WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

Способен ли ты сообщить о том, что делал и в каком состоянии находился, предположим, сто двадцать четыре дня, восемь часов, сорок две минуты назад Можешь даже не напрягаться. А вычти еще две трети.

После того, как ты вычел из себя всего себя, скажешь ли теперь, кто ты

...А это значит, что ты сам от себя далек...

...Другой далек от тебя точно так же...

Он так же не может ответить на эти вопросы.

Посему, бесконечно далекие от себя, вы далеки друг от друга в квадрате.

Вы смотрите друг на друга, но видите лишь тени собственных фантазий — отец и сын, мать и дочь, муж и жена, братья и сестры...

Тропа 19. Человек брошен

Человек брошен в мир.

Каждый из нас несет в себе боль изгнания — шок, пережитый во время рождения — опыт умирания — пер­вая травма, нанесенная этим миром.

Некогда я пребывал в океаническом чувстве единства с Дающим Жизнь,

и блаженствуя, наслаждался собственным бессмер­тием,

в прекрасной бездумности предвкушая его нескончаемость.

Каково же было потрясение, когда сотрясающая сила вторглась в дом моего Эдема, сокрушая чудесные стены пленительных видений.

Вселенная взорвалась, и я низринулся в плотную тьму измаранного мраком коридора, корчась в лабиринтах ада всей своей сморщенной и хилой плотью.

И плотный холод всепоглощающего тумана обозна­чил окончание вечности.

Я умер.

И со мною умерло мое бессмертие.

Добро пожаловать на край бездны...

Ты сочувствуешь и понимаешь...

Но, когда я говорю «я», имеешься в виду и ты.

Эта история так же и о тебе...

о каждом из нас.

Тропа 20. Каждый, из нас

Таким образом, каждый из нас брошен и заброшен — и переживание этого опыта мы несем и вынашиваем в себе.

Таким образом, каждый из нас изгнан, и потому мы — изгнанники, вывернутые наизнанку ужасающим лоном, вытолкнувшим нас в дебри мира сего, каждому опреде­лив меру печали — печати мира.

Таким образом, каждый из нас странник — забро­шенный, брошенный, изгнанный, бредущий сквозь дым надежд, чтобы отыскать свой дом.

Но надежды ненадежны.

Они лишь одежды отчаявшихся грез, каждое мгнове­нье готовые истлеть.

Каково же содержание того, что по недоразумению зовется нашей жизнью Чем заняты мы, неприкаянные бродяги, растерянно заселившие пространство И что за смысл таится в нашем дремлющем бытии

Наверное, у каждого свой Мастер, в зависимости от мировоззрения, системы верования, установок...

Нет, милейший. Смысл у всех и каждого общий, он же составляет и всеобщую озабоченность, вырастающую из смутной тревожности и перед собой, и перед миром. Он столь же прост, сколь и неосознаваем — спасение.

От кого Или от чего

От того ужаса, который сопровождал его появление на свет.

Годы идут, но ужас не уходит.

Он разъедающей отравой пропитывает душу.

Однако процесс этот столь потаенный, что мы и не догадываемся о нем.

А потом ты вроде бы внезапно и случайно приходишь к пониманию, что все твое существование отравлено.

Только уже поздно. Ты уже изъеден, разъеден и съе­ден. Тревога выползла наружу и обвивает тебя. И тогда все твое существование начинает корчиться, как агони­зирующий кролик, сладострастно увитый фаллическим напряжением флегматичного удава. Кольца судьбы сжи­мают твою трахею, и ты задыхаешься в собственных воплях. И начинаешь метаться, как блоха — не yзнаешь ли жизнь свою, человече Спасай себя, спасай! Впрочем! только этим ты и занимаешься всю свою жизнь — всякий день, каждый час, ежеминутно — растворенный безмысленных, а потому и бессмысленных мигах своего сна, называемого тобой жизнью.

Мир умер, когда ты в него вошел. Потому что ты сам умер. С того момента все твои действия — вариации на тему спасения себя.

Каждый, однако, занят собственным спасением по-своему. Хотя и не всякий знает об этом. Но тем не менее.

Тропа 21. Единственное занятие

Единственное занятие человека в этой жизни — попытка спасти собственную душу. Другое дело, что у кого- то это получается, остальные ничего не получают, кроме неудач и разочарований. Почему

А потому, что все зависит от способов.

Одни ведут, иные уводят.

Растворяющиеся в наркотиках или алкоголе также заняты спасением души, только не спасают ее.

Прельстившийся ум всегда пленяется, и когда очаро­вательный свет опьянения рассеивается, мрак обнару­живает свой оскал. С отрезвлением приходит и прозре­ние _ проступающий во мгле ужас. И если в эту минуту живущий не проявит мужество жить, то глубже скольз­нет в тоскливую радость надрыва саморазрушения, взяв в союзники услужливых недругов. Томная прелесть тьмы и сладковатый дурман разложения размножатся в норах его мозга.

