WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
  • введен четкий порядок приостановления полномочий генерального директора (ст.69);
  • совет директоров приобрел право в ряде случаев вносить изменения и дополнения в устав АО, а также утверждать регистратора;
  • право совета директоров на принятие решения об увеличении уставного капитала через размещение дополнительных акций может быть предусмотрено только уставом (причем решение должно быть единогласным);
  • из компетенции совета директоров исключено право принятия решений об участии в других организациях;
  • членом совета директоров может быть только физическое лицо (ст. 66), причем передача права голоса запрещена в принципе;
  • «исключительная компетенция общего собрания» (ст. 48) отменена в пользу правила, согласно которому вопросы компетенции собрания не могут быть переданы совету директоров и исполнительному органу, а собрание более не ограничено запретом рассмотрения вопросов, не отнесенных к его компетенции;
  • к компетенции общего собрания отнесено утверждение внутренних регламентирующих документов;
  • исключена возможность смешанной формы собрания, так как закон установил два альтернативных варианта: собрание и заочное голосование.

С точки зрения защиты интересов крупных акционеров (интересы которых представлены в совете директоров) определенное значение имеет новация, касающаяся возможности временного отстранения исполнительных директоров советом директоров без проведения внеочередного собрания акционеров (ст. 69). Эта норма действует в том случае, если образование исполнительного органа осуществляется общим собранием акционеров. Если в уставе образование исполнительного органа передано в функции совета директоров, то досрочное прекращение полномочий исполнительного органа возможно по решению совета директоров в любой момент. В новой версии закона сделана также попытка урегулировать противоречия, возникающие в связи с действием устаревшего КзоТ (и, как следствие, с решениями судов общей юрисдикции, ориентирующимися на него). В частности, установлено, что на отношения между АО и исполнительным органом (генеральным директором и др.) действие законодательства РФ о труде распространяется лишь в части, не противоречащей закону об АО.

Тем не менее проблема защиты интересов крупных акционеров в гораздо большей степени связана с процессуальными аспектами права.

2.4.2. Защита эмитента и крупных акционеров от
корпоративного шантажа

В новой версии закона существует ряд ограничений для возможностей корпоративного шантажа, однако анализ законодательных возможностей защиты не выявил эффективных методов защиты13. Это не значит, тем не менее, что необходимы специальные поправки в закон. Такая защита должна опираться прежде всего на судебное разбирательство.

Одной из новаций 2000-2001 гг. стало применение ст. 49 Закона «Об акционерных обществах», позволяющей акционеру (в т.ч. владельцу одной акции) обжаловать в суде решения общего собрания акционеров, нанесшие акционеру потенциальный ущерб. Чаще всего это делается в целях запрета проведения следующего собрания акционеров (где должны быть приняты существенные для АО решения или происходит смена руководства) на основании нелигитимности созывающего собрание совета директоров. Очевидно, что такой конфликт инициируется не формальным истцом, владеющим 1 акцией, а конкурентами или одной из реальных сторон внутрикорпоративного конфликта. При этом владелец одной или нескольких акций, формально имеющий право подать иск, вряд ли может объективно понести реальный ущерб.

Среди многочисленных примеров такого рода – иски к ОАО «Кристалл» (вопрос о смене генерального директора), к РАО «Норильский никель» (по форме проведения голосования на собрании по вопросам, связанным с реструктуризацией РАО), к ОАО «Полимерстройматериалы» (попытка проигнорировать решение суда только усложнила конфликт), к РАО «Газпром», запрет ОАО «Мосэнерго» проводить внеочередное собрание (смена генерального директора), обеспечительный арест пакета акций ОАО «Северсталь», запрет ОАО «Транснефть» экпортировать нефть НК «ЛУКОЙЛ» и т.д.

В сентябре 2001 года президент РСПП А.Вольский направил в Верховный суд РФ письмо с просьбой, во-первых, ограничить возможность акционеров-физических лиц подавать иски в суды общей юрисдикции по месту жительства, перенеся разбирательство в арбитражные суды по месту регистрации АО, во-вторых, запретить судам общей юрисдикции накладывать обеспечительные аресты на активы компаний.

