WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 17 |

В СССР существовал прообраз среднего класса – примерно 40 миллионов людей со специализированным профессиональным образованием. Сюда входили партийные чиновники высокого ранга, руководители производства, ученые, официально признанные артисты, писатели и другие деятели культуры, а также многочисленная "сторублевая интеллигенция" – учителя, врачи, представители других профессий. Самой большой группой были инженеры – широкая категория, охватывающая спектр от главного инженера крупного завода до "инженера по соцсоревнованию" (что-то вроде менеджера по работе с персоналом)31.

Хотя многие из представителей советских специалистов ( я буду нназывать их условно лицами “образованных профессий” ) после 1992 г. оказались жертвами экономических реформ, в посткомммунистической России стал быстро возникать новый средний класс, состоящий в основном из коммерсантов, менеджеров, специалистов некоторых профессий. Для изучения этих групп необходима разработка специальных методов анализа, которые позволили бы превзойти существующие неадекватные стереотипы и представления. Также следует помнить, что наличие среднего класса в России вовсе не означает торжества либерализма и демократии, а кроме того, что американский опыт не является наиболее подходящим эталоном для сравнения.

* * *

О дореволюционном и советском опыте я писал в других своих работах (Balzer, 1996; Balzer, 1998). В этой статье я остановлюсь на возникновении средних классов в России после 1991 года.

Проблема социально-экономического развития, новой социальной стратификации в России много сложнее и шире, чем становление семи финансовых империй, возглавляемых людьми типа Бориса Березовского.32 Сейчас средний класс растет быстрее, чем "новые русские". Почти все "легкие деньги" уже сделаны, и движение вверх по лестнице успеха теперь так же часто зависит от настоящего труда, как и от привилегированного доступа к импортно-экспортным лицензиям, внутренней приватизации или эксплуатации природных ресурсов. Рост средних классов усиливает демократический потенциал России – связь, которую российское правительство начало признавать и сознательно пестовать с осени 1997 г.33 Однако социальное и экономическое развитие России не всегда идет "западным" путем. Азиатский и латиноамериканский опыт свидетельствуют, что быстрый рост среднего класса может вести к демократии, но может и не вести. Другие варианты также не исключены.

Средние классы и пост-коммунизм

Каковы наиболее общие проблемы среднего класса в пост-коммунистических обществах Что наиболее важно учитывать при анализе этих проблем

При коммунистическом режиме различия в доходах были небольшими, а различия в потреблении редко бросались в глаза. Цены устанавливались централизованно, на искусственном уровне, а большинство товаров доходили до потребителя через весьма усложненную распределительную систему, насквозь пропитанную привилегиями и коррупцией. После потрясений 1989–1992 гг. падение валового внутреннего продукта (ВВП) и рост дифференциации доходов привели к появлению очень заметного социального расслоения во всех бывших социалистических странах. Появились победители и проигравшие, а вместе с ними и всеобщее убеждение, что последних значительно больше.

Данные всех пост-коммунистических государств показывают, что десять процентов наиболее обеспеченных выиграли от экономических изменений непропорционально много. Этот выигрыш пришелся на то время, когда средне-обеспеченные слои населения почувствовали, что их относительная доля национального дохода заметно упала. Некоторые аналитики полагают, что поскольку ВВП упал, абсолютная доля дохода средних групп также уменьшилась. Этот вопрос остается сложным и политически болезненным. В то время как официальные данные свидетельствуют о резком снижении доходов средне-обеспеченных групп, данные о потреблении говорят о значительно менее резком разрыве (Hanley and Szelenyi, 1996; см. также Aslund, 1997b, pp. 29–30; Balzer, 1998).

Наиболее жаркие споры идут по поводу развития тенденций динамики ВВП и социальной дифференциации. Растут ли различия в доходах, увеличивается ли бедность Стереотипы восприятия социальных процессов, предвзятость и политическая ангажированность исследователей играют большую роль в интерпретации этих вопросов. Так, ученым проще изучать (и легче добывать деньги на исследования) крайности бедности и богатства: нищету, с одной стороны, и сверх-богатство с другой. Также и политики-популисты заинтересованы в подчеркивании, если не в преувеличении, различий в доходах. Напротив, политики, находящиеся у власти, хотели бы преуменьшить степень расслоения общества, сгладить социальные противоречия.

