WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 43 |

Как мне не хватало в этой ситуации тойуверенности, которую дает ортодоксальная теория! Взять, к примеру, наиболееправовер­нуюпсихотерапевтическую идеологию — психоанализ. Он всегда с такой уверенностью утверждаетнеобходимость технических про­цедур, что, пожалуй, любой аналитик оказался бы на моем местеболее уверен абсолютно во всем, чем я в чем бы то ни было. Как было бы удобно хоть на минуту почувствовать, что я точнознаю, что делаю в своей психотерапевтической работе — например, что я добросовестно ив нужной последовательности прохожу точно из­вестные стадии терапевтическогопроцесса.

Но все это, конечно, иллюзии. Еслиидеологические школы со всеми своими сложными метафизическими построениями ипомо­гают, то толькотем, что снижают тревогу не у пациента, а у тера­певта (и таким образом позволяют емупротивостоять страхам, свя­занным с терапевтическим процессом). Чем больше способностьтерапевта выдержать страх перед неизвестным, тем меньше он нуж­дается в какой-либо ортодоксальнойсистеме. Творческие последо­ватели системы, любой системы, в конце концов перерастают ее границы.

Во всезнающем терапевте, который всегдаконтролирует любую ситуацию, есть что-то успокаивающее, однако нечтопривлекатель­ное можетбыть и в терапевте, который бредет наощупь и готов вместе с пациентомпродираться сквозь лес его проблем, пока они не наткнутся на какое-нибудьважное открытие. Но, увы, еще до завершения нашей работы Тельмапродемонстрировала мне, что любая, даже самая замечательная терапия, можетоказаться време­нем,потраченным впустую!

В своих попытках вернуть ей силы я дошел допредела. Я пы­талсяиспугать и шокировать ее.

—Предположим на минуту, что Мэтью умер. Это принесло бы Вамоблегчение

— Япыталась представить это. Когда я представляю, что он умер, я погружаюсь вбеспредельную скорбь. Если бы это произошло, мир бы опустел. Я никогда не могладумать о том, что будет после.

— Как Выможете освободить себя от него Как можно было бы Вас освободить Мог бы Мэтьюотпустить Вас Вы когда-нибудь представляли себе разговор, в котором он быотпускал Вас

Тельма улыбнулась. Как мне показалось, онапосмотрела на меня с большим уважением — будто была удивлена моейспособностью читать мысли. Очевидно, я угадал важную фантазию.

— Часто,очень часто.

—Расскажите мне, как это могло бы быть. Я не поклонник ролевых игр и пустыхстульев, но, казалось, что сейчас самое время для них.

— Давайтепопробуем разыграть это. Не могли бы Вы пересесть на другой стул, сыграть рольМэтью и поговорить с Тельмой, си­дящей здесь, на этом стуле

Поскольку Тельма отвергала все моипредложения, я стал заго­тавливать доводы, чтобы убедить ее, но, к моему удивлению, она своодушевлением согласилась. Возможно, за двадцать лет терапии ей доводилосьработать с гештальт-терапевтами, которые применяли эти техники; возможно, ейвспомнился ее сценический опыт. Она почти подскочила на стуле, прочистилагорло, изобразила, что на­девает галстук и застегивает пиджак, приняла выражениеангель­ской улыбки иблагонамеренного великодушия, снова прочистила голос, села на другой стул ипревратилась в Мэтью:

— Тельма, япришел сюда, помня твое удовлетворение нашей терапевтической работой и желаяостаться твоим другом. Мне нра­вится дарить и получать подарки. Мне нравилось подшучивать надтвоими дерьмовыми привычками. Я был искренен. Все, что я тебе говорил, былоправдой. А затем произошло событие, о котором я решил не говорить тебе икоторое заставило меня измениться. Ты не сделала ничего плохого, в тебе не былоничего отталкивающе­го, хотя у нас было мало времени для того, чтобы построитьпроч­ные отношения. Нослучилось так, что одна женщина, Соня...

Тут Тельма на мгновение вышла из роли исказала громким те­атральным шепотом:

— ДокторЯлом, Соня — это былмой сценический псевдоним, когда я работала танцовщицей.

Она снова стала Мэтью ипродолжала:

— Появиласьэта женщина, Соня, и я понял, что моя жизнь навсегда связана с ней. Я пыталсярасстаться, пытался сказать тебе, чтобы ты перестала звонить, и, честно говоря,меня раздражало, что ты не сделала этого. После твоей попытки самоубийства японял, что должен быть очень осторожен в словах, и именно поэтому я такотдалился от тебя. Я виделся со своим духовным наставником, который посоветовалмне сохранять полное молчание. Я хотел бы любить тебя как друга, но этоневозможно. Существуют твой Гар­ри и моя Соня.

Она замолчала и тяжело опустилась на свойстул. Ее плечи по­никли, благожелательная улыбка исчезла с лица, и, полностьюопустошенная, она снова превратилась в Тельму.

