выделение, собственно, политической элиты, выделение ее из того симбиоза денег и власти, который существуют сейчас, и развитие ее по своим собственным законам. Если в какой-то степени эти задачи мы сможем решить к следующему циклу, а следующий цикл у нас откроется с начала следующего тысячелетия, тогда, можно будет говорить о том, что третье «окно возможного» удалось использовать гораздо более эффективно, чем первые два.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.