WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 17 |

Новая конституция декларировала перераспределение полномочий между федеральными, штатовыми и муниципальными учреждениями, существенно расширив полномочия штатов и особенно муниципалитетов. Это перераспределение дало политический эффект, но, к сожалению, в социальной и экономической сферах возможности “бедных” муниципалитетов и штатов резко сократились из-за снижения федеральных дотаций. Особенно негативно это сказалось на сферах здравоохранения и образования, закрывая доступ низшим и средним “средним слоям” к получению качественного образования и медицинского обслуживания.

Пример Бразилии подтверждает то, что средние слои подвержены влиянию идеологии и психологии популизма и что в их политическом поведении иррациональные и эмоциональные мотивы преобладают над рациональными. Они очень падки на широковещательные обещания недобросовестных политических деятелей и даже авантюристов. Их политическое поведение можно определить как рисковое. Они быстро переходят от правой ориентации к левой и обратно. Поэтому они охотно голосовали за “правого” кандидата в президенты Коллора, обеспечив ему победу, а затем — за “левого” Кардозу и еще более “левого” Лулу.

Впрочем, “традиционные” средние слои, например, г.Сан-Пауло оказывают довольно устойчивую поддержку тем олигархическим кругам, которые привели к власти военную диктатуру и поддерживали ее. Этим объясняется влиятельность бывшего префекта г. Сан-Пауло Малуфа, опирающегося на постоянный электорат и даже имеющего претензии на пост президента Бразилии. Но здесь очень большую роль играет клиентелизм, привязывающий к олигархии не только традиционные средние слои, но и значительную массу “низов”, вплоть до крестьян и люмпен-пролетариев. Малуф и стоящие за ним влиятельные военные и гражданские круги используют именно клиентелистские отношения в своей политической игре. Впрочем, и “левые” круги, например, лидер трабальистской партии Леонел Бризола и даже профсоюзный руководитель, вождь “партии трудящихся” Лула успешно используют клиентелистские отношения в своих избирательных кампаниях и получают через них поддержку со стороны “средних слоев” как традиционных, так и “новых”.

В Мексике доля бедноты выросла с 34% в 1984 г. до 39% в 1989 г., а затем понизилась до 36% в 1992 г.13. Это понижение было связано с разработкой “пакта экономической солидарности” между правительством, предпринимателями и профсоюзами и соответствующим повышением заработной платы. В 1993 г., например, реальная зарплата повысилась на 7%.

Коэффициент Джини, указывающий на степень социальной дифференциации населения, в 1984 г. составил 0,32, в 1989 г. он повысился до 0,42 (в городе) и 0,41 (в сельской местности), а в 1992 г. снизился до 0,41 в городе и 0,34 — в сельской местности14.

Соответственно доля “среднего класса” в 80-е годы составляла от 50 до 60% населения.

В Перу в начале 90-х годов только в ее столице г.Лима доля бедноты превышала 49% населения, а коэффициент Джини понизился с 0,414 в 1991 г. до 0,405 — в 1994 г. Доля бедноты в населении Перу (без побережья и джунглей) составляла 37,9% в 1985 г., 55,3 — в 1991 г. и 48,2 — в 1994 г.15. Эти данные показывают, что в Мексике доля средних слоев в составе населения к началу 90-х годов, колебалась от 40 до 50% населения, а в Перу она была ниже — примерно около 30%, как и в Бразилии.

В других латиноамериканских странах степень социальной дифференциации общества не столь велика, как в Бразилии (исключение составляют центральноамериканские и карибские страны, кроме Коста-Рики).Средние слои здесь играют гораздо бoльшую роль, особенно в Аргентине, Чили, Уругвае, Венесуэле, Мексике, но также и в нескольких андских странах, например в Боливии. Именно городские и сельские средние слои выступали здесь движущей силой общедемократических движений за социальные реформы, часто прикрываемые националистической декларацией.

В 90-е годы националистическая составляющая в идеологии средних слоев этих стран несколько отступила, а демократическая выдвинулась на передний план. Это совпало с некоторым сокращением доли бедноты в общем населении этих стран и расширением пояса средних слоев, особенно занятых в торговле, финансах, сферах услуг, связи и транспорта, в области образования, здравоохранения и культуры.

Итак, опыт Латинской Америки показывает, что “средние слои” очень отличаются друг от друга. В традиционном секторе “средние слои” имеют традиционалистскую ориентацию. Они тянут свои страны назад, препятствуют их модернизации. Разорение этих слоев вызывает их маргинализацию, бегство в мегаполисы, где они обычно попадают в “зону бедности”. Лишь часть молодежи обретает перспективу включения в процесс модернизации и обучения современным профессиям.

