WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 41 |

Несмотря на всю мою любовь к групповойтерапии, ее формат имеет для меня один важный недостаток: он часто не позволяетисследовать глубокие экзистенциальные проблемы. Снова и снова в группе я ссожалением смотрю на красивый след, который мог бы привести меня к глубинамвнутреннего мира пациента, но я должен ограничиваться более практической (иболее полезной) задачей "прополки межличностных сорняков". Однако я не могвыкинуть из головы этот сон; он был viaregia к самому центру сада. Мне вряд ли когда-либопопадался сон, столь открыто демонстрирующий разгадку бессознательнойтайны.

Ни Дэйв, ни группа не знали, что делать сэтим сном. Они топтались несколько минут в нерешительности, а затем я задалнаправление, небрежно спросив Дэйва, есть ли у него какие-нибудь ассоциации собразом конверта, который он держал в секрете.

Я знал, что иду на риск. Было бы ошибкой,возможно, роковой ошибкой, как принуждать Дэйва к несвоевременному признанию,так и самому раскрывать информацию, которую он доверил мне в нашейиндивидуальной работе до начала группы.

Я подумал, что мой вопрос достаточнобезопасен: я оставался в рамках конкретного материала сновидений, и Дэйв мог слегкостью возразить, что у него нет подходящих ассоциаций.

Он мужественно продолжал, но не без своейобычной уклончивости. Сказал, что, возможно, сон имеет отношение к некимписьмам, которые он хранит тайно - письмам, связанным "с определеннымиотношениями". Другие участники, любопытство которых было возбуждено, сталирасспрашивать Дэйва, пока он не рассказал вкратце о своем давнишнем любовномромане с Зореей и о письмах, для которых он никак не мог подобрать подходящегоместа хранения. Он не признался, что роман закончился тридцать лет назад. Неупомянул он и о переговорах со мной и моем предложении взять письма нахранение, если он согласится рассказать об этом группе.

Группа сосредоточилась на проблемескрытности. Это была не та проблема, которая волновала меня сейчас большевсего, однако она тоже была важна. Участники группы удивлялись скрытностиДэйва; некоторые могли понять его желание скрыть письма от жены, но никто немог оправдать его избыточную склонность из всего делать секреты. Например,почему Дэйв отказывался говорить жене, что проходит терапию Никто не принялего слабых отговорок, что если она узнает, про его участие в терапевтическойгруппе, то будет очень встревожена, так как подумает, что он тут на неежалуется. И к тому же она сделает его жизнь невыносимой, допытываясь у негокаждую неделю, о чем он говорил в группе.

Если бы он действительно заботился о душевномспокойствии своей жены, заметили они, то понял бы, что она значительно большепереживает из-за того, что не знает, куда он ходит каждую неделю. Посмотрите наэти хилые отговорки, которые он для нее каждую неделю выдумывает (он был напенсии и не имел постоянных занятий вне дома)! Взгляните на махинации, вкоторые он пускается каждый месяц, чтобы скрыть свои счета за терапию! Все этиплащи и кинжалы! Зачем Даже страховые квитанции должны посылаться на адрес егосекретного почтового ящика. Участники были недовольны и скрытностью Дэйва вгруппе. Они чувствовали его отчуждение, его нежелание им доверять. Зачем былоговорить о "письмах, связанных с определенными отношениями" Разве нельзясказать прямо

- Брось, Дэйв, ну что тебе стоит простосказать "любовные письма"

Члены группы, дай Бог им всем здоровья,делали именно то, что должны были делать. Они выбрали именно ту часть сна -тему скрытности, - которая ближе всего затрагивала отношения Дэйва с людьми, иразбили его наголову. Хотя Дэйв казался немного встревоженным, он был искреннеувлечен и не играл сегодня ни в какие игры.

Но я пожадничал. Этот сон был настоящимсокровищем, и я хотел полностью раскопать его.

