WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 41 |

- Ну, группа, наконец, опомнилась и далаотпор его хамству, но он нисколько не раскаялся. Фактически он стал ещеагрессивнее и обвинил Марту и меня (и вообще всех жертв насилия), что мыпридаем этому слишком большое значение. "Подумаешь, экая важность!" - заявил они добавил, что лично он ничего не имеет против того, чтобы какая-нибудьсимпатичная женщина его изнасиловала. Его прощальным выпадом в адрес группыбыли слова о том, что он согласен быть изнасилованным любой из женщин в группе.Вот тогда я и сказала: "Если ты так считаешь - ты грязный ублюдок!"

- Я думал, Ваша терапевтическая интервенциясостояла в том, чтобы назвать его тупой скотиной. - Это снизило напряжениеСары, и мы оба улыбнулись.

- И это тоже! Я в самом деле потеряласамообладание.

Я подыскивал слова ободрения и поддержки, ноони получились более назидательными, чем мне хотелось.

- Помните, Сара, часто экстремальныеситуации, подобные этой, становятся важными поворотными точками, если они тщательно проработаны. Всепроисходящее - это материал для терапевтической работы. Давайте попробуемпревратить это в поучительный опыт для него. Я встречаюсь с ним завтра ипостараюсь поработать над этим. Но я хочу, чтобы Вы тоже о себепозаботились. Если Вы хотите с кем-то поговорить - я к Вашим услугамсегодня вечером или в любое время на этой неделе.

Сара поблагодарила меня и сказала, что ейнужно об этом подумать. После ее ухода я подумал, что даже если она решитпоговорить о своих проблемах с кем-то другим, я все-таки попытаюсь встретитьсяс ней позже, когда она успокоится, чтобы посмотреть, нельзя ли извлечь из всегоэтого какой-нибудь поучительный опыт и для нее. Ей пришлось пройти через ужасноеиспытание, и я сочувствовал ей, но мне казалось, что с ее стороны было ошибкойпытаться заодно с другими получить поддержку группы и для себя. Я полагал, чтоей следовало бы сначала проработать эту проблему в своей индивидуальнойтерапии, а потом - если бы она все-таки захотела поделиться этим с группой (этоеще вопрос!) - было бы лучше, если бы она обратила это обсуждение на пользувсех заинтересованных сторон.

Затем вошла моя следующая пациентка, и япереключил внимание на нее. Но я не мог перестать думать о Карлосе и спрашивалсебя, как мне следует вести себя с ним на следующем сеансе. Не было ничегонеобычного в том, что он непроизвольно занимал мои мысли. Он был необычнымпациентом, и с самого начала моей работы с ним - это было несколько месяцевназад - я думал о нем гораздо больше тех двух часов в неделю, которые мыпроводили всместе.

"Карлос - это кошка, у которой девять жизней,но сейчас, похоже, его девятая жизнь заканчивается". Это были первые слова,сказанные мне онкологом, направившим его на психиатрическое лечение. Онобъяснил, что у Карлоса редкая, медленно развивающаяся лимфома, которая создаетпроблемы не столько из-за своей злокачественности, сколько просто из-за своейвеличины. В течение девяти лет опухоль хорошо реагировала на лечение, но теперьпоразила легкие и подбирается к сердцу. Его доктора исчерпали свои возможности:они давали ему максимальные дозы облучения и перепробовали весь наборхимиотерапевтических препаратов. Они спрашивали у меня, насколько откровеннымиони могут быть с Карлосом. Казалось, он их не слушал. Они не знали, готов ли онбыть искренним с самим собой. Чувствовалось, что он становится все болееподавленным и, кажется, ему не к кому обратиться за поддержкой.

Карлос действительно был одинок. Не считаясемнадцатилетних сына и дочери - дизиготных близнецов, живущих с его бывшейженой в Южной Америке, Карлос в свои тридцать девять лет оказался фактическиодин-одинешенек в мире. Единственный ребенок в семье, он вырос в Аргентине. Егомать умерла во время родов, а двадцать лет назад его отец скончался от того жетипа лимфомы, которая теперь убивала Карлоса. У него никогда не было друзей."Кому они нужны - однажды сказал он мне. - Я ни разу не встречал ни одного,кто не был бы готов зарезать тебя за доллар, работу или за бабу". Он был женаточень недолго и не имел других серьезных отношений с женщинами. "Надо бытьидиотом, чтобы спать с одной женщиной больше одного раза!" Цель его жизни,сказал он без тени смущения, - в том, чтобы перепробовать как можно большеразных женщин.

Нет, при нашей первой встрече Карлос вызвалво мне не слишком много симпатии - как своим характером, так и своим внешнимвидом. Он был изможденным, тощим (со вздувшимися, хорошо видимымилимфатическими узлами под локтями, на шее и за ушами) и абсолютно лысым врезультате химиотерапии. Его преувеличенные косметические усилия - широкополаяшляпа, подкрашенные брови и шарф, чтобы скрыть опухоль на шее, - толькопривлекали лишнее внимание к его внешности.

