WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 43 |

Марвин придавал большое значение чувствамФилис и был очень расстроен тем, что не доставляет ей удовольствия. Онцелы­ми днями ходилмрачный после своих неудач, и восстановление его равновесия целиком зависело отнее. Иногда она воодушевляла его одним лишь уверением, что по-прежнему считаетего сильным мужчиной, но обычно ему требовалось какое-нибудь физическоеутешение. Она мыла его в душе, брила, делала ему массаж, брала его мягкий пенисв рот и держала там нежно, пока он не напол­нялся жизнью.

Как и в первый раз, я был поражен тем, чтосам Марвин ни­скольконе удивлен своим собственным рассказом. Где было его любопытство по поводутого, что его жизнь изменилась столь дра­матическим образом, что егосамообладание, счастье, само желание жить теперь целиком зависели от упругостиего пениса

Теперь пришло время дать Марвинурекомендации насчет ле­чения. Я не думал, что он подходящий кандидат для глубиннойтерапии. Причин было несколько. Мне всегда было трудно лечить тех, у когоотсутствовало любопытство. Я мог бы помочь ему об­наружить любопытство, но этоттонкий и долгий процесс не под­ходил для Марвина, который хотел быстрого и эффективноголе­чения. Когда яобдумал два прошедших сеанса, то осознал также, что он сопротивлялся любым моимпопыткам проникнуть в его чувства глубже. Казалось, он не понимает — мы говорили вразно­бой, он не интересовалсявнутренним смыслом событий. Он со­противлялся и моим попыткам прямо вовлечь его в личныйразго­вор: например,когда я спросил о его ранах или указал на то, что он игнорирует мои попыткиприблизиться.

Я уже собирался дать ему формальнуюрекомендацию начать курс бихевиоральной терапии (подход, основанный наизменении конкретных аспектов поведения, в частности, супружескогообще­ния и сексуальныхустановок и действий), когда, в добавление к своим мыслям, Марвин упомянул, чтов течение недели у него было несколько сновидений.

Я расспрашивал о снах на первом сеансе, и,как многие другие пациенты, он ответил, что хотя видит сны каждую ночь, неможет вспомнить подробности ни одного из них. Я посоветовал ему дер­жать блокнот рядом с кроватью,чтобы записывать сны, но Мар­вин, казалось, так мало интересуется своим внутренним миром, что ясомневался, послушается ли он меня, и даже не спросил об этом на следующемсеансе.

Теперь он достал блокнот и прочел сериюсновидений:

Филис разгневалась и поругалась со мной.Она ушла домой. Но когда я провожал ее туда, она исчезла. Я ис­пугался, что найду ее мертвой вбольшом соборе на вер­шине горы. Затем я пытаюсь влезть через окно в комна­ту, где должно находиться ее тело.Я на узком выступе высоко над землей. Я не могу двигаться вперед, но онслиш­ком узкий, чтобыразвернуться и идти назад. Я боюсь, что упаду, а затем мне становится страшно,что я спрыгну вниз и покончу с собой.

Мы с Филис раздеты и собираемся занятьсялюбовью. Вентворт, мой партнер, который весит 250 фунтов, находится в комнате.Его мать за дверью. Приходится завязать ему глаза, чтобы мы могли продолжать.Когда я выхожу, я не знаю, что сказать его матери о том, почему мы завязали емуглаза.

Прямо перед входом в мой офис стоитцыганский та­бор. Всецыгане ужасно грязные — руки, одежда, сумки, которые они носят с собой. Я слышу, какмужчины шеп­чут идоговариваются о чем-то с подозрительным видом. Я удивляюсь, как властиразрешают им открыто разби­вать лагерь.

Земля под моим домом размывается водой. Уменя есть огромный бур, и я знаю, что должен пробурить скважи­ну в шестьдесят пять футов, чтобыспасти дом. Я на­талкиваюсь на твердую породу, и вибрация заставляет меняпроснуться.

Удивительные сны! Откуда они пришлиВозможно ли, чтобы они могли присниться Марвину Я оглянулся, как бы надеясьувидеть кого-то другого, сидящего напротив меня. Но он все еще был здесь,терпеливо ожидая моего следующего вопроса, — с пустыми глазами, прячущимисяза стеклами очков.

У нас осталось всего несколько минут. Яспросил Марвина, есть ли у него какие-нибудь ассоциации в связи с элементамиэтих сно­видений. Онибыли для него загадкой. Я спрашивал о снах, и он их мне дал. бот ивсе.

Несмотря на сны, я все-таки порекомендовалкурс супружеской "терапии, возможно, 8 или 12 сеансов. Я предложил нескольковоз­можностей: я саммогу встретиться с ними обоими, или направить их к кому-то другому, илинаправить Филис с терапевту-женщине на пару сеансов и затем всем четверым— мне, Марвину, Филиси ее терапевту —встретиться для совместного обсуждения.

