WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |

По нашему мнению, в Латинской Америке лучше применять термин “средние слои”10, так как их роль на рынке, социальный статус, социальная мотивация и самосознание неодинаковы для различных слоев, действующих в разных секторах экономики. С точки зрения официальной статистики, ядром средних слоев выступают “лица, занятые самостоятельным делом”, но в то же время не являющиеся крупными предпринимателями. Это — владельцы всяческих мастерских, торговых, транспортных, учебных, зрелищных заведений, соответствующих предприятий в сфере услуг, мелкие и средние фермеры, лица “свободных профессий” и т.п.

Но у различных средних слоев (т.е. больших социальных групп) существуют разные, полярно противоположные социальные установки и мотивации, интересы. “Старые слои” тяготеют к воспроизводству своих условий жизни на уже исчерпывающей себя технологии. Они вписываются в традиционное, а порой даже в архаичное общество, хотя их доход может быть довольно значительным.

“Новые” средние слои ориентированы на поиск и внедрение новых технологий и новой техники в промышленном производстве, на транспорте и связи, в здравоохранении, образовании, торговле и финансах, сфере услуг, в области культуры, в спорте и т.д. Речь идет об инженерах, техниках, менеджерах, медицинских работниках, деятелях культуры и науки, образования. При этом они выступают преимущественно не в качестве наемных работников, а как организаторы определенных технокомплексов, лабораторий, бюро, консультаций, учебных и зрелищных заведений, торговых центров, транспортных и инофирм. каналов связи, печатных органов и т.п. В отличие от “старых слоев” они не просто воспроизводят условия существования, а изобретают новые поприща деятельности, занимаются инновациями.

В странах с господством католической культуры консервативная ориентация неизменно отстаивалась церковью и находившимися под ее влиянием консервативными партиями и соответствующими ассоциациями, опиравшимися на традиционные средние слои. Поэтому потребности в особых движениях, если не считать антикоммунистических — мелких “ассоциаций в защиту традиции, семьи и собственности”, — не возникала.

Важно подчеркнуть, что проблема среднего класса весьма по-разному ставится в архаическом, традиционном, индустриальном и постиндустриальном обществах. Однако, во всех случаях речь идет об уже сложившейся социальной структуре более или менее стабильного общества.

Совсем иначе выглядит общество с переходной экономикой. Тем более когда перед нами — пограничная цивилизация, занимающая промежуточное положение между “западом” и “востоком”.

В СССР проблема цивилизационного развития и среднего класса как бы не существовала. Новые поколения имеют о них превратное представление, цивилизация мыслилась только как будущее. Понятие “средний класс” воспринималось как негативно окрашенное, достойное презрения и даже ненависти, и отождествлялось с понятиями “мещане”, “мещанство”. Такое мнение весьма распространено и поныне.

Для прояснения вопроса весьма поучительным представляется историко-социальный опыт, накопленный ибероамериканскими народами, многие из которых строили индустриальное общество также в условиях авторитарных или даже тоталитарных режимов. Переход к демократическим порядкам в этих странах начался несколько раньше, чем у нас, — в 70-е и 80-е годы. Активным участником такого перехода выступал и выступает именно средний класс, образующий массовую социальную базу демократического процесса.

Как и в России, в крупнейших государствах Латинской Америки процесс перехода от традиционного к индустриальному обществу сопровождался перестройкой всей социальной структуры. До 60-х годов регион был преимущественно сельским (за исключением переселенческих стран — Аргентины и Уругвая), но уже в 70-е годы городское население становится преобладающим по численности. Так, в Латинской Америке еще в 1950 г. городское население составляло 40,8 процентов, догнав уровень развитых стран. Олигархия и средние слои сосредоточены в крупных городах. Но там же сконцентрирована и основная масса бедности.

В подавляющем большинстве латиноамериканских стран процесс индустриализации инициировался сверху, государством, и проводился через государственные и иностранные монополии. В итоге получалась не гомогенная социальная структура, а образовывался причудливый комплекс не связанных экономически друг с другом секторов, каждый из которых самостоятельно выходил на внешний рынок. В сельской местности наряду с мощными иностранными монополиями сохранялся влиятельный традиционный сектор, представленный помещичьими латифундиями и полунатуральными крестьянскими хозяйствами. При покровительстве государства в ряде стран действовали влиятельные кооперативы, которые, однако, также проявляли черты госмонополии, как, например, в случае с мексиканскими крестьянскими эхидо или пероновскими кооперативами. Здесь не оставалось простора для свободного фермерства и процветали кабальные формы найма рабочей силы. На каждого члена кооператива приходилось несколько наемных работников.

