WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 41 |

Тельма пришла на двадцать минут раньше. В тоутро я занимался корреспонденцией и пару раз видел ее в приемной, когдасовещался со своей секретаршей. Она была в привлекательном ярко-синемтрикотажном платье - довольно смелый наряд для семидесятилетней женщины, но яподумал, что это был удачный выбор. Позже, пригласив ее в кабинет, я сделал ейкомплимент, и она призналась мне по секрету, приложив палец к губам, что почтицелую неделю ходила по магазинам, чтобы подобрать платье. Это было первое новоеплатье, которое она купила за восемь лет. Поправляя помаду на губах, онасказала, что Мэтью придет с минуты на минуту, точно вовремя. Он сказал ей, чтоне хочет провести слишком много времени в приемной, чтобы избежать столкновенияс коллегами, которые могут проходить мимо. Я не мог осуждать его за это.

Внезапно она замолчала. Я оставил дверьприоткрытой, и мы смогли услышать, что Мэтью пришел и разговаривал с моейсекретаршей.

- Я ходил сюда на лекции, когда отделениенаходилось в старом здании... Когда вы переехали Мне так нравится легкая,воздушная атмосфера этого здания, а Вам

Тельма приложила руку к груди, как бы пытаясьуспокоить бьющееся сердце, и прошептала:

- Видите Видите, с какой естественностьюпроявляется его внимание

Мэтью вошел. Даже если он и был поражен тем,как она постарела, его добродушная мальчишеская улыбка этого не выдала. Оноказался старше, чем я предполагал, возможно, немного за сорок, иконсервативно, не по-калифорнийски одет в костюм-тройку. В остальном он былтаким, как его описала Тельма - стройным, загорелым, с усами.

Я был готов к его непосредственности илюбезности, поэтому они не произвели на меня особого впечатления. (Социопатывсегда умеют подать себя, подумал я.) Я начал с того, что кратко поблагодарилего за приход.

Он сразу ответил:

- Я ждал подобного сеанса многие годы. Этоя должен благодаритьВас за то, что помогли емусостояться. Кроме того, я давно слежу за Вашими работами. Для меня большаячесть познакомиться с Вами.

Он не лишен обаяния, подумал я, но мне нехотелось отвлекаться на профессиональный разговор с Мэтью; в течение этого часасамое лучшее для меня было держаться в тени и передать инициативу Тельме иМэтью. Я вернулся к теме сеанса.

- Сегодня мы должны о многом поговорить. Счего начнем

Тельма начала:

- Странно, я же не увеличивала дозу своихлекарств. - Она повернулась к Мэтью. - Я все еще на антидепрессантах. Прошловосемь лет - Господи, восемь лет, трудно поверить! - за эти годы я, наверное,перепробовала восемь новых препаратов, и ниодин из них не помогает. Но интересно, что сегоднявсе побочные эффекты проявляются сильнее. У меня так пересохло во рту, чтотрудно говорить. С чего бы это Может быть, это стресс усиливает побочныеэффекты

Тельма продолжала перескакивать с одного надругое, расходуя драгоценные минуты нашего времени на вступления к вступлениям.Я стоял перед дилеммой: в обычной ситуации я попытался бы объяснить ейпоследствия ее уклончивости. Например, я мог бы сказать ей, что онаподчеркивает свою ранимость, что заранее ограничивает возможности открытогообсуждения, к которому она стремилась. Или что она пригласила сюда Мэтью, чтобыспокойно поговорить, а вместо этого сразу же заставляет его чувствовать себявиноватым, напоминая ему, что с тех пор, как он покинул ее, она принимаетантидепрессанты.

Но такие интерпретации превратили бы большуючасть нашего времени в обычный сеанс индивидуальной терапии - то есть как раз вто, чего никто из нас не хотел. Кроме того, если я выскажу хоть малейшуюкритику в адрес ее поведения, она почувствует себя униженной и никогда непростит мне этого.