Мы оба хранили молчание. Размышляя надсловами, которые она вложила в уста Мэтью, я без труда понял их назначение ито, почему она так часто их повторяла: они подтверждали ее картину реальности,освобождали Мэтью от всякой ответственности (ведь не кто иной, как наставникпосоветовал ему хранить молчание) и подтверждали, что с ней все в порядке и вих отношениях не было ничего странного; просто у Мэтью возникли более серьезныеобя­зательства переддругой женщиной. То, что эта женщина была Соней, то есть ею самой в молодости,заставило меня обратить более серьезное внимание на переживания Тельмы поповоду ее возраста.

Я был поглощен идеей освобождения. Могли лислова Мэтью действительно освободить ее Мне вспомнились взаимоотношения спациентом, которого я вел в первые годы своей интернатуры (эти первыеклинические впечатления откладываются в памяти как сво­его рода профессиональныйимпринтинг). Пациент, страдавший тяжелой паранойей, утверждал, что я не докторЯлом, а агент ФБР, и требовал у меня удостоверение личности. Когда на следующемсеансе я наивно предоставил ему свое свидетельство о рождении, водительскиеправа и паспорт, он заявил, что я подтвердил его правоту: только обладаявозможностями ФБР, можно так быстро добыть поддельные документы. Если системабесконечно расши­ряется, вы не можете выйти за ее пределы.

Нет, конечно, у Тельмы не было паранойи,но, возможно, и она стала бы тоже отрицать любые освобождающие утверждения,если бы они исходили от Мэтью, и постоянно требовала бы новых до­казательств и подтверждений. Темне менее, оглядываясь назад, я полагаю, что именно в тот момент я началсерьезно подумывать о том, чтобы включить Мэтью в терапевтический процесс— не ееидеализированного Мэтью, а реального Мэтью, из плоти и крови.

— Что вычувствуете по поводу только что сыгранной роли, Тельма Что она пробудила вВас

— Ячувствовала себя идиоткой! Нелепо в мои годы вести себя, как наивныйподросток.

— Вам нехочется спросить, что чувствовал я Или Вы думаете, что я чувствовал то жесамое

— Честноговоря, есть еще одна причина (помимо обещания, данного Мэтью), по которой я неговорила о нем ни с терапевта­ми, ни с кем-либо еще. Я знаю, они скажут, что это увлечение,глупая инфантильная влюбленность или перенос. "Все влюбляют­ся в своих терапевтов",— я и теперь частослышу эту фразу. Или они начнут говорить об этом как о... Как это называется,когда те­рапевтпереносит что-то на пациента

—Контрперенос.

— Да,контрперенос. Фактически Вы ведь это имели в виду, когда сказали на прошлойнеделе, что Мэтью "отыгрывал" со мной свои личные проблемы. Я буду откровенна(как Вы просили меня): это выводит меня из себя. Получается, что я не имеюникакого значе­ния,как будто я была случайным свидетелем каких-то сцен, разы­грываемых между ним и егоматерью.

Я прикусил язык. Она была права: именно такя и думал. Вы с Мэтью оба"случайные свидетели". Ни один из вас не имел дела с реальным другим, а лишь сосвоей фантазией о нем. Ты влюбилась в Мэтью из-за того, чем он представлялсятебе: человеком, кото­рый любил тебя абсолютно и безусловно, который целикомпо­святил себя твоемублагополучию, твоему комфорту и развитию, который отменил твой возраст и любилтебя, как молодую пре­красную Соню, который дал тебе возможность избежать боли,оди­ночества и подарилтебе блаженство саморастворения. Ты, может быть, и "влюбилась", но однонесомненно: ты любила не Мэтью, ты никогда не знала Мэтью.

А сам Мэтью Кого или что любил он Я покане знал этого, но я не думал, что он "был влюблен" или любил. Он не любил тебя, Тельма, онтебя использовал. Он не проявлял подлинной заботы о Тельме, о настоящей, живойТельме! Твое замечание насчет отыгрывания чего-то с его матерью, возможно, нетак уж и необосно­ванно.

Как будто читая мои мысли, Тельмапродолжала, выставив впе­ред подбородок и словно бросая свои слова в огромнуютолпу:

— Когдалюди думают, что мы любим друг друга не по-настоя­щему, это сводит на нет все самоелучшее в нас. Это лишает лю­бовь глубины и превращает ее в ничто. Любовь была и остаетсяреальной. Ничто никогда не было для меня болеереальным. Те двад­цать семь дней были высшей точкоймоей жизни. Это были двад­цать семь дней райского блаженства, и я отдала бы все, чтобывер­нутьих!

"Энергичная леди", — подумал я. Она продолжала гнутьсвою линию:

— Неперечеркивайте высшие переживания моей жизни. Не отнимайте у меня единственноподлинное из всего, что я когда-либо пережила.

Кто осмелится сделать такое, тем более поотношению к подав­ленной, близкой к самоубийству семидесятилетнейженщине

Но я не собирался поддаваться на подобныйшантаж. Уступить ей сейчас означало признать свою абсолютную беспомощность.Поэтому я продолжал объективным тоном:

—Расскажите мне об этой эйфории все, что Вы помните.