Разумеется, он был подавлен - имея на тодостаточно оснований - и с горечью говорил о своем десятилетнем испытаниираком. Лимфома, говорил он, постепенно убивает его. Она уже убила большую частьего личности - его энергию, силу и свободу (он был вынужден жить рядом соСтэнфордским госпиталем, в постоянном разрыве со своей культурой).

Самое главное, что она убила его социальнуюжизнь, под которой Карлос понимал свою сексуальную жизнь: когда он проходилхимиотерапию, он был импотентом; когда курс химиотерапии заканчивался и в немснова начинали бродить сексуальные соки, Карлос не мог встречаться с женщинами,потому что был лысым. Даже когда через несколько недель после химиотерапииволосы отрастали, ему опять не везло: ни одна проститутка не решалась переспатьс ним, думая, что его увеличенные лимфатические узлы - признак СПИДа. Егосексуальная жизнь сводилась теперь к мастурбации во время просмотра взятыхнапрокат порнографических видеозаписей.

Да, это правда, - согласился он, когда яосторожно завел разговор о его одиночестве, - но это создает проблемы только вте периоды, когда он слишком слаб, чтобы заботиться о себе. Сама мысль о том,что можно находить удовольствие в близких (не сексуальных) отношениях,казалось, была ему совершенно чуждой. Единственным исключением были его дети, икогда Карлос говорил о них, в его словах прорывалось подлинное чувство -чувство, которое было мне знакомо и понятно. Меня тронуло, когда я увидел, каксотрясалось от рыданий его хилое тело, когда он говорил о своем страхе, что иони в конце концов покинут его: что их матери удастся, наконец, настроить ихпротив него, или их отпугнет его болезнь, или они отвернутся от него.

- Чем я могу помочь Вам, Карлос

- Если Вы хотите помочь мне, научите меняненавидеть броненосцев!

Минуту Карлос наслаждался моимзамешательством, а затем объяснил, что работает со зрительными образами - формасамоисцеления, которую пытаются использовать многие раковые больные. Еговизуальными образами новой формы химиотерапии (которую его онкологи называлиВР) были огромные В и Р - медведи (Вears) и свиньи (Pigs); образами егозлокачественных лимфатических узлов были покрытые костным панцирем броненосцы.Таким образом, в своих медитациях он представлял себе, как медведи и свиньиборются с броненосцами. Проблема заключалась в том, что ему не удавалосьсделать своих медведей и свиней настолько злобными, чтобы они смогли растерзатьи уничтожтиь броненосцев.

Несмотря на его малодушие и ужас перед раком,Карлос меня чем-то привлекал. Возможно, моя симпатия была вызвана чувствомоблегчения оттого, что не я, а он умирает от рака. Возможно, меня привлекалаего любовь к детям или трогательная манера пожимать мою руку сразу двумясвоими, когда он прощался со мной в кабинете. Возможно, его чудаковатаяпросьба: "Научите меня ненавидеть броненосцев".

Поэтому, размышляя над тем, смогу ли я лечитьего, я мысленно отметал все возможные препятствия и убеждал себя в том, что онне столько злостно антисоциален, сколькодесоциализирован, и что многие его пагубные убежденияи неприятные черты нестойки и поддаются модификации. Я не продумал свое решениедо конца, и даже после того, как решил принять его в качестве пациента, невполне ясно представлял реальные терапевтические цели. Должен ли я был простоподдерживать его во время химиотерапии (Как и многие пациенты, во времяхимиотерапии Карлос становился крайне слабым и беспомощным.) Или, когданаступит терминальная стадия, я должен оставаться с ним до самой смерти Долженли я ограничиться только присутствием и поддержкой (Возможно, этого было быдостаточно. Видит Бог, ему больше совсем не с кем поговорить!) Конечно,изоляция - его собственных рук дело, но должен ли я пытаться помочь ему понятьэто и изменить Сейчас Перед лицом смерти все эти соображения казалисьнесущественными. Или нет Возможно ли было, чтобы Карлос достиг чего-то более"серьезного" в процессе терапии Нет, нет и нет! Какой смысл говорить о"серьезном" лечении человека, вся дальнейшая жизнь которого измеряется в лучшемслучае месяцами Захочет ли кто-нибудь и, в первую очередь, я сам вкладыватьвремя и силы в столь краткосрочный проект

Карлос с готовностью согласился работать сомной. В своей циничной манере он заявил, что девяносто процентов моего гонорараоплачивает его страховая компания, и ему жаль упускать такую сделку. Крометого, он считает, что в жизни нужно все попробовать, а он еще ни разу до этогоне беседовал с психиатром. Я оставил наш терапевтический контрактнепроясненным, сказав лишь, что всегда полезно иметь кого-то, с кем можноподелиться тяжелыми чувствами и мыслями. Я предложил встретиться шесть раз, азатем оценить, насколько успешно идет лечение.