В этот час слишком многое было поставлено накарту. Я не мог допустить, чтобы Тельма упустила свою последнюю попытку из-забесполезных метаний. Для нее это был шанс задать те вопросы, которые мучили еевосемь лет. Это был ее шанс получить свободу.

- Можно мне прервать Вас на минуту, Тельма Ябы хотел, если вы оба не возражаете, взять на себя сегодня роль председателя иследить за тем, чтобы мы придерживались регламента. Можем мы уделить пару минутутверждению повестки дня

Наступило короткое молчание, которое нарушилМэтью.

- Я здесь для того, чтобы помочь Тельме. Язнаю, что она переживает трудный период, и знаю, что несу ответственность заэто. Я постараюсь как можно откровеннее ответить на все вопросы.

Это был прекрасный намек для Тельмы. Я бросилна нее ободряющий взгляд. Она поймала его и начала говорить.

- Нет ничего хуже, чем чувствовать себяпокинутой, чувствовать, что ты абсолютно одинока в мире. Когда я быламаленькой, одной из моих любимых книг - я обычно брала их в Линкольн Парк вВашингтоне и читала, сидя на скамейке - была... - Тут я бросил на Тельму самыйзлобный взгляд, на какой только был способен. Она поняла.

- Я вернусь к делу. Мне кажется, основнойвопрос, который меня волнует, - она медленно и осторожно повернулась к Мэтью, -что ты чувствуешь ко мне

Умница! Я одобрительно улыбнулся ей.

Ответ Мэтью заставил меня задохнуться. Онпосмотрел ей прямо в глаза и сказал:

- Я думал о тебе каждый день все эти восемьлет! Я беспокоился за тебя. Я очень беспокоился. Я хочу быть в курсе того, чтопроисходит с тобой. Мне бы хотелось иметь возможность каким-то образомвстречаться с тобой каждые несколько месяцев, чтобы я мог поглядеть на тебя. Яне хочу, чтобы ты бросала меня.

- Но тогда, - спросила Тельма, - почему же тымолчал все эти годы

- Иногда молчание лучше всего выражаетлюбовь.

Тельма покачала головой.

- Это похоже на один из твоих дзенскихкоанов, которые я никогда не могла понять.

Мэтью продолжал:

- Всякий раз, когда я пытался поговорить стобой, становилось только хуже. Ты требовала от меня все больше и больше, покауже не осталось ничего, что я мог бы дать тебе. Ты звонила мне по двенадцатьраз на дню. Ты снова и снова появлялась в моей приемной. Потом, после того, какты попыталась покончить с собой, я понял, - и мой терапевт согласился с этим -что лучше всего полностью порвать с тобой.

Слова Мэтью удивительно напоминали ту сцену,которую Тельма разыграла на нашем психодраматическом сеансе.

- Но, - заметила Тельма, - вполнеестественно, что человек чувствует себя покинутым, когда что-то важное таквнезапно исчезает.

Мэтью понимающе кивнул Тельме и ненадолговзял ее за руку. Затем он обернулся ко мне.

- Я думаю, Вам необходимо точно знать, чтопроизошло восемь лет назад. Я сейчас говорю с Вами, а не с Тельмой, потому чтоуже рассказывал ей эту историю, и не один раз. - Он повернулся к ней. - Извини,что тебе придется выслушать это еще раз, Тельма.

Затем Мэтью с непринужденным видом повернулсяко мне и начал:

