WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 41 |

Вернемся к письмам. Что я должен был делатьНужно ли было хранить письма Дэйва Почему бы и нет Разве его просьба - неблагоприятный знак того, что он готов доверять мне Он никогда не могпо-настоящему никому довериться, особенно мужчине. Хотя явной причиной егообращения ко мне была импотенция, я чувствовал, что подлинной задачей терапиибыло улучшить его отношение к людям. Открытые, доверительные отношения являютсяпредпосылкой любой терапии, а в случае Дэйва они могли быть решающим факторомдля преодоления его болезненной склонности к секретам. Хранение писем протянулобы между нами нить доверия.

Возможно, письма могли бы дать мнедополнительное преимущество. Я никогда не чувствовал, что Дэйву комфортно вовремя терапии. Он хорошо работал над проблемой своей импотенции. Моя тактиказаключалась в том, чтобы сосредоточиться на неблагополучии его брака иобъяснить, что импотенция - естественное следствие взаимного раздражения иподозрительности в отношениях. Дэйв, который был женат недавно (в четвертыйраз), описывал свою нынешнюю семейную жизнь так же, как и все свои предыдущиебраки: он чувствовал себя заключенным, а его жена была тюремщиком: подслушивалаего телефонные разговоры, читала его почту и личные бумаги. Я помог емуосознать, что если он и был заключенным, то по своей собственной вине.Конечно, жена Дэйвапыталась получить о нем информацию.Конечно, ей были любопытны его деятельность ипереписка. Но он сам разжигал ее любопытство, отказываясь поделиться с ней даженичтожными крохами информации о своей жизни.

Дэйв хорошо воспринял этот подход и сделалсущественные попытки раскрыть перед женой свою жизнь и свой внутренний мир. Егодействия разбили порочный круг, жена смягчилась, его собственный гневуменьшился, а сексуальные способности улучшились.

Теперь я перешел в нашей работе крассмотрению его бессознательной мотивации. Какую выгоду получал Дэйв от того,что верил, будто является пленником женщины Что питало его страсть к тайнамЧто мешало ему установить близкие несексуальные отношения хотя бы с однимчеловеком, будь то женщина или мужчина Что случилось с его потребностью вблизости Можно ли теперь, в шестьдесят девять лет, оживить и реализовать этупотребность

Но, казалось, эти вопросы волновали толькоменя, а не Дэйва. Я подозревал, что отчасти он согласился исследоватьбессознательные мотивы, просто чтобы подшутить надо мной. Ему нравилосьразговаривать со мной, но, думаю, главное, что его привлекало, - этовозможность вспоминать, оживлять в памяти безмятежные дни сексуальных побед.Моя связь с ним казалась непрочной. Я все время чувствовал, что если проникнуслишком глубоко, подойду слишком близко к его тревоге, он просто исчезнет - непридет на следующий сеанс, и я больше никогда его не увижу.

Если я возьму на хранение письма, онипослужат связующей нитью: он не сможет просто скрыться или исчезнуть. В крайнемслучае ему придется объявить мне о намерении прервать терапию, чтобыпотребовать вернуть письма.

Кроме того, я чувствовал, что должен принять эти письма. Дэйв былтаким мнительным. Как я мог отвергнуть его просьбу, тем самым не вызвав у негочувства, что отвергаю его самого Вдобавок он был очень суров в своих оценках.Любая ошибка могла оказаться фатальной: он редко давал людям еще один шанс.

Однако мне было не по себе из-за просьбыДэйва. Я начал подыскивать благовидные предлоги, чтобы не брать его писем. Это было бызаключением пакта с его тенью - союзом с болезнью. В этой просьбе было что-тозаговорщическое. Это поставило бы нас в отношения, подобные отношениям двухмаленьких сорванцов. Можно ли построить прочный терапевтический альянс на такомхрупком фундаменте

Моя мысль о том, что хранение писем помешаетДэйву прервать терапию, была, как я вскоре понял, нелепостью. Я отверг этуловушку именно потому, что это была ловушка - одна из моих дурацких, тупых,манипулятивных уловок, которые всегда дают противоположный эффект. Ловушки иухищрения не могли помочь Дэйву научиться искреннему и прямому отношению клюдям: я должен был вести себя открыто и честно.

Кроме того, если он захочет прекратитьтерапию, то найдет способ вернуть письма. Я вспомнил пациентку, которую лечилдвадцать лет назад. Она страдала раздвоением личности, и эти две личности(которых я называл Бланш и Брэзен) вели друг с другом притворную войну. Особа,которую я лечил, была Бланш - ограниченная маленькая ханжа, в то время, какБрэзен, с которой я виделся очень редко, относилась к себе как к "сексуальномусупермаркету" и встречалась с калифорнийским королем порно-бизнеса. Бланш часто"просыпалась", обнаружив, что Брэзен опустошила ее банковский счет и накупиласексуальных платьев, красного атласного белья и билеты в Лас Вегас или Тихуану.Однажды Бланш встревожилась, найдя у себя в шкафу авиабилеты в кругосветноепутешествие, и подумала, что сможет помешать путешествию, заперев всюсексуальную одежду Брэзен в моем кабинете. Немного сбитый с толку, пытаясьсделать хоть что-нибудь, я согласился и положил ее чемодан под свой письменныйстол. Через неделю, когда я утром пришел на работу, то увидел, что дверьоткрыта, кабинет обчищен, а одежда исчезла. Исчезла и моя пациентка. Больше яникогда не видел ни Бланш, ни Брэзен.