Простор для частной инициативы открывался в принципе только в так называемом неформальном секторе экономики, известном под именем “теневой экономики”. Но преимущественно речь шла не о сфере производства, а о сферах услуг (туризм) и торговли, также выходивших самостоятельно на внешний рынок.

В результате, наряду со значительным полунатуральным патриархальным укладом, образовывалось множество самостоятельных рынков, не сливавшихся в общенациональный, но имевших собственные каналы выхода на мировой рынок. Именно это ослабляло латиноамериканские страны, не позволяя им стать полноценными национальными государствами.

Такая причудливая социально-экономическая структура приводила к концентрации капитала и власти в руках довольно узкого круга семей, образовавших своего рода олигархии по признаку специализации страны в поставках на мировой рынок (кофе, сахар-сырец, бананы, хлопок, медная или оловянная руда, нефть, мясо и кожи). Индустриализация привела к тому, что это сырье перерабатывалось или обрабатывалось на месте и вывозилось уже в виде полуфабриката, а позднее — даже в виде готовых изделий. Появились собственная сборка автомашин, судостроение, станкостроение, электроника, химическое и фармацевтическое производство, нефтехимия и т.д. Но монополистический характер производства сохранялся. В госсекторе образовался при этом довольно значительный средний слой, но не из числа предпринимателей, а за счет управленческого персонала, чиновничества. Коррупция в госаппарате является традиционным для Латинской Америки источником формирования “среднего класса”.

В каждом из секторов (традиционный, государственный, иностранный, “теневой”, модернизирующийся частный) формируются своя “олигархия”, свои “средние слои” и “низы”. Очень узкой по численности “верхушке” соответствуют немногочисленные “средние слои” и целый океан малоимущих и обездоленных. Разрыв в уровне доходов между каждой из этих групп весьма солидный. При этом уровень доходов верхушки пирамиды значительно превосходит по отношению к ВВП страны уровень доходов предпринимателей развитых стран, а уровень доходов “низов” на порядок ниже, чем у нижних слоев США и Европы. То же относится и к “средним слоям”, уровень доходов которых просто несопоставим с доходами аналогичных страт в развитых странах.

В Латинской Америке сложились более благоприятные условия для перехода к постиндустриальному обществу, чем в Восточной Европе, так как она всегда была включена в мировой рынок и у ее населения не было психологических проблем с вовлечением в рыночные отношения. Даже в индейских сельских общинах и в городских поселках бедноты эффективно действовал “однокопеечный капитализм”: иначе говоря, все население было вовлечено в рынок. Да и отраслевая структура была более благоприятной для такого перехода. В сфере промышленности и горного дела в Латинской Америке в конце 80-х годов было занято 21,2% экономически активного населения, а в Восточной Европе — 30,7%. В строительстве — соответственно 3,1% и 6,2%. В этом смысле Латинской Америки легче переходить к постиндустриальному обществу, так как ей не надо переобучать и трудоустраивать столь большую массу индустриальных рабочих, инженеров и техников.

В секторе услуг в Латинской Америке трудилось 33% населения, а в Восточной Европе — только 22,5%. В торговле в Латинской Америке — 15,3%, а в Восточной Европе — 8,1%.

В сфере транспорта и связи в Латинской Америке было трудоустроено всего 2,1% экономически активного населения, а в Восточной Европе — 8,5%.

Средние слои Латинской Америки, как и современной России и вообще Восточной Европы, обладают специфическими чертами переходного характера, поскольку формируются в условиях перехода общества от индустриальной к информационной стадии развития, но еще не завершившие полностью индустриальную фазу. Поэтому в социальной структуре Латинской Америки, как и Восточной Европы, все еще непропорционально велики размеры средних слоев традиционного (доиндустриального) общества. Так в начале 90-х годов в сельском хозяйстве Латинской Америки было занято 19,3% экономически активного населения, а в Восточной Европе — 18,8%11.

При переходе от индустриального к постиндустриальному обществу в ибероамериканских странах в 80-е годы началась структурная перестройка экономики, сопряженная с огромными социальными издержками.

В ходе этой перестройки основной удар пришелся на государственный сектор, но значительным преобразованиям подверглись также иностранный и частный секторы. Прежде всего эта перестройка захватила горнодобывающую и нефтехимическую промышленность, черную металлургию, автомобилестроение и т.д. Почти повсюду были закрыты промышленные гиганты, созданные государством самостоятельно, либо в связке с иностранными монополиями. Особенно сильно эта перестройка задела государственную военную промышленность, которая представляла собой “государство в государстве”.