- Это нелегко для меня. Но лучше всего просторассказать все, как было. Восемь лет назад, примерно через год после окончанияобучения, у меня был серьезный психотический срыв. В то время я был сильноувлечен буддизмом и практиковал випрассану - это форма буддийской медитации...- когда Мэтью увидел, что я кивнул, он прервал рассказ. - Вы, кажется, знакомыс этим. Мне было бы очень интересно узнать Ваше мнение, но сегодня, я полагаю,лучше продолжать... Я проводил випрассану в течение трех или четырех часов вдень. Я собирался стать буддийским монахом и ездил в Индию для тридцатидневнойуединенной медитации в Игапури, небольшой деревне к северу от Бомбея. Режимоказался слишком суровым для меня - полное молчание, полная изоляция, занятиямедитацией по четырнадцать часов в день - я начал утрачивать границы своегоэго. К третьей неделе у меня начались галлюцинации, и я вообразил, что способенвидеть сквозь стены и получать полный доступ к своим предыдущим и следующимжизням. Монахи отвезли меня в Бомбей, доктор-индус прописал мнеантипсихотические препараты и позвонил моему брату, чтобы тот прилетел в Индиюи забрал меня. Четыре недели я провел в больнице в Лос-Анжелесе. После того,как меня выписали, я сразу же вернулся в Сан-Франциско и на следующий деньабсолютно случайно встретил на Юнион Сквер Тельму.

- Я все еще был в очень расстроенномсостоянии сознания. Буддийские доктрины превратились в мой собственный бред, яверил, что нахожусь в состоянии единства с миром. Я был рад встретиться сТельмой, - с тобой, Тельма,- он повернулся к ней. - Я был рад увидеть тебя. Это помогло мне почувствоватьякорь спасения.

Мэтью повернулся ко мне и до конца рассказабольше не смотрел на Тельму.

- Я испытывал к Тельме только добрые чувства.Я чувствовал, что мы с ней - одно целое. Я хотел, чтобы она получила все, чегоей хочется в жизни. Больше того, я думал, что ее счастье - это и мое счастье.Наше счастье было одинаковым, ведь мы составляли одно целое. Я слишкомбуквально воспринял буддийскую доктрину мирового единства и отрицания эго. Я незнал, где кончается мое "я" и начинается другой. Я давал ей все, чего онахотела. Она хотела, чтобы я был близок с ней, хотела пойти ко мне домой, хотеласекса - я готов был дать ей все в состоянии абсолютного единства и любви.

- Но она хотела всебольше, а большего я дать ей уже не мог. Я стал более беспокойным. Через триили четыре недели мои галлюцинации вернулись, и мне пришлось снова лечь вбольницу - на этот раз на шесть недель. Когда я узнал о попытке самоубийстваТельмы, я не знал, что делать. Это было катастрофой. Страшнее этого ничего неслучалось в моей жизни. Это преследовало меня все восемь лет. Вначале я отвечална ее звонки, но они не прекращались. Мой психиатр в конце концов посоветовалмне прекратить все контакты и сохранять полное молчание. Он сказал, что этонеобходимо для моего собственного психического здоровья, и был уверен, что такбудет лучше и для Тельмы.

Пока я слушал Мэтью, у меня голова пошлакругом. Я разработал множество гипотез о причинах его поведения, но былабсолютно не готов к тому, что услышал.

Во-первых, правда ли то, что он говоритМэтью был симпатягой, вкрадчивым льстецом. Не разыгрывал ли он передо мнойкомедию Нет, у меня не могло быть сомнений в искренности его описаний: егослова содержали безошибочные приметы истины. Он открыто сообщал названиябольниц и имена своих лечащих врачей, и, если бы мне захотелось, я мог бы импозвонить. К тому же Тельма, которой, как он заявил, он уже рассказывал этораньше, слушала очень внимательно и не допустила бы никаких искажений.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Тельму, ноона отвела глаза. После того, как Мэтью закончил свой рассказ, она уставилась вокно. Возможно ли, что она знала все это с самого начала и скрыла от меня Илиона была так поглощена своими проблемами и своим горем, что все это времяабсолютно не осознавала психического состояния Мэтью Или она помнила об этомкакое-то короткое время, а потом просто вытеснила знание, расходившееся с ееложной картиной реальности

Только Тельма могла сказать мне об этом. Нокакая Тельма Тельма, которая обманывала меня Тельма, которая обманывала самасебя Или Тельма, которая была жертвой этого самообмана Я сомневался, чтополучу ответы на эти вопросы.

