WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 43 |

Я сгорал от любопытства и стал еерасспрашивать. Во-первых, она ответила заносчиво: "Я же все время твердила Вам,что это единственное, что мне требуется". Во-вторых, она просто дала мнепонять, что я больше не вправе интересоваться ее личной жизнью. В конце концовя понял, что из нее больше ничего не вытянуть, и попрощался. Я произнес обычныеритуальные фразы о том, что если она когда-нибудь передумает, то я к ееуслугам. Но, очевидно, у нее больше никогда не возникало желания лечиться, и ябольше ни­когда о нейне слышал.

Шесть месяцев спустя группа исследователейпобеседовала с Тельмой и провела повторное тестирование. Когда окончательныйотчет был готов, я заглянул в описание случая Тельмы Хилтон.

Там коротко говорилось о том, что Т.Х.,70-летняя замужняя женщина южного происхождения, в результате пятимесячногокурса терапии с периодичностью один раз в неделю существенно улуч­шила свое состояние. Фактически издвадцати восьми пожилых испытуемых, занятых в исследовании, она достигланаилучшего результата.

Ее депрессия существенно снизилась.Суицидальные наклонно­сти, чрезвычайно сильные вначале, уменьшились настолько, что ееможно исключить из группы риска. Наблюдается улучшение само­оценки и соответствующее снижениенескольких других показате­лей: тревожности, ипохондрии, психопатии инавязчивости.

Исследовательской группе не удалось точноустановить, какого рода терапия дала столь впечатляющие результаты, потому чтопа­циентка понепонятным причинам отказалась сообщить что-либо о подробностях терапии.Очевидно, терапевт с успехом использо­вал прагматический подход исимптоматическое лечение, направ­ленное на облегчение текущего состояния, а не на глубокиелич­ностныеизменения.

Кроме того, был эффективно примененсистемный подход (к терапевтическому процессу привлекались муж пациентки и ееста­рый друг, скоторым она долгое время не виделась).

Редкостная чепуха! Как бы то ни было, всеэто меня немного успокоило.

2. "ЕСЛИ БЫ НАСИЛИЕ БЫЛО РАЗРЕШЕНО..."

— Вашпациент — тупаяскотина, я ему так и сказала на прош­лой группе, именно этими словами,— Сара, молодойпсихиатр-стажер, сделала паузу и свирепо посмотрела на меня, ожидаякри­тики.

Очевидно, произошло нечто необычное. Некаждый день ко мне в кабинет является практикантка и сообщает без тени смущения— в самом деле, онавыглядела гордой и вызывающей, — что оскор­била одного из моих пациентов. Тем более пациента спрогресси­рующимраком.

— Сара, немогли бы Вы сесть и рассказать мне об этом У меня есть несколько минут доприхода следующего пациента. Стараясь сохранять самообладание, Сараначала:

— Карлос— самый низкий игрязный человек, какого я когда-либо встречала!

— Но Выведь знаете, что моим любимцем он тоже не является. Я предупреждал Вас об этом,когда направлял его к Вам. — Я за­нимался индивидуальным лечением Карлоса около шести месяцев инесколько недель назад направил его к Саре в ее терапевтическую группу.— Но продолжайте.Простите, что перебил.

— Ну,понимаете, он совершенно невыносим — обнюхивает женщин, как будто онкобель, а они —течные суки, и игнорирует все остальное, что происходит в группе. Вчера вечеромМарта, очень хрупкая молодая женщина в пограничном состоянии, которая почти всевремя молчит, начала рассказывать о том, как ее в прошлом году изнасиловали. Яне думаю, что она раньше делилась этим с кем-либо, во всяком случае— не с группой. Онабыла так испугана, так горько рыдала, так страдала, рассказывая об этом,— все это былоневероятно тяжело. Все старались помочь ей говорить, и уж не знаю, правильноили нет, но я решила, что Марте поможет, если я рас­скажу, что меня тоже изнасиловалитри года назад...

— Я не зналэтого, Сара.

— И никтоне знал!

Сара остановилась и вытерла глаза. Я видел,что ей трудно го­ворить мне об этом, но не знал, что ранило ее больше всего:рас­сказ обизнасиловании или о том, как она опрометчиво открылась перед группой. (То, чтоя был ее инструктором по групповой тера­пии, должно было еще больше всеусложнять.) Или ее больше всего мучило то, что она только собиралась мнерассказать Я решил сохранять нейтральность.

— Апотом

— Ну, апотом в игру вступил Ваш Карлос.