Марвин внимательно выслушал то, что ясказал, но его мимика была такой застывшей, что я совершенно не понял, о чем ондума­ет. Когда яспросил, как он к этому относится, Марвин принял странно официальный тон исказал:

— Ярассмотрю Ваши предложения и дам Вам знать о своем решении.

Был ли он разочарован Чувствовал ли себяотвергнутым Я ни в чем не мог быть уверен. В то время мне казалось, что я далпра­вильнуюрекомендацию.

Расстройство Марвина было острым иподдавалось, как я думал, короткой когнитивно-бихевиоральной терапии. Крометого, я был убежден, что он не получит пользы от индивидуальной терапии. Всеговорило против этого: он слишком сильно сопротивлялся; на про­фессиональном языке он имелслишком мало "психологических наклонностей".

Однако бьыо жаль, что я упустил возможностьглубинной рабо­ты сним: динамика его ситуации изумляла меня. Я был уверен, что мое первоевпечатление близко к истине: отставка разожгла в нем тревогу по поводуконечности жизни, старения и смерти, и Мар­вин пытался справиться с этойтревогой с помощью сексуального мастерства. На сексуальный акт было поставленотак много, что он оказался переоцененным и перегруженным.

Я полагал, что Марвин ошибался, считая сексосновой своих проблем. Как раз наоборот — секс служил неэффективнымсред­ством, с помощьюкоторого он пытался справиться с тревогой, исходящей из более фундаментальныхисточников. Иногда, как впервые показал Фрейд, тревога, вызваннаясексуальностью, вы­ражается другими, косвенными средствами. Возможно, столь же частослучается обратное: тревога другого рода маскируетсяпод сек­суальнуютревогу. Сон о гигантском буре выразил это как нельзяясно: земля под ногами Марвина размывалась (распространенный зрительный образотсутствия опоры), и он пытался справиться с этим с помощью бурения— с помощью своегопениса длиной 65 футов (то есть 65 лет)!

Другие сны доказывали существование дикогомира под безмя­тежнойвнешностью Марвина —мира, кишащего смертью, убий­ствами, самоубийствами, яростью к Филис, страхом перед грязными иугрожающими фантомами, появляющимися изнутри. Особенно загадочным был мужчина сзавязанными глазами в комнате, где Марвин и Филис собирались заняться любовью.Исследуя сексу­альныепроблемы, всегда важно выяснить: не присутствует ли при любовном акте кто-тотретий Присутствие других — призраков родителей, соперников, других любовников — сильно осложняет сексуальныйакт.

Нет, бихевиоральная терапия была наилучшимвыбором. Луч­ше всегобыло держать закрытой крышку этого подземного мира. Чем больше я думал об этом,тем больше был доволен, что сдер­жал свое любопытство и действовал планомерно и бескорыстно винтересах пациента.

Но рациональность и точность впсихотерапии редко вознаграж­даются. Через несколько дней Марвин позвонил и попросил оно­вой встрече. Яожидал, что Филис придет с ним, но он пришел один и выглядел встревоженным иосунувшимся. Никаких вступитель­ных ритуалов в тот день не последовало. Он перешел сразу кделу:

— Сегодняплохой день. Я чувствую себя несчастным. Но сна­чала я хочу сказать, что высокоценю рекомендацию, которую Вы дали на прошлой неделе. Честно говоря, я ожидал,что Вы посове­туетемне приходить к Вам четыре раза в неделю ближайшие три или четыре года. Меняпредупреждали, что вы, психиатры, делае­те это независимо от проблемы. Нето что я виню вас — вконце концов, это бизнес, и вы, ребята, должны на что-то жить.

Ваш совет насчет супружеской терапии имеетсмысл для меня. У нас с Филис действительно есть некоторые проблемы в общении,больше, чем я рассказал Вам на прошлой неделе. На самом деле я приукрасилситуацию для Вас. У меня были некоторые трудности с сексом — не такие серьезные, как сейчас,— которые заставлялимое настроение колебаться в течение двадцати лет. Поэтому я решил последоватьВашему совету, но Филис не согласилась. Она отказалась пойти к священнику, ксупружескому терапевту, к сек­сологу —ко всем. Я просил ее прийти один раз и поговорить с Вами, но у нее мозоль напятке.

— Как этопроизошло

— Я дойду доэтого, но сначала я хочу обсудить еще две вещи. — Марвин остановился. Вначале яподумал, что он должен пере­вести дух: он выпалил свой монолог на одном дыхании. НоМар­вин отвернулся,высморкался и тайком вытер глаза.

Затем он продолжил:

— Я качусьвниз. На этой неделе у меня была самая ужасная мигрень, и мне пришлосьобратиться в медпункт, чтобы сделать инъекцию.

— Яподумал, что Вы сегодня выглядите утомленным.

— Головныеболи убивают меня. Но еще хуже, что я не могу спать. Прошлой ночью мнеприснился кошмар, который разбудил меня около двух часов утра, и я проигрывалего весь остаток ночи. Я все еще не могу выкинуть его из головы.

— Давайтеперейдем к нему.

