WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 21 |

Таков посыл учения немецкого философа иматемати­ка ЭдмундаГуссерля —феноменологии. Дословно дан­ное понятие означает «учение о являющемся, кажущем­ся», «учение о показывающемсебя».

Загадочный мыслитель вкрадчиво заявляет— созна­ние обнаруживается всегда как«сознание о чем-то». Та­кое его свойство основателем феноменологии было на­звано интенциональностью— стремлением бытьнаправ­ленным начто-то и конструирующим что-то.

Таким образом, получается, что каждый актсознания, прежде всего, служит тому, чтобы с самого начала дать всемувоспринимаемому обозначение, название, опреде­ление. Поэтому изначальнойфункцией сознания являет­ся функция толковательная. Сознание не знает, а толку­ет. И поскольку оно в первуюочередь занимается опре­делениями, то тем самым устанавливает пределы. Разве это неявствует из прямого корня слова, что определение — это не что иное, какобозначение, установление предела

Следовательно, сознание не проникает в мири не по­знает его, асоздает собственные конструкции. И в дан­ном своем действе оноотождествляется с Бытием. Наше сознание — это наше бытие. И наоборот.Получается, что наше Бытие — мыслимое и, соответственно, мыслящее.

Представитель строгой научной парадигмы«объектив­ного знания»может, однако, возразить, что имеет дело с точными научными приборами,беспристрастно фикси­рующими факты. Но «фактов» для прибора не существу­ет! Они существуют только длянаблюдателя и, стало быть, присутствуют лишь в его сознании. Никакоетехни­ческоеустройство само по себе ровным счетом ничего не стоит без того, кто егообслуживает. Так или иначе, це­почка замыкается на субъективном. Нет объекта без субъ­екта.

Поэтому подобный позитивистский образмышления, по мнению Гуссерля, не имеет никаких оснований для того, чтобыназываться исследующим реальность. И он развивает свою методику наблюдения,которая воздер­живается от всякого рода утверждений и суждений каса­тельно «действительности»,уклоняется от категоричных интерпретаций и устойчивых определений. Подобноевоздержание от суждений есть остановка внутреннего диалога с сознанием, что вфеноменологии обозначается как эпохе' (от греч. epoche «остановка»). Такая позиция не отрицает сам мир и существованиеналичествующей реальности, но как бы «заключает в скобки» наше пред­ставление о реальности, непретендуя на тождествен­ность истине. Сам же процесс подобного исключения предварительныхсуждений в отношении мира вещей он называет феноменологической редукцией.

Такая редукция позволяет нам бытьбеспристрастны­ми,непредубежденными и непривязанными к собствен­ным оценкам, которые по сути своейиллюзорны, и по­зволяет применить то, что Гуссерль называет «созерца­нием сущностей».

Практика созерцания сущностей неизбежноприводит к видению чистых феноменов и явлений такими, каковы они есть на самомделе, и возвращают нас к до-рацио­нальной области чистого созерцания, опыт которого каж­дый из нас несет в себе со временмладенчества.

Таким образом, опорными понятиямифеноменоло­гииявляются:

  • интенционалъностъ сознания — направленность созна­ния на что-то и его склонность к конструированию по­нятий;
  • эпохе' —прерывание и остановка внутреннего диалога;
  • феноменологическая редукция — исключение сужде­ний в процессе описаниямира.

Для того чтобы овладеть техникой«созерцания сущ­ностей», попробуйте осуществить следующие действия.

Выберите первый предмет, попавший в полевашего зрения. На какое-то время умышленно «забудьте» его название,предназначение, функцию. Просто смотрите на него, будто видите его в первыйраз. Параллельно наблюдайте за сво­им восприятием, чувствами и ощущениями. Возможно, вскоре выиспытаете переживание измененного сознания и в нем обнаружите непривычную длясебя реальность. Это может означать прорыв в чистое «созерцание сущностей».Проведите аналогичный эксперимент, теперь используя слух. Сконцентрируйтесь накаком-либо звуке и только слушай­те. Не проводите никаких ассоциаций, а если таковыевоз­никают, мягкоускользайте от них. Игнорируйте склон­ность вашего ума к фантазированиюи игре воображения. Следующий опыт касается сферы ощущений. Возьмите вру­ку любой предмет,который под эту самую руку попадется. Тщательно ощупайте его, сосредоточиввнимание лишь на пальцах. Ни в коем случае не вовлекайтесь в игру «на что этопохоже» или «что это мне напоминает». Тогда вы плав­но перейдете в состояние«созерцания сущностей».

После освоения этой техники вы можете слегкостью приступить к исследованию человека, применяя сходные способы. Вашипостижения и открытия могут превзойти всякие ожидания.