- Есть у кого-нибудь из вас догадки обостальном содержании сна - cпросил я. - Например, о запахе смерти и о том, чтоконверт содержал нечто, "неподвластное смерти, разрушению и порче"

Группа на несколько мгновений замолчала, азатем Дэйв обернулся ко мне и сказал:

- А Вы что думаете, док Я и правда хотел быэто услышать.

Я почувствовал себя в ловушке. Я не могответить на его вопрос, не раскрыв часть секрета, которым поделился со мнойДэйв на наших индивидуальных сеансах. Например, он не сказал группе, что Зореяуже 30 лет как умерла, что ему 69 лет и он чувствует приближение смерти, что онпопросил меня быть хранителем его писем. Однако, если я открою все эти вещи,Дэйв почувствует, что я предал его, и, возможно, прервет терапию. Я попал взападню. Единственным способом выбраться из нее была абсолютнаячестность.

Я сказал:

- Дэйв, мне действительно трудно ответить наВаш вопрос. Я не могу сказать, что думаю об этом сне, не открыв при этоминформацию, которой Вы поделились со мной до начала группы. Я знаю, что Выочень беспокоитесь о сохранении конфиденциальности, и не хочу предать Вашедоверие. Так что же мне делать

Я откинулся назад, довольный собой. Отличнаятехника! Как раз то, о чем я говорю своим студентам. Если вы стоите переддилеммой, если у вас два сильных противоречивых чувства, то лучшее, что выможете сделать - это рассказать об этой дилемме или об этих чувствахпациенту.

Дэйв сказал:

- Бросьте! Продолжайте дальше. Я плачу Вам заВаше мнение. Мне нечего скрывать. Все, что я сказал Вам, - открытая книга. Я неупомянул о нашем обсуждении писем, потому что не хотел компрометировать Вас. Имоя просьба, и Ваше предложение были одинаково нелепыми.

Теперь, получив разрешение Дэйва, я смог датьчленам группы, которые были заинтригованы нашим разговором, соответствующиеразъяснения: об огромной важности этих писем для Дэйва, о смерти Зореи 30 летназад, о проблеме, возникшей у Дэйва в связи с хранением писем, о его просьбеко мне и о моем предложении, которое он не принял, взять эти письма с условиемрассказать обо всем в группе. Я осторожно старался сохранить конфиденциальностьи не упомянул ни о возрасте Дэйва, ни о других малозначимыхдеталях.

Затем я перешел к сновидению. Я полагал, чтосон отвечает на вопрос, почему эти письма так дороги Дэйву. И, конечно, почемумои письма дороги мне. Но о своих письмах я не упомянул: моему мужеству естьпределы. Конечно, у меня были рационализации. Пациенты пришли сюда заниматьсясвоей психотерапией, а немоей. Время в группе очень дорого - восемь пациентов и всего девяностоминут. И не слишком хорошо, если пациенты будут тратить это время напроблемы терапевта. Пациенты должны верить, что их терапевт в состоянии самрешить свои личные проблемы.

Но на самом деле все это рационализации.Реальной причиной было то, что мне не хватало мужества. Я постоянно вредилтерапии, недостаточно откровенно рассказывая пациентам о себе; когда же яговорил что-то личное, пациенты неизменно выигрывали от этого, убеждаясь, чтоя, как и они, должен биться над всеобщими человеческими проблемами.

Сновидение, продолжал я, было сновидением осмерти. Оно начиналось с того, что "смерть вокруг меня, я могу почувствовать еезапах". И центральным символом был конверт, содержащий нечто неподвластноесмерти и разрушению. Что может быть яснее Любовные письма были амулетом,средством отрицания смерти. Они оберегали от старости и сохраняли страсть Дэйвакак бы законсервированной во времени. Быть по-настоящему любимым и незабвенным,слиться с другим человеком навсегда - значит быть нетленным и защищенным отодиночества человеческого существования.