— Это былосверхчеловеческим переживанием. Я была невесо­мой. Как будто я была не здесь, яотделилась от всего, что причи­няет мне боль и тянет вниз. Я перестала думать и беспокоиться осебе. "Я" превратилось в "мы".

Одинокое "я" экстатически растворяется в"мы". Как часто я слышал это! Это общее определение всех форм экстаза— роман­тического, сексуального,политического, религиозного, мистичес­кого. Каждый жаждет этогорастворения и наслаждается им. Но в случае Тельмы было иначе — она не просто стремилась к нему — она нуждалась в нем как в защите от какой-то опасности.

— Этонапоминает то, что Вы рассказывали мне о своих сексу­альных переживаниях с Мэтью— что не столь важнобыло, чтобы он был внутриВас. По-настоящему важно было только то, что вы с ним связаны или даже слитывоедино.

— Верно.Именно это я и имела в виду, когда сказала, что сек­суальным отношениям придаетсяслишком большое значение. Сам по себе секс не так уж и важен.

— Этопомогает нам понять сон, который Вы видели пару не­дель назад.

Две недели назад Тельма рассказалатревожный сон — этобыл единственный сон, рассказанный ею за весь период терапии:

Я танцевала с огромным негром. Затем онпревратился в Мэтью. Мы лежали на сцене и занимались любовью. Как только япочувствовала, что кончаю, я прошептала ему на ухо: "Убей меня ". Он исчез, а яосталась лежать на сцене одна.

— Вы какбудто пытаетесь избавиться от своей автономности, потерять свое "Я" (что во снесимволизируется просьбой "убей меня"), а Мэтью должен стать орудием для этого.У Вас есть ка­кие-нибудь соображения о том, почему это происходит насцене

— Я сказалавначале, что только в эти двадцать семь дней я чув­ствовала эйфорию. Это не совсемверно. Я часто чувствовала та­кой же восторг во время танца. Когда я танцевала, все вокругис­чезало — и я, и весь мир — существовал лишь танец и этомгновение. Когда я танцую во сне, это значит, что я стараюсь за­ставить исчезнуть все плохое.Думаю, это значит также, что я сно­ва становлюсь молодой.

— Мы оченьмало говорили о Ваших чувствах по поводу Ваше­го семидесятилетнего возраста. Вымного об этом думаете

— Полагаю,терапия приняла бы несколько иное направление, если бы мне было сорок лет, а несемьдесят. У меня еще остава­лось бы что-то впереди. Ведь обычно психиатры работают с болеемолодыми пациентами

Я знал, что здесь таится богатый материал. Уменя было силь­ноеподозрение, что навязчивость Тельмы питается ее страхами старения и смерти.Одна из причин, по которой она хотела раство­риться в любви и быть уничтоженнойею, состояла в стремлении избежать ужаса столкновения со смертью. Ницшеговорил: "Пос­ледняянаграда смерти в том, что больше не нужно умирать". Но здесь таилась и удачнаявозможность поработать над нашими с ней отношениями. Хотя две темы, которые мыобсуждали (бегство от свободы и от своего одиночества и изолированности)составляли и будут в дальнейшем составлять содержание наших бесед, ячув­ствовал, что мойглавный шанс помочь Тельме заключался в раз­витии более глубоких отношений сней. Я надеялся, что установ­ление близкого контакта со мной ослабит ее связь с Мэтью и поможетей вырваться на свободу. Только тогда мы сможем перей­ти к обнаружению и преодолению техтрудностей, которые меша­ли ей устанавливать близкие отношения в реальнойжизни.

— Тельма, ввашем вопросе, не предпочитают ли психиатры работать с более молодыми людьми,звучит и личный оттенок. Тельма, как обычно, избегала личного.

— Очевидно,можно добиться большего, работая, к примеру, с молодой матерью троих детей. Унее впереди вся жизнь, и улучше­ние ее психического состояния принесет пользу ее детям и детям еедетей.

Я продолжал настаивать:

— Я имел ввиду, что вы могли бы задать вопрос, личный воп­рос, касающийся Вас именя.

— Развепсихиатры не работают более охотно с тридцатилетни­ми пациентами, чем ссемидесятилетними

— А нелучше ли сосредоточиться на нас с Вами, а не на психи­атрии вообще Разве Вы не спрашиваете на самом деле: "Как ты, Ирв,— тут Тельмаулыбнулась. Она редко обращалась ко мне по имени и даже по фамилии,— чувствуешь себя,работая со мной, Тельмой, женщиной семидесяти лет"

Никакого ответа. Она уставилась в окно идаже слегка покачи­вала головой. Черт побери, она была непробиваема!

— Это всеголишь один из возможных вопросов, но далеко не единственный. Но если бы Вы сразуответили на мой вопрос в том виде, как я его поставила, я бы получила ответ ина тот вопрос, который только что задали Вы.

— Вы имеетев виду, что узнали бы мое мнение о том, как пси­хиатрия в целом относится клечению пожилых пациентов и сде­лали бы вывод о том, что именно так я отношусь к Вашемулече­нию

Тельма кивнула.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.