Однако в первую очередь мое внимание былососредоточено на Мэтью. За последние несколько месяцев я выстроил его образ -или, вернее, несколько альтернативных образов: безответственного социопатаМэтью, который использовал своих пациентов; эмоционально тупого и сексуальнонеполноценного Мэтью, который отыгрывал свои личные конфликты (с женщинамивообще и с матерью в частности); ослепленного тщеславием молодого терапевта,который перепутал любовное отношение к пациенту с банальным романом.

Но реальный Мэтью не совпал ни с одним изэтих образов. Он оказался кем-то другим, кем-то, кого я никак не ожидалвстретить. Но кем Я не был уверен. Добровольной жертвой Раненым целителем,подобно Христу, пожертвовавшим собственной целостностью ради Тельмы Конечно, ябольше не относился к нему как к терапевту-преступнику: он был таким жепациентом, как и Тельма, к тому же (я не мог удержаться от этой мысли, глядя наТельму, которая все еще смотрела в окно) работающим пациентом, таким, какие мнепо душе.

Я помню, что испытал чувство дезориентации -так много моих мысленных конструкций разрушилось за несколько минут. Навсегдаисчез образ Мэтью-социопата или терапевта-эксплуататора. Наоборот, меня сталмучить вопрос: кто кого использовал на самом деле вэтих отношениях

Это была вся информация, которую я получил(и, пожалуй, вся, какая мне требовалась). У меня осталось довольно смутноевоспоминание об остатке сеанса. Я помню, что Мэтью призывал Тельму задаватьпобольше вопросов. Было похоже, что он тоже чувствовал, что только истина можетосвободить ее, что под напором правды рухнут ее иллюзии. И еще он, вероятно,понимал, что, только освободив Тельму, он сам сможет вздохнуть свободно. Япомню, что мы с Тельмой задавали много вопросов, на которые он давалисчерпывающие ответы. Четыре года назад от него ушла жена. У них стало слишкоммного расхождений во взглядах на религию, и она не приняла его обращения в однуиз фундаменталистских христианских сект.

Нет, ни сейчас, ни когда-либо в прошлом он небыл гомосексуалистом, хотя Тельма часто спрашивала его об этом. Только наминуту улыбка сошла с его лица и в голосе появился след раздражения ("Яповторяю тебе, Тельма, что нормальные люди тоже могут жить в Хейте").

Нет, он никогда не вступал в интимныеотношения с другими пациентками. Фактически после своего психоза и случая сТельмой он понял несколько лет назад, что психологические проблемы создают вего работе непреодолимые трудности, и бросил психотерапевтическую практику. Но,преданный идеям помощи людям, он несколько лет занимался тестированием, затемработал в лаборатории биологической обратной связи, а совсем недавно сталадминистратором в христианской медицинской организации.

Я сожалел о профессиональном выборе Мэтью,даже спросил, не собирается ли он снова вернуться к психотерапевтическойпрактике - возможно, у него есть шанс стать уникальным в своем роде терапевтом.Но тут я заметил, что наше время почти истекло.

Я проверил, все ли мы обсудили. Я попросилТельму заглянуть немного вперед и представить себе, что она будет чувствоватьчерез несколько часов. Не останутся ли у нее какие-либо незаданныевопросы

К моему изумлению, она начала так сильнорыдать, что не могла справиться со своим дыханием. Слезы стекали на ее новоесинее платье, пока Мэтью, опередив меня, не протянул ей пачку салфеток. Когдаее слезы утихли, удалось разобрать слова.

- Я не верю, просто не могу поверить, что Мэтью действительно беспокоится о том, что со мнойпроисходит. - Ее слова были обращены не к Мэтью и не ко мне, а к какой-то точкемежду нами в комнате. С каким-то удовлетворением я отметил, что я неединственный, с кем она говорит в третьем лице.

Я пытался помочь Тельме успокоиться.

- Почему Почему Вы ему не верите

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.