Во второй части сновидения Дэйв увидел, чтоконверт пуст и вскрыт. Почему вскрыт Почему пуст Возможно, он чувствовал, чтописьма потеряют свою волшебную силу, если о них узнает кто-то еще. Было что-тоявно иррациональное в способности писем оберегать от старости и смерти -какая-то черная магия, которая испаряется при холодном светеразума.

Один из членов группы спросил:

- А что означает грязный старый башмак сотклеивающейся подошвой

Я не знал, но еще прежде, чем я успелпроизнести что-либо, другой голос сказал:

- Это имеет отношение к смерти. Башмак теряетдушу, пишется "S-O-U-L".

Конечно, - soul (душа), а не sole (подошва)! Это замечательно! Как ясам не догадался Я понял только первую часть символа: я знал, что старыйгрязный башмак означает самого Дэйва. Пару раз (например, в том случае, когдаон спрашивал номер телефона у женщины на сорок лет моложе себя) группа былаблизка к тому, чтобы обозвать его "грязным старикашкой". Я мысленно содрогнулсяи обрадовался, что этот эпитет не был произнесен вслух. Но сейчас Дэйв самприменил его к себе.

- О Боже! Грязный старикан, готовый отдатьБогу душу! Это я, точно!

Он усмехнулся своей собственной шутке.Любитель слов (он говорил на нескольких языках), он подивился превращениюподошвы (sole) в душу (soul).

Несмотря на шутливый тон Дэйва, былоочевидно, что затронута очень болезненная для него тема. Один из участниковпопросил его побольше рассказать о своем чувстве, что он - грязный старикашка.Другой спросил, что он чувствовал, рассказывая группе о письмах. Изменит ли этоего отношение к ним Еще один напомнил, что все сталкиваются с неизбежностьюстарения и смерти, и попросил его поделиться своими чувствами по этому поводу.

Но Дэйв замкнулся. Он сделал всю работу,которую должен был сделать в тот день.

- Я заработал сегодня свое жалование. Мненужно время, чтобы все это переварить. Я отнял уже семьдесят пять процентоввремени и хочу уступить место другим.

Мы неохотно оставили Дэйва и обратились кдругому материалу. Мы тогда не знали, что это было прощание навсегда. Дэйвбольше никогда не появлялся на группе. (Не захотел он, как оказалось, ивозобновить индивидуальную терапию ни со мной, ни с кем-либо другим.)

Все мы, но больше всех я, задавалисьвопросом: что мы сделали такого, что заставило Дэйва уйти Может быть, мычересчур многое обнажили Не слишком ли мы поспешили с тем, чтобы превратитьглупого старикашку в мудрого старца Не предал ли я его Не попался ли я вловушку Не лучше ли было оставить сон и письма в покое (Работа поинтерпретации была успешной, но пациент умер.)

Возможно, мы ускорили его уход, но ясомневаюсь. Теперь я уверен, что скрытность и уклончивость Дэйва рано илипоздно привели бы к тому же результату. Я подозревал с самого начала, что,возможно, он бросит группу. (Однако то, что я оказался более хорошим пророком,чем терапевтом, было слабым утешением.)

Сначала я чувствовал сожаление. Сожаление оДэйве, о его одиночестве, о его цеплянии за иллюзию, о недостатке у негомужества, о его нежелании посмотреть в глаза голым, грубым фактамжизни.

А затем я незаметно соскользнул наразмышления о своих собственных письмах. Что случится, если (я улыбнулся этому"если") я умру и их найдут Может быть, я должен отдать их Морту, Джею или Питу нахранение Почему я продолжаю беспокоиться об этих письмах Почему не освободитьсебя от этого груза и не сжечь их Прямо сейчас! Но мне было больно при одноймысли об этом. Это как удар в грудь. Но почему Откуда столько боли из-застарых, пожелтевших писем Я должен буду разобраться с этим -когда-нибудь.

