WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 50 | 51 || 53 |

Леонтьев подчеркивал, что деятельность– особая целостность.Она включает различные компоненты: мотивы, цели, действия. Их нельзярассматривать порознь, они образуют систему. Различие между деятельностью идействием он пояснял на следующем примере, взятом из истории деятельности людейв первобытном обществе. Участник первобытной коллективной охоты в качествезагонщика вспугивает дичь, чтобы направить ее к другим охотникам, которыескрываются в засаде. Мотивом его деятельности служит потребность в пище.Удовлетворяет же он свою потребность, отгоняя добычу, из чего следует, что егодеятельность определяется мотивом, тогда как действие – той целью, которая имдостигается (вспугивание дичи) ради реализации этого мотива.

Аналогичен психологический анализ ситуацииобучения ребенка. Школьник читает книгу, чтобы сдать экзамен. Мотивом егодеятельности может служить сдача экзамена, получение отметки, а действиемусвоение содержания книги. Возможна, однако, ситуация, когда содержание самостанет мотивом и увлечет учащегося настолько, что он сосредоточится на немнезависимо от экзамена и отметки. Тогда произойдет "сдвиг мотива (сдачаэкзамена) на цель (решение учебной задачи)". Тем самым появится новый мотив.Прежнее действие превратится в самостоятельную деятельность.

Из этих простых примеров видно, наскольковажно, изучая одни и те же объективно наблюдаемые действия, раскрывать ихвнутреннюю психологическую подоплеку.

Обращение к деятельности как присущейчеловеку форме существования позволяет включить в широкий социальный контекстизучение основных психологических категорий (образ, действие, мотив, отношение,личность), которые образуют внутренне связанную систему.

§8. О СУДЬБАХ РУССКОЙПСИХОЛОГИИ

Мы прочертили пунктиром основные линииразвития психологической мысли в России и наметили реперные точки, по которымможно было бы проследить в историческом времени ее основные проблемы идостижения. Речь шла главным образом о научных путях и научных достижениях. Ноих цена определяется не только успехами познания, открытием новых фактов изакономерностей, проливающих свет на психическую организацию живых существ. Этиуспехи непосредственно соотносились с общественными запросами, с развитиемкультуры, с созданием новой картины поведения человека, влияющей на егосамосознание, образ жизни и понимание смысла своего существования. Особеннорезко это выступает в критические моменты истории народа, как об этом говорятсудьбы развития русской психологической мысли после реформ 1861 года.

Именно в этот период в России зародиласьнаука о поведении и его психической регуляции. Предпосылки к этому созрели вовсемирно-исторической эволюции научного познания. Логика развития знания ожизни открыла три направления действия законов этой эволюции. Сперва немецкойфизико-химической школой была открыта нераздельность живого с потоком мировойэнергии. Затем в учении англичанина Дарвина развернулась величественнаяпанорама зависимости отдельного организма от миллионнолетий биологическойэволюции с жесточайшей борьбой каждого вида за выживание. Отстоять же своюстабильность этот организм, как выяснилось, способен благодаря внутреннемутелесному устройству, открытому французом Бернаром. Но отдельная особь какцелостная индивидуальность, сопряженная с внешней средой посредством особыхорудий и механизмов, не стала специальным объектом причинного исследования нидля одного из этих трех направлений. Таковым объектом она выступила в России,став "корнем" развития четвертого направления, преобразовавшего физиологию ипсихологию и создавшего новую науку о поведении.

Почему это произошло именно в РоссииПочему именно в этой стране появилось племя молодых талантов, энергией которыхбыл произведен взрыв творчества Причины следует искать не в "чистой" логикеразвития познания, хотя она и являлась непременной предпосылкой "взрыва". Чтобы он произошел, требовался "горючий материал". Его же после отмены крепостногоправа было в России предостаточно.

Философской "звездой" для рвавшегося из"темного царства" поколения "новых людей" служил принцип антропологизма. Этотпринцип, согласно которому исходным началом и главным предметом всякогофилософствования является человек, различно трактовался его адептами. Невдаваясь в историю, напомню лишь об его нынешних вариациях в западном мире, гдеон выступил в философской антропологии, экзистенциализме, феноменологии,персонализме. Все эти направления в поисках смысла бытия индивида в мирепринимают за исходное его неповторимую самоценность, заданную однократнойглубинной тайной переживания, по отношению к которой все остальное – вторично. Все остальное– это телесное, содной стороны, социальное – с другой. Русскому менталитету эта концепция индивидуальностибыла изначально чужда. В социополитическом плане индивидуализм в Россииотвергался с различных позиций: славянофильской "соборности", официальной"народности" и, наконец, народничества, защищавшего интересы простолюдинов– людей труда. Именнов последнем смысле исповедовал "антропологический принцип" журнал"Современник", для которого И.М.Сеченов по просьбе Н.А.Некрасова специальнописал свою программную статью.

