WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 53 |

В центре интересов Дарвина находилось нечувство, как испытываемое особью переживание, а двигательная активность, еговыражающая, т.е. то, без чего эмоциональная реакция не может произвестиполезный эффект в окружающей среде. Выразительные движения – лишь отдельные моменты поведенияв общем процессе непрерывной и жестокой борьбы за существование. Оскаленныерезцы, взъерошенная шерсть, раскрытый рот и т.д. – все это средства воздействия иприспособления. У человека они – рудименты, напоминающие о тех временах, когда за сжатыми кулакамиследовала физическая схватка, а вставшие дыбом волосы производили на противникаустрашающее впечатление. Благодаря ассоциативному сдвигу они перешли ксовременному человеку, у которого в угрожающих или опасных ситуациях замечаютсяфрагменты некогда реального действия.

Гипотеза Дарвина, при всей ееограниченности и неспособности объяснить социально-историческую природучеловеческих эмоций, вносила принцип объективного анализа в область тех актов,которые считались наиболее субъективными. Объяснял их Дарвин, обращаясь креальному жизненному процессу, а не к заглядывающему внутрь себя сознанию.

Идея развития психики в различных вариантахсуществовала до Дарвина. Он доказал, что психическое у человека – лишь одно из ответвлений общегоэволюционного древа. Это и стимулировало подъем сравнительной психологии.

Полные энтузиазма последователи Дарвинаповсеместно искали то, что соединяет человека с органическим миром. Чтокасается области психологии, то здесь не обошлось без преувеличений,обусловленных неразработанностью объективного психологического знания обумственной деятельности.

Дарвин доказал преемственность и родствоживотных и человека в отношении внешнего выражения эмоций. Противники же егоучения, отвергая преемственность, подчеркивали своеобразие человеческогоинтеллекта. Это вынуждало дарвинистов обосновывать трактовку интеллектуальныхособенностей человека как явлений, характерных для высшей фазы единого,качественно однородного эволюционного ряда.

Психика животных и психика человека. Первым обратился к этой задаче друг и сподвижник Дарвина ДжонРоманес (1848-1894), чье сочинение "Интеллект животных" (1882) приобрелобольшую популярность. Идеалистическая критика стремилась использовать уязвимыеместа этой книги для обвинения автора в том, что он антропоморфизирует душевнуюжизнь животных и культивирует "метод анекдотов".

Слабость позиции Романеса в его подходе кпсихике животных была обусловлена ненадежностью представлений о психикечеловека, отразивших влияние интроспективной концепции. Если Дарвин ушел из-подэтого влияния благодаря тому, что сосредоточился на объективном изучениителесных реакций при эмоциях, то Романесу этого избежать не удалось.Объективных критериев интеллектуальности не существовало. Оставалосьориентироваться на ее традиционную трактовку в психологии (в Англии– ассоциативнойпсихологии).

Романес, отбиваясь от критиков, в своихпоследующих работах "Умственная эволюция у животных" (1883) и "Умственнаяэволюция у человека" (1887) обвинял их в недопустимом приеме: они исходят изсознания современного, цивилизованного человека и, сопоставляя его с психикойживотных, немедленно находят множество отличительных признаков, создающихвпечатление качественного несходства. Однако если спуститься "вниз", сравнивживотных – предковчеловека (человекообразных обезьян) и детей, то обнаружится, что различие междудетской психикой и более примитивными явлениями у животных существует "постепени, но не по роду".

В целом Романес выступал как натуралист,стремившийся утвердить преемственность и единство психики на протяжении всегоэволюционного процесса и вовсе не игнорировавший различия между отдельнымициклами и вариантами этого процесса. Он остро ощущал нужду в объясненииступенчатости фило- и онтогенетического развития сознания. Однако егособственные гипотезы носили умозрительный характер. Они касались интеллекта каккомбинирования идей –простых и сложных, конкретных и абстрактных. Лишь в сознании человека возникаютабстрактные "понятийные" идеи, которых нет ни у одного другого живого существа.Историческая ограниченность взглядов Романеса состояла именно в том, что онприменительно к психике защищал эволюцию без дарвинизма. Он представлял работуинтеллекта по-локковски, а не по-дарвиновски, видя в ней усложнение элементовсознания, а не регуляцию поведения в проблемных жизненных ситуациях.

Волна работ по сравнительной психологии,поднятая дарвиновским учением, непрерывно возрастала. Особенный интерес начинаяс 80-х годов вызывают "социальные" формы поведения беспозвоночных, в которыхвидели прототип человеческих отношений. Сюда относят труд Д.Леббона "Муравьи,осы и пчелы", энтомологические работы Ж.А.Фабра, исследования Августа Фореля, вособенности его "Опыты и критические замечания об ощущениях насекомых" и др.