В индустриальном секторе имеет место разорение значительной части “новых средних слоев”, особенно инженерно-технических работников и управленцев. Молодая и более мобильная часть их имеет шанс переквалифицироваться и найти работу в секторе услуг и торговли, либо в мелком промышленном производстве. Но женщины и пожилые люди оказались в ситуации, обрекающей их на пополнение рядов бедняков.

Модернизирующийся сектор экономики не в состоянии принять и переварить огромную массу разоряющихся людей и молодежи из “средних слоев”. Этот сектор представляет наиболее квалифицированную и инновационно ориентированную часть “новых средних слоев”.

Многие из не нашедших свое место в “модернизирующемся секторе” уходят в теневой сектор, где концентрируется довольно большая масса “средних слоев”. Но в последнем преобладает не инновационная, а традиционалистская ориентация.

В отличие от России в Латинской Америке “новые средние слои” активно участвуют в политической жизни. Но они не образуют своих “классовых” партий и движений, а поддерживают преимущественно партии социал-христианской ориентации. Лишь относительно небольшая их часть, связанная с военной промышленностью, государственным сектором, унаследованном от военных диктатур, поддерживает правые партии, но и среди последних выбирает не праворадикальную и не консервативную, а правоцентристскую либеральную ориентацию. Так в Чили, например, эти слои активно сотрудничают с партией “Национальное обновление”, тяготеющей к правому центру и отвергающей правый радикализм Пиночета. Часть “новых средних слоев” голосует за центристскую Христианско-демократическую партию Чили. В Аргентине “новые средние слои” поддерживают центристскую Радикальную партию. В Мексике часть этих слоев выступает за оппозиционную правоцентристскую Партию национального действия, симпатии другой части — на стороне Институционно-революционной партии. Но в последнее время в политическом поведении “новых средних слоев” в ряде латиноамериканских стран появились настораживающие радикальные нотки (в одних случаях — праворадикальные, как это проявилось на президентских выборах в Перу, Боливии и Гондурасе, в других, как, например, в предвыборной кампании в Венесуэле — леворадикальные и одновременно националистические). К сожалению, политическое сознание и политическая культура этих слоев заметно отстает от перемен в их социально-экономическом положении.

Опыт Латинской Америки полезен для современной России, социально-экономическая жизнь которой также раздроблена на ряд секторов, плохо связанных между собой, но свободно выходящих на внешний рынок. Это военно-промышленный, топливно-энергетический, аграрно-промышленный, сырьевые (лесной, пушной, рудный и т.п.) комплексы. Все они — высокомонополизированные отрасли, причем во главе каждого сектора идут государственные монополии, выступающие в связке с ведущими транснациональными корпорациями. Во всех секторах практически отсутствуют “средние слои”, если не считать по уровню доходов физических лиц, а выяснить социально-экономические роли и социально-политическое гражданское поведение. В каждом из этих секторов существует своя пирамида с узкой олигархической верхушкой, принимающей решения, и огромной массой наемных рабов, получающих жалкую зарплату, если ее выплачивают (жалкую, по масштабам развитых стран).

К тому же Российская Федерация еще очень молодое, плохо структурированное государство. Ее почти девять десятков “субъектов” самостоятельно выходят на внешний рынок и связаны договорными отношениями с федеральными властями. Многие из этих “субъектов” — лишь функции соответствующих сырьевых и прочих монополий, таких как “”Газпром”, “Сибирский алюминий”, “Уралмаш”, “Новолипецкий металлургический комбинат” и им подобных. Появились и “республиканские” монополии — нефтегазовая в Татарстане и Башкортостане, спирто-водочная в некоторых северокавказских республиках и Псковской области и т.п. Понятно, что в таких “субъектах” не остается пространства для деятельности “среднего класса”.

Но в связи с традиционной асимметричностью общественного устройства России в некоторых субъектах Российской Федерации, преимущественно в так называемых “донорах” с многоотраслевой экономикой (Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Владивосток, Ростовская, Новгородская, Самарская, Нижегородская области) сложился довольно многочисленный “средний класс”. Здесь же сконцентрированы основные “технопарки” России.