Воспринятый Сеченовым антропологическийпринцип отличался от других вариантов антропологизма следующим: 1) человекпредставляет собой единство телесного и психического, скрепленное (рефлекторнымпо типу) реальным поведением, без которого это единство рушится; 2) психическаярегуляция человеческого поведения детерминирована нравственными ценностями; 3)она открыта для строго причинного объяснения, но причины и законы психическихявлений качественно отличны от механических и физиологических; 4) онапознаваема объективными методами, как и любые другие объекты бытия, 5)поскольку все акты сознательной и бессознательной психической жизни зависят отвнешних и внутренних условий, научное познание этих условий позволит,воздействуя на них, изменить человека в лучшую сторону.

Подобная трактовка антропологизмаприменительно к психологии, радикально отличаясь от других его форм, придаларусской мысли особую направленность, иную, чем доминировавшая на Западефилософия человека (с ее индивидуализмом, дуализмом души и тела, – индетерминизмом, убежденностью воткрытости психической жизни субъекта только для заглядывающего внутрь неесознания).

Сеченовская концепция стала не толькоядром, излучавшим идеи, которые десятилетиями оплодотворяли многие направленияотечественной науки. Эта концепция стала символом веры всей передовойинтеллигенции.

На протяжении десятилетий новаторскиепринципы объяснения поведения и его психической регуляции, разработанныеСеченовым и его последователями – Павловым, Бехтеревым, Ухтомским, Выготским и созданными имишколами, –существенно обогатили как теоретические представления о психике изакономерностях ее развития, так и практику обучения, воспитания, лечения.Глубокие преобразования испытал общий строй детерминистского объясненияпсихических функций, а также структуры личности в целом.

Социальной ситуации в России былопротивопоказано созерцательное отношение личности к действительности. Одной изособенностей разработки новаторских учений об этой личности стало еерассмотрение с позиций ее способности активно вторгнуться в жаждущий изменениямир. Отсюда и пронизывающая передовую русскую биологическую и психологическуюмысль тенденция рассматривать свои объекты под вектором времени. Иначе говоря,обостренный интерес к развитию, устремленному в будущее. Идея активности не"заземлялась" на решение задач адаптации к наличным условиям бытия. Напротив,исследовательский поиск сосредоточился на заложенном в самой природе жизнистремлении к преодолению наличного уровня развития и прорыву в будущее, котороедолжно быть самой этой жизнью заранее спроектировано.

Эту идею активно отстаивал НиколайАлександрович Бернштейн (1866-1966), концепция которого о саморегуляции "живогодвижения" и уровнях его построения сперва укрепляла кибернетический стильмышления, а затем в описании активности организма сделала упор на егоуникальной способности строить образ "потребного будущего".

Еще более широко, в космических масштабах,представлял движение от биологической оболочки планеты (биосферы) к новой,пронизанной разумом оболочке – ноосфере, имеющей личностное начало, другой выдающийся русскиймыслитель –В.И.Вернадский (1863-1945).

Владимир Иванович Вернадский жил вПетербурге в одном доме с Иваном Петровичем Павловым. Двери их квартир былирядом. Об одной из бесед с Павловым Вернадский писал:

"Разговор с ним коснулся самых последнихвопросов, до которых доходят точные знания, – научного охвата сознания.Удивительно, как он ярко и последовательно доходит до пределов и как хорошообъясняет чисто математически".

Оба великих мыслителя, сосредоточившись намалых деталях, касающихся их специальных знаний, будь то какой-нибудь минерал,будь то слюноотделение у собаки, – воспринимали эти детали сквозь думы, касающиеся "самых последнихвопросов". Как явствует из текста письма Вернадского, речь шла о научном охватесознания, стало быть, об его месте во Вселенной.

Мысли о Вселенной, о будущем человечестваи его разума сочетались у этих мыслителей с самыми актуальными социальнымиинтересами. В те же дни, когда Павлов беседовал с Вернадским (перед самойФевральской революцией), он вводит понятие "рефлекса свободы", противопоставляяему "рефлекс рабства", и завершает свой доклад об этом такой фразой: "Как частои многообразно рефлекс рабства проявляется на русской почве и как полезносознавать это".

