WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |

идет на шум воды, который доносился из отгорожен­ного круглым бордюром колодца в центре площадки. Подойдя ближе, он наклонился над зияющей дырой, пытаясь заглянуть внутрь.

Внешний пейзаж

Там плескалась мутная, коричневато-бурая жижа, а в нос ударил запах, по которому Навигатор догадался, что стоит над отстойником.

Внутренний пейзаж

«Отстойник времени», — промелькнула странная мысль. Но более странным было то, что он работал сам по себе, словно давно забытое и покинутое сооружение обладало своим потаенным разумом.

Совмещение пейзажей

Навигатор почти завороженно смотрел, как из широ­кой трубы внутри колодца хлещет грязная вода, с гул­ким шумом обваливаясь в темную жижу. Он вдруг пред­ставил себе, что отстойник внезапно прекращает свою работу, и люди захлебываются в собственных отходах. В него проникло ощущение того, что он почти понимает идею отсутствия времени, и появилось чувство, что, стоя здесь, посреди этой пустынной площадки, он побывал в подсознании каждого.

«Так вот зачем нужен был шлагбаум...»

Action

Навигатор покинул это одинокое место, зашагал

Панорама

дальше по тропинке, которая еще долго петляла сре­ди однообразного ландшафта, пока не вывела к окраине городка, застроенной сараями и гаражами по склонам неглубоких оврагов.

Пробравшись сквозь лабиринты построек,

Action

он оказался в жилой части.

Внутренний пейзаж

У него было такое ощущение, что опаздывает к ужи­ну, но

Action

добравшись до пансионата, обнаружил, что обитате­ли его только проснулись.

В гостиной он повстречался

Появление персонажа в интерьере

с хозяйкой. Она протянула ему бесформенный, тем­ный сверток, коим оказалась его шляпа — та самая, которую он оставил на скамейке. В другой руке она дер­жала садовые ножницы и несколько свежесрезанных цветов.

Action

Навигатор быстро прошел во двор и без труда отыс­кал клумбу. Все обыденно и ничего таинственного. Ус­мехнувшись про себя, Навигатор поднялся к себе на этаж. Он задержался у окна, вполне обыкновенного, в конце коридора, который, как он теперь приметил, незаметно поворачивал и потому выводил к иной стороне.

Он, чуть зажмурившись, смотрел, как

Внешний пейзаж

свежее солнце пробирается сквозь заросли сада, выс­вечивая яркую клумбу и пожелтевшую скамейку.

Наложение пейзажей

Внезапно сзади себя он услышал прорывающий его созерцание, металлический скрежет телефона.

Action

Навигатор быстро обернулся и машинально снял трубку.

— Алло.

Совмещение пейзажей

В ответ ухо уловило булькающие и очень знакомые звуки. Что это Ах, да... Шум воды в отстойнике.

Он вслушивался в эту переливающуюся и чавкаю­щую мешанину, и в это время взгляд его спустился чуть ниже и обнаружил, что оборванный телефонный шнур свисал, чуть покачиваясь, и даже не касался пола.

ПОСЮСТОРОННЯЯ СЮРРЩАЛЬНОСТЬ

Есть некое сладостное томление в том, чтобы, с утра осознать грядущий день как эпоху безвозмездной свободы.

Томление от утомления переходит в томную истому нирваны на диване.

Вот критическое эссе на тему романа Ивана Гончаро­ва «Обломов». Пафос романа — нирвана дивана. Герой данного опуса — совершенномудрый, давший русской литературе идею Дао.

Однажды, когда я развлекал себя тем, что плакал о своей возлюбленной, я вдруг обнаружил внутри себя мысль: реальность ирреальна.

Плачет девочка в Интернете.

История человечества начинается с «не».

История человека начинается с «не».

Хаос первобытной материи — болотная чавкающая жижа «да».

Ворвавшийся импульс творения — молниеносное «не».

Вот философия страдания: человек хочет боли. Пото­му что боль — оргазм. Точно так же, как и оргазм физи­ологически — боль. Здесь становится очевидным, что человеческое — апофеоз садомазохизма.

Всякое томление сладострастно. Томление ожида­ния — наслаждение в чистом виде. Истинная радость — это предвкушение.

Всякий одержим искусом быть распятым.

Горький вкус искуса и терпкий плод искушения. Со­итие горького и терпкого рождает сладость.

Все наши воспоминания — всего лишь фантазии о прошлом.

Ибо истинная память устремлена не в прошедшее, но в настоящее и будущее.

Что значит — вспомнить Вспомнить — значит в точ­ности воспроизвести. Клетка способна воспроизвести клет­ку. Стало быть, в данном случае мы имеем дело с таким свойством бытия, как память.