Социальная пирамида в России, построенная по потребительской модели, аналогичной бразильской, выглядит следующим образом. Ее верхушку образуют 1,2 млн человек (3,5-4 млн человек с членами семьи). К “среднему классу” относятся около 20 млн граждан (с членами семьи — 60 млн). Итого, примерно 65 миллионов из 147 млн россиян, иначе говоря приблизительно 40% населения, можно по общепринятой методике включить в “общество потребления”, построенное по западным стандартам. Тем не менее значительная часть “челноков” не вписывается в это общество, так как их материальное положение крайне хрупко, многие из них уже становятся наемными работниками крупных посреднических торговых фирм, которые в любой момент могут лишить их источника заработка. Да и менталитет большей части челноков далек от рыночного, поражен клиентелизмом и бюрократическими предпочтениями. Основная же масса населения (более 60%) принадлежит к бедным слоям, образует своего рода “пролетариат”, причем в большинстве своем состоит на государственной службе. В него входят миллионы солдат, сержантов, младшего и частично старшего командного состава вооруженных сил, миллионы мелких чиновников местных и федеральных государственных органов, рабочие и служащие государственных и полугосударственных предприятий, учителя, врачи учебных и медицинских заведений общественного сектора. Всех их объединяет понятие “бюджетник”. В отличие от Латинской Америки большинство лиц умственного труда в России принадлежат к этому “пролетариату”. Но их сознание очень далеко от “пролетарского”.

К “пролетариату” принадлежит также большинство наемных работников “частного сектора” не только в промышленности, но и в торговле и секторе услуг. У многих из них, особенно в тех фирмах, которые были созданы для разворовывания основных фондов крупных предприятий, социальное положение еще хуже, чем у “государственного пролетариата”.

Поэтому картина социального расслоения в России выглядит иначе, нежели та, которая рисуется официальной статистикой. Эта реальная картина не зависит от конъюнктурных колебаний, связанных с денежными реформами сталинских и хрущевских времен, черномырдинскими экспериментами или государственными мерами финансово-торгового порядка. Эти конъюнктурные колебания, вопреки воплям ангажированных пропагандистов из того или иного “стана рыцарей печального образа”, не могут произвольно менять за один-два дня всю картину, так как она складывается годами и десятилетиями. Эта реальная картина социального расслоения объясняет природу поразительного, для доверчивого или ангажированного “аналитика”, долготерпения народа России, который предпочитает всевозможным уличным “зарницам”, устраиваемым “силовиками” и “банкирами”, упорный и невидимый миру реальный труд, приносящий немудреный доход. Официальная машина и паразитарная пропаганда долго честила этих людей “мешочниками”, “спекулянтами”, “шабашниками”, “кулаками”, бросала и бросает их в свои гулаги, но они неистребимы. Это и есть настоящий “средний класс” России, который трудится на совесть ради блага своей семьи и своей отчизны.

Опросы общественного мнения показывают, что в современной России социальная дифференциация достаточно высока, и доля “среднего класса” менее значительна, чем в Латинской Америке. К “высшим слоям” себя относит 3-4% опрошенных, к “среднему классу” — 16-17%. Классификация здесь идет опять-таки по уровню доходов на семью. Вероятно, после кризиса 1998 г. доля “среднего класса” еще более понизится. Но критерий доходности не надежен. Если сопоставить уровень подушевого дохода представителя “среднего класса” в России с доходом его западного аналога, то он окажется на порядок ниже, а уровень цен в России приблизился, а во многих случаях даже превзошел мировой уровень. В этом случае к такому, с позволения сказать “среднему классу” подошло бы определение “копеечный” по аналогии с “однопенсовыми капиталистами” индейских рынков в горных районах Эквадора и Перу.

Как и в Латинской Америке, в России немалая часть “средних слоев” пребывает в неформальном (“теневом”) секторе экономики, хотя его масштабы определить очень сложно. В обоих случаях 30-40% действующего экономического потенциала и до половины экономически активного населения связаны с этим сектором.

Основные отрасли сосредоточения “средних слоев” — сфера услуг (туризм, финансы и т.п.), торговля, транспорт.

Значительную массу старых “средних слоев” образуют так называемые челноки, занимающиеся закупкой за границей ширпотреба и продажей его в России. Здесь занято около 15 млн человек (10% населения). На этом поприще подвизаются бывшие научные и инженерно-технические работники, преподаватели средних и высших учебных заведений, выходцы из среднего офицерского состава вооруженных сил, бывшие комсомольские и партийные аппаратчики низового и среднего уровня и т.п.

В отличие от Латинской Америки, в России большая часть “олигархии” и “среднего класса” не может похвастать подлинными университетскими дипломами и учеными званиями, хотя многие имеют свидетельства об окончании партийно-комсомольских и военных учебных заведений, а также техникумов. Поэтому инновационный потенциал “среднего класса” России гораздо скромнее латиноамериканского, а груз традиционализма неизмеримо тяжелее.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 17 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.