И безмолвные волны невидимых слез поминально омоют усопшую душу, усыпленную собственным тленом.

К сожалению, слишком поздно приходит осознание того, что ты —мертв.

Ужасно, если оно вообще не приходит.

Мертвецы не покоятся на погостах, но они бродят по земле, попирая слежавшийся прах, едят, пьют, совокуп­ляются, произносят речи. Это не метафора. Речь идет о биологических автоматах, существующих за счет реф­лексов.

Кто не спасся, тот не спасен.

— Но ведь эти автоматы довольны, так как они удов­летворены и имеют возможность преумножить свои удо­вольствия, Мастер И почему бы тогда не сказать, что душа их не так уж и скорбит по собственной брошенности Разве в этом случае она не освобождена от наважде­ний памяти вхождения, в этот мир

— Получивший благо — всего-навсего лишь благопо­лучный. Что не означает — счастливый. Ибо внутри себя он знает: то, что дано, может быть и забрано. Всегда может быть отнято то, что принято. И благополучный отнюдь не есть то же самое, что пребывающий во благе. Благополучие — не более чем возможность без особого труда удовлетворить какое-либо влечение, к примеру, сексуальное, гастрономическое, моральное или эстети­ческое.

Чувство, возникающее при этом, описывается как удовольствие. Но в данном случае мы имеем полную зависи­мость от обстоятельств. Если они позволяют, то желание реализуется. Если нет — что получит вожделеющий кроме своего вожделения, не способного ни согреть, ни насытить, ни защитить

Кормятся теми, кого откармливают.

Посему самодовольство довольствующегося удоволь­ствием прячет в себе ужас.

Вспомни детство: прекратились ли навсегда твои пе­чали, страдания, слезы по получении заветного подарка Да и сама радость длится не больше минуты.

Даже самая изысканная пища — лишь потенциаль­ное испражнение.

— Значит ли это, Мастер, то, что вы противник бла­гополучия как такового

— Во-первых, из того, что я говорю, вообще ничто ничего не значит. И ничего не означает, а только — обозначает.

Во-вторых, достаточно и во-первых.

Что же касается пристрастий, как утверждающих, так и отвергающих, то я не очень-то себя ими обреме­няю.

Разве я сказал, что благополучие — плохо

Я сказал, что благополучие — это всего лишь.

Оно — не антипод счастья, равно как и не само счас­тье. Просто не следует путать эти качества. Я тебе пока­зываю ловушки, в которые попадают многие, чтобы ты не стал одним из них. Но я не занимаюсь поучениями. Хочешь — бери, хочешь — нет. Брать или не брать — выбор твой. Ты берешь, потому что ты выбираешь. Ты не берешь, потому что ты также — выбираешь. Мне не дано права вмешиваться в чей бы то ни было выбор. Таково правило. Нарушить его — превысить полномочия.

Мастер чуть призадумался, после чего молвил:

Приходилось ли тебе когда-нибудь размышлять о сво­боде человеческой и о том, что, собственно, такое — сво­бода эта Вот мы говорим о необходимости выбора и о личной воле, присутствующей в момент принятия того или иного решения. Но действительно ли присутствует здесь осознанная воля как выражение сознательного на­мерения

— Признаться, Мастер, я в какие-то моменты был близок к подобным умонастроениям, но глубоко в них не вникал.

А и не надо глубоко. Где глубоко, там нет глуби­ны. Нет глубины там, где глубоко. Ты вот послушай еще одну байку. Назовем ее так: тоска по Адаму.

— Таинственно.

Все таинственно. Ну да слушай. — И тоном скази­теля Мастер начал повествование.

Тоска по Адаму.

«Народ освобожден, но счастлив ли народ!» — вос­кликнул некогда великий демократ, хотя и не разночи­нец, бренча на своей мужественной лире.

Нынешние разночинные и просто чиновные демокра­ты поют иные песни, похрустывая косточкой, обронен­ной с барского стола.

И, конечно же, извечные российские вопросы «кто виноват» и «что делать» нержавеющим дамокловым ме­чом все еще нависают над нашими поднаторевшими, но все еще незрелыми умами.

А действительно, кто виноват И — что делать

Мне бы с вальяжной важностью, утонув в роскошном кресле, по-фрейдовски неторопливо углубляться в таин­ственные души вежливых посетителей, но Ее Величество Жизнь вносит свои коррективы, далеко не всегда спра­шивая согласия у своих подданных. Кресло пришлось отодвинуть и пересесть на стул, потому что последний предоставляет больше возможностей для быстрого реаги­рования, необходимость которого возникла как следствие притока новых посетителей, чья душевная смута полно­стью поглотила в себе смуту социальную.