Формально таким образом должна быть устранена юридическая коллизия, когда арбитражный суд и суд общей юрисдикции (последний - по иску физического лица) могут принять противоположные решения. Пока происходит дальнейшее судебное разбирательство, акции находятся под арестом в обеспечение иска. С экономической точки зрения речь идет о тривиальном захвате собственности. Итогом становится неопределенность в хозяйственной деятельности АО, дестабилизация и перераспределение прав собственности. Острота проблемы очевидна, поэтому в качестве временной компромиссной меры (до введения в действие новых Арбитражного процессуального кодекса РФ и Гражданского процессуального кодекса РФ) пленум Верховного суда РФ «не рекомендовал» судам общей юрисдикции принимать решение о запрете проведения собраний акционеров по искам акционеров - физических лиц об обеспечении их требований14.

В то же время возможность фактической модификации федерального законодательства решением пленумом Верховного суда РФ по письму РСПП (как прецедент) ставит под сомнение необходимость нового АПК (принят в первом чтении весной 2001 г.) в принципе. Другая проблема тесно связана с системной коррупцией, в данном случае – простой переориентацией заинтересованных сторон в арбитражные суды с прежними целями15.

2.4.3. Кодекс корпоративного управления

На фоне описанных новаций 2001 года и имеющегося потенциала их развития популярная идея принятия российского Кодекса корпоративного поведения (управления) не выглядит приоритетной16. Существующие Принципы корпоративного управления ОЭСР, обобщающие наилучшую практику корпоративного поведения, достаточны как некий эталон для корпораций в современных условиях России.

Формальным преимуществом для компаний, которые намерены следовать рекомендациям Кодекса, станет формирование позитивного имиджа для зарубежного инвестиционного сообщества. В этом смысле национальный Кодекс является неким привычным, хотя и формальным, сигналом для потенциальных инвесторов о ситуации в стране. По данным опроса компанией McKinsey 200 крупнейших мировых инвесторов (в совокупном управлении – активы на сумму 3,25 трлн. долл.), 75% инвесторов ставят качество корпоративного управления на один уровень с финансово-экономическими результатами, а в условиях стран переходной экономики отдают фактору корпоративного управления приоритет. С точки зрения стоимости акций 80% инвесторов согласны на «надбавку» за качество корпоративного управления, а вызванная последним капитализационная премия находится в пределах от 20% (страны с развитой корпоративной культурой) до 50% и более (развивающиеся рынки)17.

Многие крупнейшие российские компании в 2000-2001 гг. уже приняли собственные кодексы именно с этой целью, и принципиальных отличий, видимо, не будет. Более того, даже заимствование отдельных норм унифицированного Кодекса российскими корпорациями будет происходить лишь постольку, поскольку последние, во-первых, сами заинтересованы в них по целому комплексу самых разных причин, во-вторых, по мере консолидации корпоративного контроля. Как показывает опыт 2000-2001 гг. именно по мере консолидации контроля в целом и, в частности активов дочерних компаний, возрастали формальная прозрачность и открытость ряда компаний по отношению к мелким акционерам. Первичной здесь, безусловно, является консолидация. «Вымывание» мелких акционеров становится, таким образом, условием улучшения качества их защиты.

Единственно возможная форма такого Кодекса – рекомендательная, однако соблюдение не только рекомендательных, но и законодательных норм в компаниях, где актуальны корпоративные конфликты или сохраняется угроза враждебного поглощения, не представляется возможным. Это означает в принципе спонтанный характер процесса формирования корпоративной культуры по мере преодоления объективных издержек передела собственности в России. Данный тезис прямо связан с общей проблемой защиты прав акционеров.

С другой стороны, попытки обязательного использования норм Кодекса в качестве внешнего механизма корпоративного управления (в данном случае через рынок ценных бумаг) не станут эффективными в обозримом будущем. Например, требование допуска к листингу на фондовых биржах только при соблюдении норм Кодекса несостоятельно – как массовый, стандартный инструмент - по причине неликвидного и крайне узкого (штучного) рынка. Во-первых, явная тенденция к концентрации акционерного капитала, во-вторых, процесс «закрывания» созданных в процессе приватизации открытых АО являются для этого объективной базой.

Таким образом, очевидны объективные границы действия данного Кодекса. Можно согласиться с оценкой, согласно которой кодекс только на 5-10% будет определять судьбу российского рынка ценных бумаг и приход на него долгосрочных инвестиций (Миркин, Лосев, 2000). Образовательное значение Кодекса, тем не менее, может оказаться полезным уже на текущей стадии, а его действенность будет зависеть от соблюдения следующих принципов:

  • строго рекомендательный характер при отсутствии каких-либо санкций за невыполнение норм (в законодательстве и ведомственных актах);
  • отказ от дублирования корпоративного и сопряженнного законодательства;
  • отбор жизнеспособных (в российских реалиях) норм Кодекса по мере накопление позитивной практики и их внесение в законодательство.

