WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |

С.А.Афонцев*

1

НОРМАТИВНАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ ТРАНСФОРМАЦИИ:

ОЦЕНКА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ПОДХОДОВ

I. Введение

Период экономических преобразований продемонстрировал существенные различия как в путях реформ, избранных конкретными постсоциалистическими странами, так и в достигнутых ими результатах. Что скрывается за этими различиями — специфические отклонения от единой для всех стран модели трансформации или альтернативные модели экономического развития, переход к которым зависит от характера проводимой экономической политики

Как представляется, ответ на указанный вопрос не столь прост, как может показаться. Если оставить в стороне чисто идеологические аргументы, итог дискуссий по этому вопросу сводится к оценке политики преобразований с точки зрения ее соответствия тем или иным нормативным рекомендациям. По сути дела, процесс экономических реформ имплицитно моделируется в терминах реализации определенного набора мероприятий, признаваемых “оптимальными” на основе аргументов нормативной экономической теории; выполнение этого набора мероприятий оценивается как движение к достижению целей реформ, а отклонение от него — как “провал” реформ (полный или частичный). Очевидно, что у экономистов отсутствовали бы поводы для разногласий, если бы все они придерживались одинаковой нормативной экономической теории. Однако наличие противоречащих друг другу точек зрения по поводу путей и целей экономических преобразований показывает, что в области нормативной экономической теории, как и в области позитивной теории, ситуация далека от консенсуса. С учетом этого в данной работе мы предлагаем при анализе моделей экономических преобразований опираться на рассмотрение альтернативных подходов нормативной экономической теории.

II. Типология нормативных направлений экономического анализа

Составление любой типологии неизбежно требует предварительного определения типологического критерия (или критериев). Очевидным претендентом на роль такого критерия является отношение экономистов и представляемых ими направлений в экономической науке к роли государства (правительства) в экономико-политической системе. Деление экономистов на “либералов” и “государственников”, достаточно корректно описывающее “интеллектуальный пейзаж” российской экономической науки, действительно позволяет составить определенное представление относительно аргументов, используемых соответствующими группами ученых. Такие концепты, как “саморегулирующиеся рынки”, “макроэкономическая стабильность” и “монетаризм”, с одной стороны, и “национальные интересы”, “экономическая безопасность”, “планово-рыночная экономика”, с другой, представляют нечто само собой разумеющееся для одной части экономистов и являются предметом насмешек (в лучшем случае) и предания анафеме (в худшем случае) для остальных () ЗДЕСЬ ВСЕ ПЕРЕПУТАНО.НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ И ЭКОНОМИЧЕСКУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ ПРИНИМАЮТ И ЗАВЗЯТЫЕ РЫНОЧНИКИ!). Соответственно, нормативные рекомендации, опирающиеся на эти концепты, часто оказываются диаметрально противоположными.

Вместе с тем ставшее общим местом подразделение экономистов на “либералов” и “государственников” дает весьма мало для понимания интересующей нас проблемы. Во-первых, среди самих “либералов” и “государственников” существуют значительные научные разногласия (впрочем, гораздо менее острые, чем между указанными группами). Во-вторых, критерий подобного подразделения выглядит скорее идеологическим, чем научным, что так или иначе переводит дискуссию в русло индивидуальных предпочтений исследователей, а не выбора исследовательских программ. И, наконец, в-третьих, подобное подразделение само по себе не позволяет провести параллели между исследовательскими программами, которых придерживаются российские экономисты и их зарубежные коллеги, что существенно затрудняет сравнительный анализ альтернативных точек зрения на хозяйственные преобразования.

Можно ли усовершенствовать критерий, связанный с ролью правительства в экономико-политической системе, чтобы устранить отмеченные выше недостатки Как представляется, это сделать можно путем введения дополнительного критерия, связанного с позицией правительства по отношению к другим субъектам, действующим в политической сфере. Таким образом, вместо одномерной классификации нормативных подходов на либеральные и государственнические мы получаем двумерную типологическую матрицу, опирающуюся на сочетание двух критериев. Рассмотрим их подробнее.