История третья. Серф иволапюк-терапия

Джорж Серф — профессор лингвистики, в концеконцов оставил преподавание в университете и занялся частнойпсихотерапевтической практикой, которой дал название волапюк-терапия (производя термин отанглийского world speak — «мирговорит»). До этого он вел семинары по интерлингвистике и самозабвеннозанимался изобрете­нием собственных языков. Но однажды одна из его быв­ших студенток попала впсихиатрическую клинику с приступом психотического расстройства. Наряду сос­тальнымисимптомами, у пациентки присутствовали не­понятные для врачей словесныеновообразования, харак­терные для шизофренического процесса. Как-то ее наве­стил Серф и завел с ней разговорна одном из своих искусственных языков. Лечащие врачи заметили, что подобнаятактика привела к неожиданному терапевти­ческому эффекту. Ее состояниестало заметно улучшать­ся. Через некоторое время пациентка поправилась, и ее выписали,после чего ее жизненный путь изменился. Она вернулась к своему учителю и сталапринимать актив­ноеучастие в его интерлингвистических штудиях. Они сформировали группу студентов,которые собирались для того, чтобы поговорить на непонятных, только чтоизобретенных языках. Помимо удовольствия, от подоб­ных занятий они получали исущественную психологи­ческую помощь. Вскоре практика и метод Джорджа Сер-фа приобрелиширокую известность.

Родной язык — язык обыденный, рутинный. Всебеды и несчастья происходят именно на этом языке. Обилие неологизмов пришизофреническом расстройстве есть не что иное, как активизация компенсаторныхмеханизмов самоисцеления. «Болезнь сама проделывает над языком ту работу,которую каждому следовало бы проделывать в норме. Мы передаем нашикомпенсаторные языковые возможности болезни, в то время как задачазаключает­ся в том,чтобы этими возможностями овладеть», — пи­сал Джордж Серф.

Он также обратил внимание на богатое ибурное сло­вотворчество маленьких детей. И такое явление было им расценено нетолько как проявление познавательного инстинкта, но и как своеобразнаяаутопсихотерапия. Серф полагал, что «словесные новообразования на самом делесоздаются под давлением чувств, ищущих выхода наружу».

По его мнению, на общепринятом языкевозможно только поверхностное условное общение, на самом деле — отчужденное и болезненное. Надиндивидуумом довлеет социальный диктат языка. И социальная «дрессировка» есть,прежде всего, «дрессировка» вербальная, языковая. Общепринятым становится языктелевидения и журна­лов —стерилизованный, выхолощенный, «пластиковый», механический, мертвый иотчужденный, где все чаще появляются машины говорения — спикеры, воспроизво­дящие заранее сделанные заготовки,напоминая собой настенные часы, откуда постоянно раздается монотонное«ку-ку».

И один из путей освобождения — возвращение к не­оформленной детскости языка, кизначальному, искон­ному словотворчеству — словотворению-«гулению», по­строенному на фонетическихиграх.

Педиатры полагают, что «гуление»совершается «меж­дуязыком и молоком», когда младенец пережевывает слоги, получая от этогофонетическое наслаждение. Тем самым первое магическое удовольствие ребенкасвязано с возможностью услышать, как он сам бормочет. В сущ­ности, это и есть праязык— «языковой карнавалтворче­ства вязыке».

Такая речевая феерия, близкая к праязыкумладенца, присутствует и в творчестве великих поэтов. Ни один из них не пишетна своем родном языке, но переводит само­го себя, переходя от материнскогоязыка к языку транс­грессивному (своему собственному).

Серф цитирует известное изречениенемецкого мыс­лителяМартина Хайдеггера —«язык есть дом бытия», и прибавляет: «Печальная судьба человечествараспоря­дилась так,что все живут всю жизнь в домах, построен­ных не ими, часто даже не имеявозможности подогнать их под себя».

Стало быть, осознанное языковое творчествоможно представить как «медленное возвращение домой».

Примечание. Может ли быть, на самом деле, бессмыс­лица бессмысленной И насколькоабсурден индивиду, ально изобретенный язык Любое слово состоит изсло­гов. Слог жеявляется ядерным носителем смысла. Какие бы варианты новояза мы не изобретали,при их анализе мы все равно получаем в качестве конечного продукта известные инерасщепляемые атомы предзаданных зна­чений — слоги. Получается, что любой нашнеологизм, на первый взгляд самый нелепый и эксцентричный, в дей­ствительности, представляет собойрестимуляцию тра­диционного, самого что ни на есть естественного, цели­тельного языка, к которому мыпрорываемся через соб­ственное речевое преображение.

Глава 5 Техника расслаиваниясмыслов

Соотношение очевидного и непостижимого,понимаемо­го иускользающего приводит к осознанию того факта, что психотерапевт являетсяпрофессионалом, имеющим дело с человеческими фантомами.