Марвин начал читать сон таким механическимголосом, что я остановил его и применил старое изобретение Фрица Перлза:по­просил его начатьсначала и описать сон в настоящем времени, как будто он переживает его прямосейчас. Марвин отложил свой блок­нот и по памяти повторил:

Двое мужчин, очень высоких, бледных ихудых. В пол­номмолчании они скользят по темному полю. Они оде­ты во все черное. В высоких черныхшляпах трубочистов, длинных черных пальто, черных гетрах и ботинках, онинапоминают викторианских гробовщиков или лакеев. Внезапно они подходят кколяске, где лежит маленькая девочка, завернутая в черные пеленки. Не произносяни слова, один из мужчин начинает толкать коляску. Про­ехав короткое расстояние, оностанавливается, обходит коляску вокруг и своей черной тростью, у которойтеперь раскаленный добела наконечник, разворачивает пеленки и медленно вводитбелый наконечник в вагину младенца.

Этот сон поверг меня в оцепенение. В моемсознании сразу же возникли четкие образы. Я с изумлением посмотрел на Марвина,который, казалось, не был тронут и не оценил мощь своего соб­ственного творения, и мне пришло вголову, что это не его сон,это не может быть его сон.Такого рода сон не мог исходить от него: он был просто медиумом, чьи губы произносили текст. Какимобра­зом, спрашивал ясебя, мне встретиться со сновидцем

В самом деле, Марвин укрепил эту страннуюдогадку. У него не было чувства близости с этим сном, и он относился к нему какк какому-то чужому тексту. Он все еще переживал страх, когда пе­ресказывал его, и тряс головой,как будто пытался отогнать не­приятное впечатление от этого сна.

Я сосредоточился на тревоге.

— Почемусон был кошмаром Какая конкретно часть сна была пугающей

— Когда ядумаю об этом теперь, топоследняя часть —введе­ние трости ввагину ребенка —кажется ужасающей. Но не тогда, когда я видел этотсон. Тогда кошмаром казалось все остальное— бесшумные шаги,чернота, дурные предчувствия. Весь сон был пропитан страхом.

— Какоечувство во сне было поповоду введения трости в ваги­ну младенца

— Вообщеговоря, эта часть казалась почти успокаивающей, как будто она усмиряла сон— или, скорее,пыталась. На самом деле нет. Все это не имеет никакого смысла для меня. Яникогда не ве­рил всны.

Я хотел задержаться на этом сне, но долженбыл вернуться к требованиям момента. Тот факт, что Филис отказалась поговоритьсо мной даже один раз, чтобы помочь мужу, который был в кризисе сейчас, разрушало созданнуюМарвином картину идиллического, гармоничного брака. Я должен был действоватьосторожно, из-за его страха (который Филис, очевидно, разделяла), что терапевтысуют свой нос в семейные проблемы и потом смеются над ними, но я должен былбыть уверен, что она твердо настроена против супружеской терапии. На прошлойнеделе я спрашивал себя, не чувствовал ли Марвин себя отвергнутым мной.Возможно, это была уловка, чтобы манипулировать мной и заставить предложить емуиндивидуальную терапию. Как много усилий на самом деле при­ложил Марвин, чтобы убедить Филисвместе с ним участвовать в лечении

Марвин заверил меня, что она оченьустойчива в своих при­вычках.

— Я говорилВам, что она не верит в психиатрию, но это идет гораздо дальше. Она не ходитни к каким врачам, она непроходила гинекологического обследования 15 лет. Единственное, что я всостоянии сделать, —это свозить ее к дантисту, когда у нее болит зуб.

Внезапно, когда я спросил о других примерахустойчивости привычек Филис, выяснилось нечто неожиданное.

— Ну,можно, наверное, сказать Вам правду. Нет смысла тратить деньги, сидя здесь иговоря Вам неправду. У Филис есть пробле­мы. Главное — она боится выходить из дома. Этоимеет название. Я его забыл.

—Агорафобия

— Да,точно. У нее это многие годы. Она редко выходит из дома по какой-либо причине,кроме... — голосМарвина стал тихим и таинственным, — кроме одной: избежать другогостраха.

— Какогодругого страха

— Страхапосещения гостей!

Он продолжал объяснять, что они неприглашали гостей домой многие годы, — нет, десятилетия. Если ситуацияэтого требует —например, если родственники приезжают из другого города, — Филис приглашает их вресторан.

— Внедорогой ресторан, потому что Филис ненавидит тратить деньги. Деньги— еще одна причина,— добавил Марвин,— по которой онапротив психотерапии.

Более того, Филис не разрешает и Марвинупринимать дома гостей. Пару недель назад, например, знакомые, приехавшие издругого города, позвонили и попросили разрешения осмотреть его коллекциюполитических плакатов. Он не стал даже спрашивать Филис: знал, что она подниметшум. Поэтому, как и много раз прежде, он провел большую часть дня, пакуя своюколлекцию, чтобы выставить ее в своем офисе.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.