"Мой Карлос Чтоза нелепость!" —подумал я. Как будто он мой ребенок и я несу за него ответственность. (Однакоэто правда, что я уговорил Сару включить его в группу: она была против того,чтобы принимать ракового больного. Но правда также и то, что ее группауменьшилась до пяти человек, и ей нужны были новые пациенты.) Я никогда невидел Сару столь непоследовательной и столь вызы­вающей. Я боялся, что потом ейбудет неловко, и не хотел усугуб­лять этого своей критикой.

— Что онсделал

— Он задавалМарте много фактических вопросов — когда, где, кто, что. Вначале это помогло ей говорить, но когда яначала рас­сказывать отом, что произошло со мной, он забыл о Марте и пе­реключился на меня. Затем он началрасспрашивать нас обеих о более интимных подробностях. Разорвал ли насильникнашу одеж­дуЭякулировал ли он в нас Был ли момент, когда это начало нам нравиться Все этопроизошло так незаметно, что группа не сразу сообразила, к чему он клонит. Емубыло наплевать и на Марту, и на меня, он просто получал сексуальноеудовольствие. Я знаю, что должна испытывать к нему больше сочувствия— но он простосвинья!

— Чем всеэто кончилось

— Ну,группа, наконец, опомнилась и дала отпор его хамству, но он нисколько нераскаялся. Фактически он стал еще агрессив­нее и обвинил Марту и меня (ивообще всех жертв насилия), что мы придаем этому слишком большое значение."Подумаешь, экая важность!" — заявил он и добавил, что лично он ничего не имеет против того,чтобы какая-нибудь симпатичная женщина его изна­силовала. Его прощальным выпадом вадрес группы были слова о том, что он согласен быть изнасилованным любой изприсутствующих женщин. Вот тогда я и сказала: "Если ты так считаешь— ты грязныйублюдок!"

— Я думал,Ваша терапевтическая интервенция состояла в том, чтобы назвать его тупойскотиной. — Этоснизило напряжение Сары, и мы оба улыбнулись.

— И этотоже! Я в самом деле потеряла самообладание. Я подыскивал слова ободрения иподдержки, но они получились более назидательными, чем мнехотелось.

— Помните,Сара, часто экстремальные ситуации, подобные этой, становятся важнымиповоротными точками, если они тщатель­но проработаны. Все происходящее — это материал длятерапевти­ческойработы. Давайте попробуем превратить это в поучительный опыт для него. Явстречаюсь с ним завтра и постараюсь поработать над этим. Но я хочу, чтобы Вытоже о себе позаботились. Если Вы хотите с кем-то поговорить — я к Вашим услугам сегоднявечером или в любое время на этой неделе.

Сара поблагодарила меня и сказала, что ейнужно об этом по­думать. После ее ухода я подумал, что даже если она решитпого­ворить о своихпроблемах с кем-то другим, я все-таки попытаюсь встретиться с ней позже, когдаона успокоится, чтобы посмотреть, нельзя ли извлечь из всего этого какой-нибудьпоучительный опыт и для нее. Ей пришлось пройти через ужасное испытание, и я со­чувствовал ей, но мне казалось,что с ее стороны было ошибкой пытаться заодно с другими получить поддержкугруппы и для себя. Я полагал, что ей следовало бы сначала проработать этупроблему в своей индивидуальной терапии, а потом — если бы она все-таки захотелаподелиться этим с группой (это еще вопрос!) — было бы лучше, если бы онаобратила это обсуждение на пользу всех заин­тересованных сторон.

Затем вошла моя следующая пациентка, и япереключил вни­маниена нее. Но я не мог перестать думать о Карлосе и спраши­вал себя, как мне следует вестисебя с ним на следующем сеансе. Не было ничего необычного в том, что оннепроизвольно занимал мои мысли. Он был необычным пациентом, и с самого началамоей работы с ним —это было несколько месяцев назад — я думал о нем гораздо больше тех двух часов в неделю, которые мыпроводили вместе.

"Карлос — это кошка, у которой девятьжизней, но сейчас, по­хоже, его девятая жизнь заканчивается". Это были первые слова,сказанные мне онкологом, направившим его на психиатрическое лечение. Онобъяснил, что у Карлоса редкая, медленно развиваю­щаяся лимфома, которая создаетпроблемы не столько из-за своей злокачественности, сколько просто из-за своейвеличины. В тече­ниедевяти лет опухоль хорошо реагировала на лечение, но теперь поразила легкие иподбирается к сердцу. Его доктора исчерпали свои возможности: они давали емумаксимальные дозы облучения и перепробовали весь набор химиотерапевтическихпрепаратов. Они спрашивали у меня, насколько откровенными они могут быть сКарлосом. Казалось, он их не слушал. Они не знали, готов ли он быть искренним ссамим собой. Чувствовалось, что он становится все более подавленным и, кажется,ему не к кому обратиться за поддержкой.