Допустим, на прием ко мне является пациентсо стра­хами. Ондостаточно детально описывает свое состояние, и вскоре мне кажется, что яначинаю его понимать. Но что-то внутри меня сопротивляется, и в конце концовоказывается, что это что-то — не что иное, как сомнение. Сомнение порождает целую системуцепных реакций мысли: а что, собственно, такое страх Я пробуюпредста­вить его себе,или ощутить его, но все подобные попытки оказываются неудачными. Тогда яизвлекаю материал из своего прошлого опыта, вспоминая опасные илириско­ванные ситуации,в которых когда-то оказывался, и в ка­кой-то степени воспроизвожуреакции, испытанные мною тогда. Однако по мере более тонкого сравнения подобныхсопоставлений ко мне приходит постепенное понимание того, что наши опытыпереживаний оказыва­ются качественно различными.

К примеру, я достаточно отчетливо могувоспроизве­стиощущение полета.

По мере того как самолет набирал высоту ия наблюдал в иллюми­натор за удаляющейся землей, во мне нарастало тихое чувствосом­нения вбезопасности того, что мне предстоит сделать. Сердцебие­ние несколько участилось, и во ртуя ощутил сухость. Вскоре, одна­ко, зазвенел сигнальный звонок. Мне предстояло прыгать первым, иинструктор уже сделал жест по направлению к открытой дверце. Стараясь казатьсяспокойным, я подошел к зияющей дыре, куда мне через несколько секунд предстояловывалиться с парашютом. Было прохладно, пасмурно. Сквозь сероватую пеленудалеко внизу виднелась земля, разлинованная зелеными квадратиками лужаек,ниточ­ками дорог испичечными коробками домов, — высота почти кило­метр. Я выглянул в открытую дверцу самолета, и в этот момент меняохватило ощущение одиночества. Оно длилось всего лишь миг, по­тому что в следующую секунду надобыло уже прыгать. Но этот миг был заполнен до предела. Одиночество новой волнойнакатило на меня, оттуда, из открывшейся подо мной и передо мной пропасти.Естественно, я не мог тогда сформулировать все свои мысли, да я и не мыслил— я переживал. Икогда резковатый окрик инструктора «Пошел!» вонзился в мое ухо, то почти сразуже я ощутил холодный порыв ветра и промелькнувший борт самолета вопрокинувшемся небе. Затем хлопающий звук раскрывшегося парашюта резкодер­нул меня, и теперья уже плавно летел в подвешенном состоянии.

Вначале, когда меня спрашивали о моихощущениях, я рассказывал о чувстве страха на пороге открытого лю­ка. Однако история с пациентом,состояние которого я не мог понять, заставила меня еще раз вспомнить о своемпрыжке, и теперь я уже осознаю, почему мое восприятие оказалось неадекватнымего описанию. Дело в том, что каждый из нас пережилразный опыт. Внезапно я обна­ружил, что начал понимать нечтоценное для себя —страх, как и любой другой аффект, нельзя почувствовать, его нельзя ощутить, егоможно только пережить. Возвра­щаясь к своему небольшому приключению, я обнаружил, что испытанноемною тогда переживание в пиковый мо­мент не являлось переживанием страха. Это было пере­живание одиночества. Быть может,то же самое испыты­вает и младенец, появляющийся на свет Салон самоле­та мог легко ассоциироваться сматеринской утробой, где чувствуешь себя в полной безопасности и знаешь, что отвоем существовании заботятся. Но по мере того, как са­молет приближается к определеннойвысоте, нарастает внутренняя тревожность — так же как она нарастает вэмоциональной жизни плода, который предчувствует, что вскоре ему придетсяпокинуть это теплое и уютное мес­то. Звонок, приглашающий к прыжку, символически свя­зывается с сигналом, возвещающим оприближении родовых схваток, и, наконец, необходимость прыгать впусто­ту можетнапомнить о другой необходимости, пережитой нами когда-то в момент рождения,— раскрытый люк ипростирающееся за ним чужое пространство, куда мы вы­нуждены выскочить.

...Я напрягаю мышцы, тяжело отталкиваюсь,и в следующий миг пу­повина троса, на котором крепился мой парашют, оказываетсяото­рванной от меня, ая в полном одиночестве погружаюсь в новый мир, где моя безопасность зависиттеперь исключительно от того, на­сколько правильно я в нем сориентируюсь.

Впрочем, своими ассоциациями я неподелился с па­циентом, но проведенный мною анализ собственного опыта изменилтактику психотерапевтического процес­са. Ту работу, которую я проделалнад самим собой, я обозначил как технику расслаиваниясмыслов. Теперь мне оставалось только перенести ее надругого человека.

Сущность метода заключается в том, чтобыотделить обозначения переживания от самого переживания.

Например, кто-то может рассказать, что вкакой-то момент почувствовал страх. Техника расслаивания начи­нается с сопоставления тогосостояния, в котором ока­зался субъект, и того понятия, которым он обозначилдан­ноесостояние.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.