К моему глубокому удивлению, Карлос нашелпрекрасное применение терапии, и после шести встреч мы согласились занятьсяболее продолжительным лечением. На каждый сеанс он приходил со спискомвопросов, которые хотел обсудить, - сны, проблемы с работой (хороший финансовыйаналитик, он не прекращал работы во время своей болезни). Иногда он говорил освоем физическом дискомфорте и отвращении к химиотерапии, но чаще всего наширазговоры касались женщин и секса. На каждом сеансе он описывал свои встречи сженщинами, случившиеся за последнюю неделю (часто они состояли лишь из того,что ему удавалось поймать случайный взгляд незнакомки в супермаркете), инавязчивые мысли о том, как следовало поступить в каждом случае, чтобы завязатьотношения. Он был так увлечен женщинами, что, казалось, забыл о своем раке,активно распространявшемся по всем участкам его тела. Скорее всего, именно этои было причиной его увлечений - они позволяли ему забыть о своей обреченности.

Но его фиксация на женщинах возникла гораздораньше, чем рак. Он всегда охотился за женщинами и говорил о них в крайнеоскорбительных и сексуализированных выражениях. Поэтому, какой бы резкой нибыла оценка Сары, она меня не удивила. Я знал, что он вполне способен на такоепохабное поведение - если не хуже.

Но как мне следует поступить в этой ситуацииПрежде всего, я хотел сохранить и укрепить наши отношения. У нас наметилисьулучшения, и сейчас я был единственным человеком, с которым Карлос поддерживалконтакт. Однако было важно также, чтобы он продолжал посещать терапевтическуюгруппу. Я направил его в группу шесть недель назад, чтобы он нашел для себякруг общения, который позволил бы ему преодолеть изоляцию и с помощью коррекцииего наиболее социально неприемлемого поведения помог бы ему наладить социальныесвязи в жизни. В первые пять недель он с удовольствием посещал группу, но еслисейчас он коренным образом не изменит свое поведение, его неизбежно отвергнутвсе члены группы - если это уже не произошло!

Наш следующий сеанс начался как обычно.Карлос даже не упомянул о группе. Вместо этого он решил поговорить о Рут,привлекательной женщине, которую он встретил в церковной общине. (Он был членомполудюжины церквей, потому что полагал, что они создают ему идеальные условиядля знакомств.) У него был с Рут короткий разговор, а потом она извинилась,потому что должна была уйти домой. Карлос попрощался, а потом стал проклинатьсебя за то, что упустил блестящую возможность, не предложив проводить ее домашины; фактически он убедил себя, что у него были хорошие шансы (возможно,один к десяти или даже один к двум) жениться на ней. Всю неделю он терзал себяза то, что не действовал более настойчиво, - ругал себя последними словами ибился головой о стену.

Я не стал обсуждать его чувства к Рут (хотяони явно были столь нелепыми, что я решил вернуться к ним при случае),поскольку считал, что необходимо обсудить происшедшее на группе. Я сказал ему,что разговаривал об этом с Сарой.

- Вы собирались, - спросил я, - говоритьсегодня о группе

- В принципе нет, это неважно. В любом случаея собираюсь прервать групповую терапию. Я ее перерос.

- Что Вы имеете в виду

- Там все неискренни и играют в игры. Я тамединственный человек, у которого хватает мужества говорить правду. Все мужчиныв группе - неудачники, иначе они бы там не оказались. Они все какие-тобесхребетные - сидят, хнычут и ничего не говорят.

- Расскажите мне, что, с Вашей точки зрения,произошло на прошлой встрече.

- Сара рассказала, что ее изнасиловали, онаВам говорила

Я кивнул.

- И Марта тоже. Эта Марта, Господи! Она какраз по Вашей части. Зануда невыносимая, правда! Клинический случай, все времяна транквилизаторах. Что, черт возьми, я вообще делаю в компании таких людей,как она Ну да ладно, слушайте. Самое главное - они обе говорили о том, что ихизнасиловали, а остальные просто сидели молча, разинув рты. Наконец, я ответил.Я стал задавать им вопросы.

- Сара утверждает, что некоторые из Вашихвопросов были заданы вовсе не с целью помочь им.

- Кто-то должен был заставить их говорить.Кроме того, я всегда испытывал интерес к насилию. А Вы нет Да и все мужчиныКак все это происходит, что переживает жертва

- Помилуйте, Карлос, если Вас это занимает,Вы могли бы прочесть об этом в книге. Перед Вами были живые люди, а неисточники информации. Смысл происходившего был совсем в другом.

- Возможно, я это допускаю. Когда я пришел вгруппу, Вы инструктировали меня, что я должен откровенно выражать свои чувства.Поверьте мне, я могу поклясться в том, что на прошлой встрече я былединственным откровенным человеком в группе. Я завелся, признаю. Это чертовскивозбуждает, когда представляешь себе, как трахают Сару. Мне так хотелосьподойти и пощупать ее грудки. Я не могу простить Вам, что Вы запретили мнеприставать к ней. - Когда Карлос впервые попал в группу шесть недель назад, оночень долго говорил о своем увлечении Сарой, - вернее, ее грудью, - и былубежден, что она готова уступить ему. Чтобы помочь Карлосу ассимилироваться вгруппе, мне приходилось на первых порах инструктировать его относительноприемлемого социального поведения. Я с большим трудом убедил его, чтосексуальные заигрывания с Сарой были бы бесполезны и непристойны.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.