Количество жалоб «просто на жизнь» почти сравни­вается с количеством жалоб на «несчастную любовь». И когда все внимательнее и внимательнее вслушиваешь­ся в эти надрывные исповеди, перестаешь уже искать чью-либо вину и начинаешь искренне прозревать смысл выражения, говорящего не о вине кого-то, но о беде его. Да врач и не может, не то чтобы не имеет права по каким-либо моральным соображениям, а именно не мо­жет в силу элементарной логики выносить вердикты.

Действительно, если я подхватил простуду, кто в этом виноват — вирус или мой организм И если я вме­сто того, чтобы своевременно взяться за лечение, начну загружать свою голову подобными мудрствованиями, то наверняка рискую получить осложнения, а может, и того хуже.

Но не этим ли самым занимается наше коллективное сознание, перетасовывая в одной куче идолов и козлов отпущения А они на самом деле в одной куче. Ведь в нашем отечестве идолы — это завтрашние козлы отпу­щения, а сегодняшние козлы отпущения — вчерашние идолы, и жгучие глаголы перемешиваются с натужным блеяньем.

Однажды, проводя свою очередную беседу, я спросил ее участников:

«А что явилось причиной кризиса, случившегося в стране»

Ответы по форме различались:

«Устаревшее правительство.

Бездумная Дума.

Бездарное руководство».

Проклятье над страной...

Но в сути сходились в одном — кто-то другой, другое.

И никто не сказал:

«Я сам».

Когда Создатель произвел на свет человека из ниче­го — то был акт абсолютнейшего бескорыстия, высшего проявления любви. И в силу этой любви человеку была дана свобода, потому что первым и изначальным каче­ством человеческим являлась его принадлежность к Духу. Бог не нуждался в рабах, впрочем, он и в людях не нуж­дался, а скорее, люди нуждались и нуждаются в Боге.

Но тут же возникает вопрос: а что, собственно, такое «свобода» Если не вдаваться в излишние философство­вания, то можно, опираясь на очевидность и здравый смысл, предположить, что свобода — это, прежде всего, свобода выбора.

Итак, Адам получил возможность выбирать. Но ког­да, воспользовавшись этой возможностью, он принял из рук жены своей плод с древа познания Добра и Зла, то испугался. Чего же испугался Адам Не наказания ли Нет, не наказания, потому что о последнем не шла и речь. Страх затмил рассудок его, ибо не прятался бы тогда Адам за кустом от ока всевидящего, для которого не существует преград, ни прозрачных, ни призрачных. Было бы бессмысленно утверждать, что Бог, наподобие подслеповатого и незадачливого дедушки, от которого удрал нашкодивший внук, на самом деле искал свое де­тище, вопрошая: «Адам, где ты!» Вопрос был адресован Свободному Человеку, несущему ответственность за свой выбор, ибо свобода — это и ответственность.

Не наказание ждало Адама, но прощение, если бы он открылся и сознался в содеянном. Но в этом случае ему пришлось бы отвечать, то есть нести ответственность. Однако тот предпочел не отвечать, а оправдываться, пе­рекладывая свой грех на плечи собственной жены. Адам самолично отрекся от свободы и потерял ее.

Падение человека произошло вследствие человечес­кого выбора.

Можно не верить в достоверность библейских откро­вений, но психологически они достоверны и верны. Го­ворю это как человек, которому по роду профессии при­шлось проработать не один год и не с одной тысячей людей. Да и не напоминает ли нам эта история историю души каждого из нас, если хорошо призадуматься

В наших глубинах живут Адам и Ева, и слабой ис­коркой теплится свободный Дух. В каждом из нас обита­ет тоска по Адаму, тому, который еще до падения своего обладал свободой.

Поэтому можно считать, что сюжет, приведенный выше, пришел не из древних времен, а выплыл из глуби­ны наших дней.

Возвращаясь к беседе, повторю, что никто не сказал:

«Я. Во мне причина».

Но ведь это и есть формула свободы!

«Я сорвал плод с древа познания, я вкусил его, и я несу за это ответственность! Я и больше никто».

Спрашиваю человека:

— Ты свободен

— Нет.

— А хочешь ли ты свободы

—Да.

Теперь моя очередь настала сказать:

— Нет, ты не хочешь свободы, потому что если бы ты ее хотел, ты бы ее имел. Для этого стоит лишь только осознать, что ты, только ты, к больше никто, несешь ответственность за все, что происходит с тобой и вокруг тебя. Ты хочешь ответственности

— Нет.

— Как же ты говоришь, что хочешь свободы, если не хочешь ответственности

Взять на себя ответственность — значит вернуть себе свою свободу.

Наверное, большинство наших проблем возникает оттого, что мы напрасно усложняем простые вещи. Дей­ствительно, если следовать логике здравого смысла, то какой резон мне ждать, что кто-то подарит мне то, что мне самому и принадлежит По меньшей мере, это выг­лядит несколько странно, если не сказать абсурдно.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.