Предположим, Дэйв умрет. Каким бы хорошим нибыло его здоровье, ему все-таки шестьдесят девять лет, а люди умирают в этом возрасте. Что я тогдабуду делать с письмами Кроме того, где, черт возьми, я буду их хранить Этиписьма, должно быть, весят фунтов десять. Я представил на минуту, что иххоронят вместе со мной. Они могли бы послужить мне своего родасаваном.

Но по-настоящему серьезная проблема схранением писем возникала в связи с групповой терапией. Несколько недель назадя предложил Дэйву включиться в терапевтическую группу, и в течение последнихтрех сеансов мы очень подробно это обсуждали. Его скрытность, склонностьсексуализировать любые отношения с женщинами, страх и недоверие к мужчинам - совсеми этими проблемами, казалось мне, лучше всего работать в групповойпсихотерапии. С большой неохотой он согласился посещать мою терапевтическуюгруппу, и наш сеанс в тот день должен был быть последней нашей встречей один наодин.

Просьбу Дэйва, чтобы я взял эти письма, нужнобыло рассматривать именно в этом контексте. Во-первых, очень может быть, чтопросьба являлась реакцией на ожидаемый переход в группу. Несомненно, он сожалело том, что теряется исключительность наших отношений, и ему не нравилось, чтопридется делить меня с другими членами группы. Просьба взять на хранение письмамогла, таким образом, служить средством сохранения между нами особых личныхотношений.

Я попытался очень-очень осторожно высказатьэту мысль, чтобы не задеть обостренную чувствительность Дэйва. Я старался неунизить письма предположением, что он использовал их только как средство длячего-то еще. Я также старался, чтобы не возникло впечатления, что я подробноанализирую наши отношения: сейчас было время заботиться об ихукреплении.

Дэйв был человеком, которому требовалосьмного времени только для того, чтобы понять, что происходит. Он простопосмеялся над моей интерпретацией, вместо того чтобы разобраться, справедливали она. Он настаивал на том, что попросил меня взять на хранение письма поодной-единственной причине: его жена сейчас делала в доме генеральную уборку,постепенно и неуклонно приближаясь к его кабинету, где были спрятаныписьма.

Я не купился на такое объяснение, но сейчасбыло время проявить терпение и не вступать в конфронтацию. Я оставил все какесть. И даже еще больше уверился в том, что хранение писем в конце концовпомешает его работе в терапевтической группе. Групповая терапия, по моемутвердому убеждению, была для Дэйва очень полезным, но очень рискованнымприключением, и я хотел облегчить для него процесс вхождения вгруппу.

Польза могла быть огромной. Группа обеспечилабы Дэйву безопасное сообщество, в котором он мог бы определить своимежличностные проблемы и попробовать вести себя по-новому: например, большераскрыть себя, сблизиться с мужчинами, научиться относиться к женщинам как клюдям, а не как к сексуальным объектам. Дэйв бессознательно верил, что любое изэтих действий приведет к каким-либо пагубным последствиям: группа была быидеальным местом для того, чтобы разубедить его в этом.

Из всех возможных вариантов развития событийменя особенно пугал один. Я представлял себе, как Дэйв не просто откажетсяподелиться важной (или самой обычной) информацией о себе, но сделает это вгрубой и провокационной форме. Другие члены группы будут настаивать на своем итребовать откровенности. Дэйв ответит еще большей скрытностью. Группа будетразгневана и обвинит его в том, что он играет в игры. Дэйв почувствует себяобиженным и загнанным в угол. Его страхи и подозрения относительно членовгруппы подтвердятся, и он покинет группу еще более одиноким и разочарованным,чем пришел в нее.

Мне казалось, что если я возьму на хранениеписьма, то, вопреки своим терапевтическим целям, окажусь в сговоре с егострастью к секретности. Еще не вступив в группу, он окажется в тайном сговоресо мной, исключающем других участников.

Взвесив все эти соображения, я в конце концоввыбрал следующий ответ:

- Я понимаю, почему эти письма важны для Вас,Дэйв, и очень рад, что именно мне Вы решились их доверить. Однако по своемуопыту я знаю, что групповая терапия приносит наилучшие результаты в том случае,если все члены группы, включая терапевта, максимально откровенны друг с другом.Я действительно хочу, чтобы группа помогла Вам, и, думаю, нам лучше всегопоступить так: я буду рад положить письма в безопасное недоступное место налюбое время, по Вашему желанию, при условии, что Вы согласитесь рассказать онашем договоре группе.

Дэйв выглядел напуганным. Он не ожидал этого.Рискнет ли он Пару минут он раздумывал:

- Не знаю. Я должен подумать. Вернемся кэтому позже.

Он покинул мой кабинет вместе со своимпортфелем и бездомными письмами.