1) Роль правительства. Видение роли правительства в экономико-политической системе является традиционным критерием для деления экономистов на “либералов” и “государственников”. В рамках нашей типологии мы используем этот критерий в его классическом смысле, а именно, в смысле выбора фактора, имеющего “приоритет” в традиционной дихотомии “рынок—государство”: для либерального видения характерен примат рынка, для государственнического — примат государства.

2) Позиция правительства в экономико-политической системе. Данный критерий описывает особенности взаимодействия правительства, или, в общем случае, субъектов принятия политических решений (СППР) с экономическими субъектами, выступающими одновременно в роли субъектов политического рынка: группами давления, представляющими интересы деловых кругов, и избирателями. В данном контексте мы можем выделить 3 “идеальных типа” позиции правительства:

● автономное правительство, независимое в своих действиях от предпочтений групп давления и избирателей (традиционное представление о “сильном правительстве”);

● консенсус СППР и групп давления (“консенсус элит”), предусматривающий предоставление группами давления политической поддержки в обмен на осуществление выгодных им мероприятий экономической политики;

● консенсус СППР и избирателей (“консенсус масс”), для которого характерна ориентация СППР на запросы и предпочтения основной массы электората.

В Таблице 1 приведена типология базовых концепций нормативной экономической теории по критериям, указанным выше. При этом для каждого типа позиции правительства приведены концепции, соответствующие как представлениям о “нормативном идеале”, так и отклонениям от этого идеала. В каждой из ячеек Таблицы 1 указано наименование соответствующей теоретической концепции, а также ключевая черта экономико-политической системы в рамках каждой из них.

Как можно видеть, в рамках либерального и государственнического “метанаправлений” можно выделить соответственно 2 и 3 специфических направления в зависимости от того, как исследователи понимают позицию СППР в экономико-политической системе.

В рамках либерального метанаправления существуют две четко выраженные нормативные позиции. Первая из них характерна для экономической теории благосостояния, предполагающей наличие автономно действующего правительства, ориентированного на максимизацию общественной функции благосостояния, а вторая — для теории общественного выбора, отрицающей сам концепт объективно существующей общественной функции благосостояния и ставящей в центр нормативного анализа совместную максимизацию индивидуальных функций полезности.

Зависимость экономической теории благосостояния от предпосылки об автономном поведении СППР во многом обусловлена небезызвестной “теоремой о невозможности” К.Эрроу, показывающей, что ни механизм прямой, ни механизм представительной демократии не позволяет адекватно осуществить агрегирование функций благосостояния отдельных индивидов в объективную функцию благосостояния общества, свободную от чьих бы то ни было ценностных суждений2. Экономическая теория благосостояния фактически опирается на один из возможных выводов из “теоремы о невозможности”: если определение общественной функции благосостояния демократическим путем невозможно, то оптимальной стратегией является использование неполитических — научных — методов определения общественной функции благосостояния (или по крайней мере ее аргументов) с последующей формулировкой оптимальных экономических рекомендаций для правительства, свободного претворять их в жизнь. Правительство в данном контексте призвано выступать в роли “благонамеренного диктатора”, а любое политическое вмешательство со стороны избирателей или групп давления, направленное против реализации “объективно оптимального” курса экономической политики, воспринимается в качестве неправомерного и вредоносного.

В свою очередь, теория общественного выбора делает из “теоремы о невозможности” диаметрально противоположный вывод. Для нее невозможность определения общественной функции благосостояния путем агрегирования предпочтений граждан представляет собой логическое основание для отказа от представления об объективном характере общественной функции благосостояния; она оказывается чисто субъективным конструктом, не имеющим существования, внешнего по отношению к выносящему о ней суждение индивиду.3 Как следствие, место нормативного идеала занимает не максимизация общественной функции благосостояния “благонамеренным диктатором”, а согласование индивидуальных предпочтений на основе набора правил принятия решений (“конституции”), определяемого методом консенсуса.4

Как легко убедиться, экономическая теория благосостояния и теория общественного выбора, хотя и признают примат рынка, с содержательной точки зрения представляют собой два разных “либерализма”. При этом высоко индивидуализированный подход теории общественного выбора следует признать в гораздо большей степени соответствующим основным тезисам философского либерализма, чем подход экономической теории благосостояния, более “агрегированный” и признающий за правительством более активную роль в экономической сфере.