2.4.4. Государство как фактор неопределенности

Достаточно определенно можно говорить о появлении после президентских выборов 2000 года столь важного общего фактора снижения рисков корпоративного управления в России, как политическая стабильность. Вместе с тем сохранятся прежние и возникают новые проблемы негативного воздействия государства на корпоративный сектор.

Во-первых, сохраняется практика использования государства (государственных органов власти) в качестве инструмента борьбы за контроль над компанией и/или давления на конкурентов. Неопределенность в данных вопросах остается весомым фактором для сохранения высоких рисков корпоративного управления в России.

Во-вторых, процесс становления и укрепления новой власти означает и появление новых дестабилизирующих моментов, связанных с модификацией реальных полюсов контроля в экономике. Жесткая политическая борьба вокруг реорганизации крупнейших естественных монополий (РАО “Газпром”, РАО “ЕЭС России”, МПС) в значительной мере отражает именно эти процессы.

Государственная политика «равноудаленности» крупного капитала от власти (даже если рассматривать лишь верхний – наиболее демонстративный - ее слой) оказывает прямое воздействие на описанные процессы.

Во-первых, пока нет никаких оснований полагать, что декларируемый принцип «равноудаленности» не перестанет действовать и тогда, когда будет завершена консолидация (возврат) активов и переориентация финансовых потоков крупнейших естественных монополий и государственных холдингов, а их менеджмент, назначенный уже действующим Президентом, вполне вероятно, получит карт-бланш на экспансию в частный сектор и строительство собственных групп. Вероятность такого сценария (по сути «государственного капитализма» с благоприятствованием для узкого круга лично лояльных лиц) требует определенных защитных действий со стороны частных групп.

При этом вызывает определенные сомнения тот инструментарий, который стал достаточно широко применяться в 2000-2001 году для воздействия на корпорации. Акции государственных органов (ФСНП против НК «ЛУКОЙЛ», Счетная палата РФ против ТНК, Генеральная прокуратура РФ против «Сибнефти» и «Норильского никеля» и др.) с обысками и возбуждением уголовных дел в 2001 году закончились практически ничем – за «отсутствием состава преступления».

Если принять во внимание реальную организацию структуры собственности и финансовых потоков крупнейших компаний России18, разработка и доведение до конца дел, связанных с налоговыми преступлениями, является одним из немногих эффективных способов государственного воздействия на корпорации и их принципалов (бенефициаров). Возникают лишь три принципиальных комментария. Во-первых, необходимо радикальное решение проблем налоговой реформы (то есть снятие объективных экономических причин большинства налоговых преступлений, возможно массовая однократная реструктуризация задолженности как субститут налоговой амнистии). Во-вторых, юридическая чистота применявшихся правовых методов и достоверность фактов для открытия уголовных дел. В-третьих, и это ключевой вопрос, фактические конечные цели инициаторов селективных дел с учетом системности нарушений.

Продолжает действовать и хорошо апробированный принцип «собственность в обмен на свободу». Пример с арестом руководителей СИБУРа зимой 2002 года подходит в данном случае лишь по форме, ибо в содержательном плане вывод активов в пользу «группы лиц» является достаточно очевидным. Здесь возникает, видимо, иная проблема: противоречие между правовым полем (т.е. по сути легальные возможности вывода активов) и методами возврата (необходимость силового давления с использованием самых различных статей УК РФ в связи с отсутствием судебной перспективы по основному вопросу). Аналогичные метод (возбуждение уголовного дела) оказался необходим и для кадровых перестановок в МПС.

В более широкой постановке проблема состоит в неопределенности конечных целей: либо речь действительно идет о начале борьбы с коррупцией и эффективном пресечении вывода активов в различных формах, либо продолжается тривиальный передел собственности и давления на конкурентов (в пользу про-государственных групп и/или в рамках элементарного использования «административного ресурса» всеми субъектами, имеющими такую возможность).

Во-вторых, возникает очевидная встречная тенденция со стороны частного капитала – обеспечить «равноудаленность» на максимально безопасное расстояние, в том числе на основе легального оформления за рубежом собственности на свои консолидированные активы. Создание группой «Альфа» и «Реновой» компании «ТНК-Интернэшнл» и регистрация «группой Абрамовича» управляющей компании Millhouse Capital, видимо, являются первыми признаками стремления к «безопасной прозрачности».

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.