"Закон экономии" Ллойд-Моргана.Зоопсихологи стали широко использовать психологические понятия, не прошедшиеестественнонаучной проверки. Биологи незамедлительно отреагировали на это двумянаправлениями. Оба направления существенно укрепили объективный метод изученияповедения в противовес субъективному. Одно возглавил Жак Леб, другое– КонвойЛлойд-Морган.

Ллойд-Морган (1852-1936), профессорзоологии и геологии в Бристоле, сыграл важную роль в укреплении престижасравнительной психологии. Он выдвинул "закон экономии" (его принято называтьканоном Ллойд-Моргана), согласно которому недопустимо объяснять поведениеисходя из более высокой психической способности, если оно может быть объясненоспособностью, стоящей ниже в эволюционно-психологической шкале. Этот здравыйвзгляд, направленный против антропоморфизма, был изложен во "Введении всравнительную психологию" (1894). Он подкреплялся большим количествомфактических сведений о поведении животных в различных ситуациях (некоторые изних специально создавались автором).

Ллойд-Морган полагал, что в ряде случаевживотные действуют по методу проб и ошибок. Они достигают цели не сразу, нолишь после того, как перепробуют наугад другие возможности. В его пониманииэтот способ вовсе не означал "слепого" реагирования. Животное ищет путь, будучивооружено определенными психическими средствами, недостаточными, однако, длявполне осмысленного действия.

Дискуссия о вариативности поведения. История свидетельствует, что новую психологию "делали"первоначально физиологи. К концу века настал черед зоологов. Перейдя к изучениюприспособительного поведения, они попытались разобраться в его механизмах.Вновь с еще большей силой разгорается дискуссия, начатая биологом Пфлюгером ифилософом Лотце. Но на этот раз в ней появляются новые оттенки, в которыхотразились изменения, произведенные Дарвином в понятии об организме и характереего взаимоотношений со средой.

В центре дискуссии стоял вопрос овариативности поведения. Пфлюгер и Лотце относили ее за счет психическихфакторов, с тем, однако, существенным различием, что Пфлюгер понимал под этимифакторами "сенсорную механику" как свойство серого вещества головного испинного мозга, а Лотце – бессубстратную душу. В то же время оба одинаково оценивалирефлекторную дугу. Они видели в ней автоматически срабатывающий и сам по себе(без вмешательства психики) не подверженный изменениям механизм.

Теория эволюции заставила по-новому оценитьвозможности всех систем организма, в том числе и нервно-мышечной. Еелабильность, изменчивость, подверженность общим законам эволюции становилисьвсе более очевидными. Школа Сеченова, а затем и школа Шеррингтона преобразуютмеханистическое воззрение на рефлекс в биологическое. В 80-х годах появляютсяработы американских физиологов, в которых доказывалось, что даже коленныйрефлекс нельзя рассматривать как неизменный и изолированный феномен.

Мнение о том, что вариативность мышечныхреакций детерминируется психикой как таковой, теряло своих сторонников. Теперьуже телесное устройство само по себе считалось способным к адаптивным иинтегрированным актам без содействия со стороны психического начала,традиционная трактовка которого вносила нетерпимый для натуралиста налетсубъективизма.

Жак Леб: теория тропизмов. Поддавлением этих стремлений к трактовке адаптивного (вариативного) поведения, какпротивоположного психическому, сложилась теория Жака Леба (1859-1924).

Леб представлял механистическоенаправление. Нужно, однако, иметь в виду, что само это направление неоставалось со времен Декарта неизменным. Формула "организм – это машина" наполнялась однимсодержанием у Леонардо да Винчи, Галилея, Декарта, Гартли, Ламетри и совсеминым – в биологии,где утверждались идеи дарвинизма, и опять-таки другим – в век кибернетики.

Каждая эпоха имеет свои задачи. Задача,которую решал Леб, состояла в том, чтобы объяснить исходя из принципамашинообразности приспособительную деятельность живых существ, их способностьизменять поведение и научаться. К решению этой задачи Леб приступал с позиций,которые были неведомы его предшественникам. За исходное он брал не заранееданную конструкцию организма, приводимую в действие толчками, идущими из среды,а самое физико-химическую среду, силовые воздействия которой определяют,направляют и преобразуют эту конструкцию. Идея единства всего органическогомира привела к открытию такой фундаментальной формы жизни, по отношению ккоторой все остальные являются производными. Ее Леб обозначил термином"тропизм".