Статистика свидетельствует, что среди бывших социалистических государств, не страдающих от войн или новых авторитарных режимов, падение ВВП было остановлено (кое-где даже начался рост), а различия в доходах стабилизировались или начали уменьшаться (Gregory, 1998). Однако это не приводит автоматически к высоким темпам экономического роста или широкому распространению достатка. "Стратегии выживания", используемые многими семьями, не были долгосрочными решениями их экономических проблем. Эти группы населения еще должны пройти трудный путь микро-экономического приспособления к новым условиям. Для многих трудности и лишения будут продолжаться. Таким образом, нам не следует недооценивать неизбежно высокую плату за смерть социалистической системы.

Надежда на то, что за распадом СССР последует быстрый переход к демократии и рыночной экономике, оказалась излишне оптимистичной. Никто не предвидел такого падения производства и ВВП в социалистическом регионе, и особенно в бывшем Советском Союзе. Возможности демократических преобразований в бывших коммунистических странах теперь зависят от траектории развития двух процессов: с одной стороны процесса распада среднего класса профессионалов, возникшего еще при коммунистическом правлении, и с другой стороны процесса формирования и развития нового среднего слоя, который мог бы со временем послужить основой гражданского общества.

Наиболее проницательные ученые указывали на важность существовавшего при социализме среднего класса профессионалов еще до того, как Горбачев мобилизовал его на реформы.34 Важной характеристикой советских профессиональных слоев было то, что их статус определялся главным образом образованием и стилем жизни, а не привилегированным экономическим положением. Политика, начатая Хрущевым и продолженная Брежневым, почти уничтожила существовавшую при Сталине разницу в доходах между рабочими и образованными специалистами. Горбачевские реформы начали менять картину: между 1987 и 1990 гг. зарплаты многих ученых и инженеров существенно выросли (Balzer, 1993, pp. 896–897). Из-за этого последующее резкое падение уровня жизни было воспринято еще более болезненно.

В бывших соцстранах значительная доля специалистов, достигших во время перестройки беспрецедентно влиятельного положения, в настоящее время испытывает относительное (а иногда и абсолютное) падение социального статуса. Учителя, ученые, инженеры и другие высокообразованные специалисты обнаружили, что переход к рыночной экономике подорвал их престиж, разрушил их стиль жизни и даже несет угрозу их существованию. Во многих профессиях только представители элитного слоя живут благополучно в финансовом отношении. Примерно то же мы видим на примере евроазиатского опыта неолиберализма (Lomnitz and Melnick, 1991). Но при всех сложностях там идет активный процесс формирования новых средних классов.

Пост-коммунистический средний класс представляет собой именно то, чего следует ожидать в любом сложном обществе, а именно гибрид. Здесь сопоставление старого и нового среднего классов, предложенное Миллсом, становится с ног на голову. "Старый" средний класс Миллса состоял из коммерческих и промышленных групп. В СССР "средний класс" включал директоров, специалистов, чиновников, которые все были государственными служащими. Пост-коммунистический "новый средний класс" соответствует "старому среднему классу" Миллса – коммерческой и иногда промышленной буржуазии.

Некоторые из старых специалистов смогли сохранить свои позиции, особенно те, кто занимал административные посты, и те, кто обладал целым набором качеств, обеспечивающих успех в новой ситуации - связи, навыки, на которые есть спрос, и, наконец, везение. К ним присоединились представители новых профессий, обслуживающих нужды рыночной экономики, ( хотя раньше многие из подобных занятий интеллигенция считала неприглядными), а также большой и все растущий класс коммерсантов.

Многим наблюдателям такая структура среднего класса кажется перекошенной, тем более что многие представители современного российского среднего класса были связаны с теневым экономическим "андерграундом" советской эпохи. Поэтому несмотря на то, что уже начинает формироваться "нормальный" средний класс, до сих пор в центре всеобщего внимания остается “гоголевщина” русской жизни. Иностранцы любят подчеркивать "своеобразие" России, а русские в свою очередь настаивают, что все "особые" черты делают их уникальными. Постоянное акцентирование криминальности, коррупции и кумовства является по-своему удобным объяснением для тех, кто еще не нашел себя в новой экономике. Они убеждены, что их низкий социальный статус объясняется не личной несостоятельностью, а их более высокими моральными качествами (Ries, 1997).