После поражения Аргентины в конфликте с Англией из-за Фолклендских островов, стала очевидной необходимостью модернизация и сокращение численности вооруженных сил целого ряда латиноамериканских государств, которые начали закупать для этого современное оружие и военное снаряжение в Европе и США. Кстати, последние открыли ворота для поставок в Латинскую Америку современных военных систем, чего они не делали ранее, когда во многих этих странах действовали военные диктатуры. Такой поворот событий привел к существенному сокращению численности консервативных военных “средних слоев”.

Перестройка сочеталась также с интеграционными процессами, что значительно расширило емкость рынка и способствовало устранению межсекториальных и межгосударственных преград и помех. За этот счет появилось великое множество мелких и средних частных предприятий, работающих как на внутренний рынок, так и на экспорт. Но здесь речь идет о росте не традиционных, а “новых” средних слоев, ориентированных на инновации и работающих с современными технологиями. Они производят конкурентноспособную продукцию с меньшими издержками за счет дешевизны рабочей силы и близости источников дешевого сырья и энергии. Соответственно произошло сужение “зоны бедности”, причем преимущественно путем сокращения численности безработной молодежи. Но, к сожалению, несколько увеличилось число пожилых людей, попавших в эту “зону”, в том числе из разорившейся части средних слоев.

В этом плане представляет интерес пример Бразилии с традиционно присущим ей резким, бросающимся в глаза социальным расслоением на небольшую верхушку олигархии и огромную массу обездоленного населения. Вместе с тем последнее не выкинуто за борт, а целой системой клиентелистских отношений привязано к олигархическим верхам. Через эти отношения происходит известное теневое перераспределение национального дохода, большая часть которого присваивается олигархией.

В целом, социальная пирамида в Бразилии имеет примерно следующий вид. Олигархические группы представляют от 5 до 10% населения. Они сосредоточены в городах, образующих полюса соответствующих социально-экономических регионов (Сан-Пауло, Рио-де-Жанейро, Порто Алегре, Баия, Гояниа, Манаос и т.д.).

Национальная епископальная конференция Бразилии в своем докладе на 36 генеральной ассамблее (1998 г.) рисует следующую социальную пирамиду страны. Верх этой пирамиды образует “элита” (8% населения страны). В нее включены лица, получившие университетское образование. К ним примыкает небольшой слой претендентов на вхождение в эту элиту, но не обладающий университетскими титулами (2%).

Средний слой (“не богатые, но и не бедные”) состоит из лиц со средним уровнем доходов, окончивших среднюю школу. В него входит 14% населения.

Эти три большие группы насчитывают 50 млн человек (вместе с членами своих семей). Их уровень жизни соответствует среднему уровню жизни развитых стран.

Остальное население делится на “разоряющихся” (13%) и окончательно исключенных из привилегированного общества (62%)12.

Таким образом, три четверти населения Бразилии по своему уровню жизни могут быть включены в категорию населения развивающихся стран, а четверть — отнесена к населению развитых стран — около 30% населения относится к среднему классу, по этой методике.

Демографические изменения совпали со структурной перестройкой экономики, переходом к постиндустриальному обществу. Эта перестройка особенно болезненно сказалась на промышленном секторе, занятость в котором существенно сократилась. Соответственно резко выросла доля “третичного” сектора, сектора услуг. Расширилась и сфера “теневой экономики”, не попадающей в поле зрения официальной статистики.

Немалая часть граждан из средних слоев преимущественно пожилого возраста разорилась и перешла в зону бедности и даже нищеты, пополняя ряды обездоленных.

Когда военные круги Бразилии начинают передавать власть своим гражданским партнерам и в стране устанавливается так называемая “новая республика” при президенте Сарнее, а особенно после принятия новой, демократической конституции 1988 г., в положении средних слоев произошли важные изменения. При военной диктатуре окрепли экономические позиции новых средних слоев. Они получили доступ к высшему образованию и современному медицинскому обслуживанию. Повысилось их качество жизни. Они получили возможность объединяться в свои профессиональные ассоциации. Но им был закрыт доступ к политической деятельности (за исключением довольно узкого слоя военных и связанных с ними гражданских чиновников). “Новая республика” широко распахнула для средних слоев ворота в политическую жизнь.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 17 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.