Теория тропизмов сложилась в обстановке,когда многие приверженцы дарвиновского учения стремились совместить его сфизико-химическим пониманием жизни. В 80-х годах Леб проводит ряд биологическихисследований, давших фактическое обоснование теории тропизмов, провозглашеннойв книге "Гелиотропизм животных и его соответствие гелиотропизму растений"(1890). Тропизм по своей структуре напоминает рефлекс, поскольку представляетзакономерную и неотвратимую реакцию живого на внешнее воздействие. Однако оннесравненно универсальнее рефлекса, так как определяет характер поведения нетолько живых существ, еще не обладающих нервной системой, но и растений.Рефлекс как самостоятельный тип реакции, производимой специализированнымустройством, растворялся в общих физико-химических закономерностях протоплазмы.

В описание организма как "химическоймашины" вносились два существенных корректива. В качестве эквивалента того, чтотрадиционно считалось ощущением, выступала действительно фундаментальная длясенсорной сферы функция различения; к ней присоединялась не менеефундаментальная мнемическая функция, представление о которой как о всеобщемсвойстве живого было выдвинуто еще в 1870 году физиологом Герингом в речи"Память как общая функция организованной материи". Геринг имел в видуспособность запечатления и воспроизведения. Леб также говорил об этомсвоеобразном свойстве, которое, по его словам, может быть имитировано машиной,подобной фонографу. Но этого, с точки зрения Леба, недостаточно дляприобретения организмом опыта. Необходимо, чтобы два процесса, происходящиеодновременно или в быстрой последовательности, оставляли следы, которыесливаются вместе, так что, если повторяется какой-либо процесс, необходимодолжен повториться и другой.

Этот механизм, названный "ассоциативнойпамятью", объясняет, почему данный стимул способен не только вызвать эффект,соответствующий его природе и специфической структуре стимулированного органа,но и произвести дополнительный эффект, который прежде вызывали другие причины.

Можно ли приписать сознание инфузории Наиболее решительно выступил против теории тропизмов американскийзоолог Г.С.Дженнингс (1868-1947), сделавший на основании своих многочисленныхэкспериментов вывод о невозможности объяснить адаптивные, легко модифицируемыереакции простейших с помощью физико-химических категорий. Между стимулом иповеденческим эффектом нет однозначной связи, подчеркивал Дженнингс; впромежутке между ними действуют дополнительные факторы.

В целом ситуация, сложившаяся на рубеже XXвека, напоминала то, что происходило в середине XIX века. Правда, биологическийобъект был другой: тогда – обезглавленная лягушка, теперь – инфузория. Но картина быласходная. Расхождения касались не фактов, в достоверности которых никто несомневался, а их истолкования.

Кардинальный вопрос был сформулирован взаглавии статьи немецкого зоолога А.Бете "Должны ли мы приписывать муравьям ипчелам психические качества" (1898). Сам Бете отвечал на этот вопросотрицательно и в следующей статье совместно с Т. Бором и И.Икскюлем изложилпроект "объективирующей номенклатуры в физиологии нервной системы" (1899).Проект предусматривал переделку всей традиционной психологической терминологиив строго физиологическую (ощущение заменялось термином "рецепция", память– "резонанс" и т.п.).Расчет был на переход к вполне объективному анализу. Предпосылкой же проектаслужило мнение, что психические явления недоступны естественнонаучному,объективному изучению. Однако это не встретило сочувствия у ряда натуралистов.

Дженнингса совершенно не соблазнилаперспектива достигнуть объективных стандартов в изучении поведения живыхсуществ ценой игнорирования психики. Он хорошо понимал, что препятствиемявляется вопрос о природе факторов, которые действуют между стимулом иреакцией. По какому типу следует их мыслить Леб утверждал, что подтипуфизико-химических процессов, его противники – по типу психологических. Бетезанял агностическую позицию: объективного описания достаточно для целейзоолога, так как субъективное непознаваемо.

Дженнингс не принял ни учение о тропизмах,ни позицию игнорирования внутренних факторов. Но можно ли инфузории приписатьсознание Дженнингс пытался пройти мимо Сциллы – механицизма и Харибды– антропоморфизма. Ихотя он этого пути не нашел, сам поиск говорил о рождении новых тенденций. Двамомента были выделены Дженнингсом в регуляции вариативного поведения. Преждевсего обмен веществ. Реакции на внешние силы в значительной своей части могутбыть объяснены влиянием этих сил на обменные процессы внутри организма. Опытыпоказывали, что с изменением характера питания менялось и внешнее поведение. Нопо какому принципу происходит это изменение И тут Дженнингс высказалположение, совпавшее с уже известной нам точкой зрения Ллойд-Моргана: животноедействует способом проб и ошибок. Он повторил на инфузориях ставший широкоизвестным опыт Киннемана с макаками, которые должны были найти корм в одном изсосудов одинаковой величины, но различной формы. Инфузории и макаки решализадачу однотипно. Животное действовало хаотично, пока случайно не наталкивалосьна нужное направление. Тогда число проб, ведущих к цели, и соответственновремя, затрачиваемое на ее достижение, начинало сокращаться.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.