7. ДВЕ УЛЫБКИ

С некоторыми пациентами легко. Они появляютсяв моем кабинете, готовые к изменениям, и терапия идет сама собой. Иногда отменя требуется так мало усилий, что я сам выдумываю для себя работу, задаваявопросы или давая интерпретации только для того, чтобы убедить и себя, ипациента, что я - необходимое звено этого процесса.

Мари была не из легких. Каждый сеанс с нейтребовал огромных усилий. Когда она впервые пришла ко мне на прием 3 годаназад, ее муж был мертв уже 4 года, но она застыла в собственном горе. Застылаее мимика, ее воображение, ее тело, ее сексуальность - весь поток ее жизни. Втечение долгого времени она оставалась безжизненной, и мне приходилосьвыполнять работу за двоих. Даже теперь, когда ее депрессия давно прошла, внашей работе оставалась некоторая косность, а в наших взаимоотношениях -холодность и отдаленность, которые я не в силах был изменить.

Сегодня был терапевтический выходной. Маридолжен был интервьюировать консультант, и я предвкушал удовольствие побыть сней час и при этом оставаться "свободным от дежурства".

Неделями я уговаривал еепроконсультироваться у гипнотерапевта. Хотя Мари сопротивлялась практическилюбому новому опыту и особенно боялась гипноза, она в конце концов согласиласьпри условии, что я буду присутствовать в течение всего сеанса. Я не возражал;на самом деле мне нравилась идея спокойно сидеть и предоставить консультанту,Майку К., моему другу и коллеге, выполнять свою работу.

Кроме того, позиция наблюдателя могла быдать мне необычную возможность по-новому оценить Мари. Ведь за три года моевосприятие ее, возможно, стало стереотипным и узким. Может быть, оназначительно изменилась, а я этого не заметил. Возможно, другие оценивают еесовсем иначе, чем я. Наступило время попытаться взглянуть на нее свежимвзглядом.

Мари была испанкой по происхождению иэмигрировала из Мехико восемнадцать лет назад. Ее муж, которого она встретила,будучи студенткой университета Мехико, был хирургом и погиб в автокатастрофе,спеша в госпиталь по срочному вызову. Исключительно красивая женщина, Мари былавысокой, величественной, с резко очерченным носом и длинными черными волосами,собранными в пучок на затылке. Возраст Ей можно было дать лет двадцать пять,без макияжа - от силы тридцать. Но представить себе, что ей сорок - невозможно.

Мари имела неприступный вид и отпугиваламногих людей своей красотой и высокомерием. Я же, наоборот, сильно тянулся кней. Она меня волновала, мне хотелось ее утешить, я представлял себе, какобнимаю Мари и ее тело оттаивает в моих руках. Я часто спрашивал себя,насколько сильно мое влечение. Мари напоминала мне красивую тетушку, котораяточно так же причесывала свои волосы и играла важную роль в моих подростковыхсексуальных фантазиях. Возможно, причина была в этом. Возможно, мне простольстило, что я - единственный защитник и единственное доверенное лицо этойцарственной женщины.

Мари хорошо скрывала свою депрессию. Никтобы не подумал, что она чувствовала, будто ее жизнь остановилась, что онаотчаянно одинока, что она плакала каждую ночь, что за семь лет после смерти еемужа она ни разу не вступала в какие-либо отношения (даже личные беседы!) смужчиной.

Первые четыре года после своей утраты Марисовсем не подпускала к себе мужчин. В последние два года, когда ее депрессияснизилась, она пришла к выводу, что единственным спасением для нее могло быстать новое романтическое увлечение, но она была слишком горда и сурова, имужчины считали ее недоступной. Несколько месяцев я пытался разрушить ееубеждение в том, что жизнь, настоящая жизнь, заключается лишь в том, чтобы бытьлюбимой мужчиной. Я пытался помочь ей расширить свой горизонт, развить новыеинтересы, больше ценить дружеские отношения и с женщинами. Но ее вера держаласькрепко.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.