Перейдем к государственническому метанаправлению. В его рамках набор нормативных идеалов более широк, поскольку близость правительства и групп давления не воспринимается здесь в качестве “абсолютного зла”, как в либеральном метанаправлении. Таким образом, спектр государственнических нормативных концепций включает себя следующие направления.

1) Этатизм в традиционном понимании, предусматривающий полную автономию СППР, свободных осуществлять деятельность по определению и реализации объективно существующих национальных интересов. Следует отметить, что понятие “национальных интересов” может включать в себя как экономические, так и внеэкономические (политические, военно-стратегические, моральные, экологические) приоритеты, и в этом отношении оно значительно шире “чисто экономической” общественной функции благосостояния. (() но ТЕОРИЯ БЛАГОСОСТОЯНИЯ НИКОГДА НЕ ОГРАНИЧИВАЛАСЬ “ЧИСТО ЭКОНОМИЧЕСКИМИ” В ПОНИМАНИИ АВТОРА, АСПЕКТАМИ: УСЛУГИ ГОСУДАРСТВА ПО ЗАЩИТЕ СТРАНЫ, НАПРИМЕР. ТОЖЕ РАССМАТРИВАЮТСЯ КАК ОДНА ИЗ ПЕРЕМЕННЫХ В ЦЕЛЕВОЙ ФУНКЦИИ БЛАГОСОСТОЯНИЯ

2) Модель патерналистского взаимодействия СППР и деловых кругов. С известной степенью аппроксимации ее можно назвать “конфуцианской моделью”, поскольку наиболее успешные примеры ее применения зафиксированы в странах с сильным влиянием конфуцианской культурной традиции (Восточная и Юго-Восточная Азия). Концептуальная разработка данной модели в экономической литературе (по крайней мере той, которая доступна человеку, не владеющему восточными языками) отсутствует, а ее основные положения сформулированы главным образом в критических работах, появившихся в течение международного финансового кризиса 1997—1999 гг., серьезно ударившего по экономикам соответствующих стран.

3) Марксистская теория, для которой характерно предположение о том, что правительство, сформированное победившим прогрессивным классом, действует в интересах этого класса, объединяющего — в случае рабочего класса — подавляющее большинство членов общества. Отнесение марксизма к государственническому метанаправлению, строго говоря, не вполне конвенционально. В работах, рассматривающих вопросы классификации политико-экономических концепций, марксистские построения обычно выделяются в самостоятельную группу.5 Обоснованность используемого здесь подхода связана с тем, что нас интересует исключительно “нормативный идеал” марксизма (по крайней мере на стадии, предшествующей формированию “бесклассового общества”), вполне отвечающий принятому нами критерию примата государства в экономико-политической системе.

Не меньший интерес представляет рассмотрение концепций, описывающих отклонения от указанных нормативных идеалов. Вновь начнем рассмотрение с либерального метанаправления.

Сторонники как экономической теории благосостояния, так и теории общественного выбора едины в оценке опасностей, связанных с “консенсусом элит” и “консенсусом масс”. Эти опасности связаны с возможностью проведения экономической политики, направленной на перераспределение богатства и доходов от одних категорий граждан к другим и обусловливающей снижение общеэкономической эффективности. За последние десятилетия наибольшие успехи в разработке соответствующей проблематики были достигнуты в рамках теории эндогенного определения экономической политики (endogenous policy theory), моделирующей процессы выработки экономической политики в терминах взаимодействия субъектов политического рынка.6 Рассмотрение экономико-политических механизмов перераспределения в терминах изыскания политической ренты и в терминах эксплуатации меньшинства большинством, а также возможных путей нейтрализации негативных последствий соответствующих процессов представляет собой одну из наиболее динамично развивающихся сфер теоретических и эмпирических исследований.7

Вместе с тем между экономической теорией благосостояния и теорией общественного выбора существуют очевидные противоречия в нормативной оценке автономии СППР. В то время как для экономической теории благосостояния это — базовое условие максимизации общественной функции благосостояния, в глазах сторонников теории общественного выбора автономия СППР равносильна угрозе превращения государства в неконтролируемого обществом Левиафана.8 Данное обстоятельство еще более углубляет нормативную пропасть между двумя концепциями либерального метанаправления.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.