В другом докладе (в эти же месяцы) Павловписал о "загнанном исторически на русской почве рефлексе цели", выражаянадежду, что "мы сделаемся тем, чем мы должны и можем быть, судя по многимэпизодам нашей исторической жизни и по некоторым взмахам нашей творческойсилы". Но через несколько лет во введении к его главному труду "Двадцатилетнийопыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения)" у Павловазвучит тревога по поводу того, что человек, "направляемый какими-то темнымисилами, действующими в нем самом, причиняет сам себе невыразимые страданиявойнами и революциями с их ужасами, воспроизводящими межживотные отношения".Спасение, полагал тогда Павлов, во всемогущем естествознании, которое "выведетиз теперешнего мрака и очистит от теперешнего позора в сфере межличностныхотношений" Это писалось в ноябре 1922 года.

Наука успешно развивалась. Новые темы ифакты переполняли лаборатории, но надежда на то, что благодаря науке развеетсяпозор в сфере межличностных отношений и на ее основе сформируются люди, высокиенравственные качества которых преобразуют социальную жизнь, становилась всеболее иллюзорной.

Сталинская инквизиция прочно утвердиласьна русской земле. Наступил период репрессированной науки.

На протяжении нескольких десятилетийсталинской инквизиции среди сотен миллионов жителей великой империи только одиноткрыто и повседневно подвергал критике чудовищные злодеяния. Это был ИванПавлов.

"Мы жили и живем, – писал он в правительство,– под неослабевающимрежимом террора и насилия. Тем, кто злобно приговаривают к смерти массы себеподобных и с удовольствием приводят это в исполнение, так и тем, насильственноприучаемым участвовать в этом, едва ли можно остаться существами чувствующими идумающими человечно. И, с другой стороны, тем, которые превращены в забитыхживотных, едва ли можно сделаться существами с чувством собственногочеловеческого достоинства. Когда я встречаюсь с новыми случаями изотрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, чтооставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю. Пощадите жеродину и нас".

Ныне апологеты коммунистических идей,возвеличивая Сталина, видят у него единственный "просчет": преследование тех,кто произносил критические слова в адрес режима. Все его чудовищныепреступления в различных сферах народной жизни, в том числе и в сфере науки,предаются забвению в пропагандистских речах тех, кто считает народ страдающимисторической амнезией.

Уже в предреволюционные годы, развиваяноваторские идеи предшествующих десятилетий, формировалось особое поколениерусских интеллектуалов. Ни в одной стране тогда, на изломе двух эпох, не былостоль самобытного множества людей науки, создавших особый культурный слой. Вистреблении его –одно из величайших преступлений сталинщины (наряду с истреблением крестьянства,духовенства, предпринимателей, военачальников)! Перед нами беспрецедентный вмировой истории феномен репрессированной науки. Под ним следует понимать нетолько все, что было прямым результатом репрессий в смысле истребления людей,книг, целых наук. Репрессированным оказалось все научное сообщество,деформированы его ценностные устои, сложившиеся, как мы видели, вдокоммунистический период, когда те, кто исповедовал нормы нравственности, всемсвоим поведением утверждали их и в социуме, и в мире науки, формируя тем самымновые поколения исследователей, составивших славу и гордость России.

Наука о поведении (в качестве отличной отфизиологии и психологии, но нераздельно связанной с ними) была создана вРоссии. Второй ее родиной стали США. Здесь, однако, она претерпелатрансформацию соответственно потребностям той социально-культурной среды, гдеее идентифицировали с психологией.

Категория поведения сама по себе неизбавляла от индивидуализма. Открытые биологией принципы адаптации, гомеостазаи др. вполне могли с ним сочетаться. В России же доминировала идея активности,установка не на сохранение стабильности (поддержание гомеостаза в отношениях свнешней средой), а на прорыв к более высоким уровням развития, к более сложными совершенным формам поведения и психической организации.

Антигомеостатизм, как показано, был присущи сеченовской концепции торможения, и павловским представлениям о человеке како самосовершенствующейся системе, и воззрениям Выготского на активностьповедения, и трактовке Ухтомским энергии организма, и понятию Бернштейна о"потребном будущем", и идее Вернадского о движении к ноосфере.

Отличающие русский путь("антигомеостатические") прорывы к будущему, к новым формам бытия былисопряжены не только с преобразованием принципа развития применительно кестественнонаучному объяснению нервно-психической организации поведения. В ихподтексте просвечивало общее воззрение на мироздание и грядущее место в немчеловека и его духовной жизни. Особенно отчетливо это проступает впредставлениях Вернадского о ноосфере.

В этом плане знаменательна картинаэволюции мироздания и места человека в нем, каковой она предстала передфилософским взором Владимира Соловьева.

Pages:     | 1 |   ...   | 50 | 51 || 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.