Карлос действительно был одинок. Не считаясемнадцатилетних сына и дочери — дизиготных близнецов, живущих с его бывшей женой в Южной Америке,Карлос в свои тридцать девять лет ока­зался фактически один-одинешенек вмире. Единственный ребе­нок в семье, он вырос в Аргентине. Его мать умерла во времяро­дов, а двадцать летназад его отец скончался от того же типа лимфомы, которая теперь убивалаКарлоса. У него никогда не было друзей. "Кому они нужны — однажды сказал он мне.— Я ни разу невстречал ни одного, кто не был бы готов зарезать тебя за дол­лар, работу или за бабу". Он былженат очень недолго и не имел других серьезных отношений с женщинами. "Надобыть идиотом, чтобы спать с одной женщиной больше одного раза!" Цель его жизни,сказал он без тени смущения, — в том, чтобы перепробо­вать как можно больше разныхженщин.

Нет, при нашей первой встрече Карлос вызвалво мне не слиш­коммного симпатии — каксвоим характером, так и своим внеш­ним видом. Он был изможденным, тощим (со вздувшимися,хоро­шо видимымилимфатическими узлами под локтями, на шее и за ушами) и абсолютно лысым врезультате химиотерапии. Его пре­увеличенные косметические усилия — широкополая шляпа,под­крашенные брови ишарф, чтобы скрыть опухоль на шее, — толь­ко привлекали лишнее внимание кего внешности.

Разумеется, он был подавлен — имея на то достаточнооснова­ний— и с горечью говорило своем десятилетнем испытании ра­ком. Лимфома, говорил он, постепенно убивает его. Она ужеуби­ла большую частьего личности — егоэнергию, силу и свободу (он был вынужден жить рядом со Стэнфордским госпиталем,в посто­янном разрывесо своей культурой).

Самое главное, что она убила его социальнуюжизнь, под кото­ройКарлос понимал прежде всего жизнь сексуальную: когда он про­ходил химиотерапию, он былимпотентом; когда курс химиотера­пии заканчивался и в нем снова начинали бродить сексуальные соки,Карлос не мог встречаться с женщинами, потому что был лысым. Даже когда черезнесколько недель после химиотерапии волосы отрастали, ему опять не везло: ниодна проститутка не ре­шалась переспать с ним, думая, что его увеличенныелимфатиче­ские узлы— признак СПИДа. Егосексуальная жизнь сводилась теперь к мастурбации во время просмотра взятыхнапрокат порно­графических видеозаписей.

Да, это правда, — согласился он, когда я осторожнозавел раз­говор о егоодиночестве, — но этосоздает проблемы только в те периоды, когда он слишком слаб, чтобы заботиться осебе. Сама мысль о том, что можно находить удовольствие в близких (несек­суальных)отношениях, казалось, была ему совершенно чуждой. Единственным исключением былиего дети, и когда Карлос гово­рил о них, в его словах прорывалось подлинное чувство — чувство, которое было мнезнакомо и понятно. Меня тронуло, когда я уви­дел, как сотрясалось от рыданийего хилое тело, когда он говорил о своем страхе, что и они в конце концовпокинут его: что их ма­тери удастся, наконец, настроить их против него, или их отпугнетего болезнь, или они отвернутся от него.

— Чем ямогу помочь Вам, Карлос

— Если Выхотите помочь мне, научите меня ненавидеть бро­неносцев!

Минуту Карлос наслаждался моимзамешательством, а затем объяснил, что работает со зрительными образами— формасамо­исцеления,которую пытаются использовать многие раковые боль­ные. Его визуальными образаминовой формы химиотерапии (ко­торую его онкологи называли ВР) были огромные В и Р — медведи (Bears) и свиньи (Pigs);образами его злокачественных лимфатичес­ких узлов были покрытые костнымпанцирем броненосцы. Таким образом, в своих медитациях он представлял себе, какмедведи и свиньи борются с броненосцами. Проблема заключалась в том, что ему неудавалось сделать своих медведей и свиней настолько злоб­ными, чтобы они смогли растерзатьи уничтожтиь броненосцев.

Несмотря на его малодушие и ужас передраком, Карлос меня чем-то привлекал. Возможно, моя симпатия была вызваначувством облегчения от того, что не я, а он умирает от рака. Возможно, меняпривлекала его любовь к детям или трогательная манера пожимать мою руку сразудвумя своими, когда он прощался со мной в каби­нете. Возможно, тронула егочудаковатая просьба: "Научите меня ненавидеть броненосцев".

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.