Многие интеллектуалы утверждают, что в пост-коммунистических обществах среднего класса просто нет. В бывшем Советском Союзе среди того, что "каждый знает", есть два наиболее широко распространенных мнения: что "настоящего" среднего класса не существует, и что невозможно делать деньги без воровства, а может даже и убийства. Многие из западных наблюдателей отражают и даже поощряют эту тенденцию принижения среднего класса.35 Пост-коммунистические средние классы до сих пор относительно невелики, они постоянно сталкиваются с тяжелыми проблемами, происходящими от государственного регулирования, коррупции, абсурдных налогов, нехватки инвестиционного капитала. Они вынуждены противостоять хищному криминалитету. Так или иначе, но они совсем не похожи на средние классы Европы или Америки. Однако все эти препятствия на пути их развития не дают основания утверждать, что в пост-коммунистических странах нет средних классов. Особые условия неизбежно оказывают влияние на характер и политическое поведение средних классов, но это отдельный вопрос. Акцент на своеобразии пост-коммунистического капитализма, подчеркивающий его хищнический, купеческий, кумовской или компрадорский характер (Grabher and Stark, 1997), не исключает существования среднего класса. Капитализм, даже насквозь пронизанный плотной сетью знакомств и связей, способен вскормить средний класс приличного размера и дать возможность ему развиваться (Gourevitch, 1996, pp. 239–241).

С чем связано такое единодушное отрицание самого существования среднего класса

Во-первых, с тем, что быстрое появление резкой дифференциации доходов в обществах, где различия были мало распространены и еще менее заметны, вызвало у многих, особенно среди интеллигенции, реакцию шока и отвращения. Профессиональная интеллигенция включает лидеров культуры, ученых (в том числе социологов, изучающих стратификацию) и журналистов, поставляющих информацию, комментарии или политические оценки социальных процессов. Эти люди часто видят себя, свои семьи и своих друзей жертвами перемен или хотя бы относительно проигравшими, что неизбежно влияет на их интерпретацию социальных процессов.36

Во-вторых, многое здесь связано со стереотипами восприятия и выбором эталона для сравнения. Средний класс Соединенных Штатов часто служит сравнительным стандартом для пост-коммунистических обществ37. Однако подобное сравнение неверно не только с точки зрения связанных с ним представлений об образе жизни. Оно неверно во всех других отношениях, поскольку игнорирует изменения положения средних классов в Америке и Западной Европе под воздействием глобализации экономики. Распространенный образ американского среднего класса, который преобладал в течение десятилетий после Второй мировой войны, в 1990-х гг. уже не соответствует действительности. За последние годы вышло три монографии, описывающих упадок западных средних классов в целом, а особенно гильдии профессионалов "в белых воротничках" (Brint, 1995; Krause, 1996; Perkin, 1996). Появляется аналогичная литература и о рабочем классе (Western, 1997; Wallulis, 1998). Даже в индустриальных обществах быть членом среднего класса не означает автоматически быть состоятельным или поддерживать демократию. Средний класс всегда состоит из множества индивидуумов и семей, которые постоянно испытывают опасность "скатиться" в более низкий социальный слой. Более подходящей параллелью для бывших социалистических стран служат страны Латинской Америки, Азии и Южной Европы, имеющие сравнимый уровень ВВП.

Даже если 50–60% населения бывших соцстран живет за чертой бедности (по национальным стандартам) или около нее, а 5–10% живут в хороших экономических условиях, остается примерно треть населения, живущая в условиях, которые вполне можно назвать "средними". Конечно, это не те условия надежности и изобилия, которые стали (временно) нормой американского среднего класса в 1960–1980-х гг. Но они средние в сравнении с бедностью пост-коммунистических обществ и большинства других стран38.

В любом обществе люди с удовольствием рассуждают о среднем классе, о средних слоях. В беседе за обеденным столом все с легкостью соглашаются с расплывчатым общепринятым взглядом. Но попытки привнести научную строгость наталкиваются на серьезные трудности. Часто средний класс определяется по остаточному принципу как нечто среднее между богатыми и бедными. Но поскольку определение бедности и богатства варьируется в разных странах в соответствии со стандартом жизненного уровня, материальный уровень статуса среднего класса оказывается весьма изменчивым. Что касается обществ, где принадлежность к среднему классу традиционно связывалась с интеллигентностью и уровнем образования, то там научное определение новых средних слоев еще более затруднено.

Эту путаницу можно уменьшить, если мы будем себе представлять не однородный средний класс, а совокупность средних классов. Как минимум следует различать haute bourgeoisie, коммерческий и профессиональный средний класс и низший средний класс. Последний является в пост-коммунистических обществах наиболее многочисленной и к тому же политически решающей группой39. С течением времени в переходных обществах, по мере их развития, политические меры, направленные на то, чтобы помочь этой группе подняться вверх по социально-экономической лестнице, а не скатиться вниз в категорию люмпенов, оказываются все более важными и необходимыми.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 17 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.