Дэйв больше не возвращался к своей просьбе,во всяком случае, в той форме, в какой можно было ожидать. Но он все-такипришел в группу и добросовестно посещал первые несколько встреч. Меня дажепоразил его энтузиазм: к четвертому занятию он заявил, что группа была самымсильным впечатлением для него за всю неделю, и добавил, что считает дни доследующей встречи. Причиной этого энтузиазма, однако, был не интерес ксамораскрытию, а квартет привлекательных женщин - участниц группы. Онсосредоточился исключительно на них, и, как мы позже узнали, пыталсявстретиться с двумя из них за пределами группы.

Как я и предполагал, в группе Дэйв держалсяочень замкнуто, и фактически получил поддержку в своем поведении от другогоскрытного участника - красивой и гордой женщины, которая, как и он, выгляделана несколько десятков лет моложе своего возраста. На одной из встреч ее и Дэйвапопросили сказать, сколько им лет. Оба отказались, используя хитроумнуюотговорку, что они не хотят, чтобы о них судили по возрасту. Давным-давно(когда гениталии называли "интимными местами") в терапевтических группахнеохотно говорили о сексе. Однако за последние два десятилетия в группах сталиговорить о сексе с большей легкостью, а закрытой темой стали деньги. Сплошь ирядом приходится слышать, как участники группы, обнажившись, казалось бы, допредела, скрывают свои доходы.

Но в группе Дэйва самым большим секретом былвозраст. Дэйв смеялся и подшучивал над этим, но наотрез отказался признаться,сколько ему лет. Он не хотел упускать шанс завести интрижку с одной из женщин.На одной из встреч, когда участница группы настаивала на том, чтобы он назвалсвой возраст, Дэйв предложил ей обмен: его секрет - за ее номертелефона.

Меня стало беспокоить растущее сопротивлениев группе. Дэйв не только сам не работал серьезно, но его подшучивание и флиртпереводили все разговоры в группе на какой-то поверхностныйуровень.

Однако на одной из встреч тон стал серьезным.Одна из участниц рассказала, что у ее приятеля только что обнаружили рак. Онабыла убеждена, что он скоро умрет, хотя врачи уверяли, что прогнознебезнадежен, несмотря на его ослабленное физическое состояние и преклонныйвозраст (ему было 63 года). Я взглянул на Дэйва: этот мужчина в "преклонномвозрасте" был на шесть лет моложе его. Но он и глазом не моргнул, правда, началговорить значительно откровеннее.

- Может быть, я должен поговорить об этом вгруппе. Я очень боюсь болезни и смерти. Я отказываюсь посещать врачей -настоящих врачей. - Онмстительно указал на меня. - Мое последнее медицинское обследование былопятнадцать лет назад.

- Кажется, ты в хорошей форме, Дэйв, сколькобы лет тебе не было, - отозвался другой участник группы.

- Спасибо. Я над этим работаю. Помимоплавания, тенниса и пеших прогулок я минимум два часа в день занимаюсьфизическими упражнениями. Тереза, я сочувствую тебе и твоему другу, но не знаю,чем помочь. Я много думаю о старости и смерти, но мои мысли слишком болезненны,чтобы о них говорить. Честно говоря, я даже не люблю посещать больных и слушатьразговоры о болезнях. Док, - опять жест в мою сторону, - всегда говорит, что яко всему отношусь слишком легко. Может быть, именно поэтому!

- Почему "поэтому"

- Ну, если я стану серьезным, то начнуговорить о том, как я ненавижу стареть, как боюсь смерти. Когда-нибудь ярасскажу вам о моих кошмарах - может быть.

- Вы не единственный, у кого такие страхи,Дэйв. Может быть, полезно будет выяснить, что мы все в одной лодке.

- Нет, ты один в своей лодке. Это самоеужасное из всего, связанного со смертью. Ты должен сделать этоодин.

Другой участник:

- Даже если это и так, даже если ты и один всвоей лодке, всегда спокойнее видеть огни других лодок, покачивающихсянеподалеку.

Когда мы заканчивали занятие, я чувствовалсебя более обнадеженным. Этот сеанс, казалось, был поворотным пунктом. Дэйвговорил о чем-то важном, был задет за живое, стал самим собой, и другие членыгруппы отвечали ему тем же.

На следующей встрече Дэйв рассказалмногозначительный сон, который ему приснился сразу же после предыдущего сеанса.Сон (дословно записанный стажером-наблюдателем):

Смерть вокруг меня. Я могу почувствовать еезапах. У меня с собой пакет, внутри которого находится конверт, и этот конвертсодержит нечто неподвластное смерти, разрушению и порче. Я держу его в секрете.Я собираюсь достать это и рассмотреть, но внезапно вижу, что конверт пуст. Яужасно расстроен этим и замечаю, что конверт вскрыт кем-то до меня. Позже янахожу на улице то, что, как я предполагал, было в конверте. Это оказываетсястарый грязный башмак с оторванной подметкой.

Сон ошеломил меня. Я часто думал о еголюбовных письмах и спрашивал себя, будет ли у меня случай еще раз обсудить сДэйвом их значение.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.