Теперь рассмотрим следующее. Способен ли я воспро­извести событие минувшее, даже если оно случилось всего лишь час назад Только в том случае, если время обратится вспять. Стало быть, я его не помню! И, следо­вательно, рассказывая о нем, я не вспоминаю, но создаю в своем воображении определенную версию. Оно — про­дукт моего воображения, но никак не фиксация факта. Это значит, что наш ум ничего не помнит. Он только измышляет, отдаляя нас от реальности.

Каждый встреченный тобою — ангел. Задайся вопро­сом: почему ты его встретил Чему он тебя сейчас учит О чем напоминает От чего спасает И поблагодари. Но не вслух, а про себя. Иначе он сделает вид, что не понял тебя.

Сначала приходили фразы. Потом из них произраста­ли слова. А затем слова ушли, и осталось Слово. Страхуй трепет наполнили меня. Я пережил острое чувство поте­рянности. Мир на миг исчез, обнаружив пространство иных измерений.

Я пал жизнью храбрых. И по сию пору паденье мое продолжается.

Тихий ропот мыслей перерастает в грозный рокот молчания, чье присутствие, как наваждение - отчаянно, и надрывно.

В эти минуты я счастлив — ибо являюсь свидетелем собственного пришествия.

Торг с бытием окончен. Воцарилось торжество, когда установилось тождество.

«Счастье смертельно опасно, оно может и убить», —-тихо проговорил Доктор, мягко удалившись в молчали­вую паузу. «Как вас понимать!» — воскликнул я, но тень мэтра уже отодвигалась в пространство тьмы, остав­ляя, меня в кромешном одиночестве.

Я осознал признание и ощущение некой надличностной Силы, принимающей непосредственное участие в наших делах.

Таким образом, с четкой закономерностью прорисо­вывается в кажущейся неразберихе ежедневности некая организованная конструкция, которую в обыденном со­знании наделяют туманным понятием — судьба.

Каждый из нас играет предписанную ему роль. И нель­зя сказать, плохо или хорошо, ибо плохо или хорошо играть роль — это такая же роль.

Когда великая тоска подступила ко мне и обняла меня, я поначалу пленился ею, и впал в нее, и раство­рился в ней. А это значит, что я полюбил ее и возлюбил ее. И оттого мы слились не в порыве даже, но в прорыве соития. И наш экстаз вонзился в разводы вечности. Тог­да я понял, что счастлив. И перестал гнать возлюблен­ную свою. И она обратилась в любовь.

Давит время бытия,

в нем уснули ты и я.

Неприкаянно во мгле

тени бродят по земле.

Эти тени — мы с тобой.

Хватит спать — пора домой.

Он склонился ко мне и пронзительно зашептал: «Зло не то, что черное, а то, что серое. Ведь именно серое смешивает свет и тьму, проявляя свою двойственную волю. И нечисть — не то, что искушает, а то, что иску­шаемо. В даче взятки не столько тот повинен, кто дает, сколько виновен берущий.

Тебя искусили! Не тебя искусили, но ты искусился. Тебе дают, но в твоей воле — взять или не взять.

Не уподобляйся отпрыску, когда сам можешь быть родителем ».

Он склонился еще ближе и уже врывался режущим шепотом: «Ты — смрадная, потная, дерзкая тварь, во­зомнившая себя Человеком. Но сколько ты не мойся и не орошайся, рано или поздно смердеть будешь и кор­мить червей белесых.

Человек — это чело над веком. Но как ты можешь называть себя Пребывающим над веками, когда веки твои смежены в веке сем»

Он уже почти не ощущался, будто преобразился, воп­лотился в тень, а шепчущий ручеек изливался едва слыш­но: «И сам ты себя проклинаешь трижды, когда, четы­режды обкакавшись, фальшиво запеваешь о добродете­лях своих.

Твой Страшный Суд уже давно настал. А судия — ты сам себе. Суди же себя скорей, да и вынеси правди­вый приговор. Тогда, быть может, начнется твоя Новая История.

Однако я верю в тебя, засранец, назвавший себя Че­ловеком. Ибо ты можешь им стать, если захочешь.

Есть два пути — Жизни и Смерти. Выбери и более не мечись».

Шепот сменился дыханием, скорее даже неким дуно­вением: «Благоговение перед Жизнью — главная Добро­детель, данная тебе.

Рассмотрим более пристально понятие — Добро — вне морали и установлений ума суетного.

Обратим внимание, что в словах, «добро» и «добрать­ся» присутствует единый корень.

Добраться — стало быть, прийти к цели, к результа­ту, что знаменует собой путь от мечты вожделеющей к ее воплощению конкретному.

Успел прийти — твой успех. Успел, стало быть — ус­пешен. Свое добро получи сам — то, до чего до-брался».

«Что же есть любовь» «Лю — люди. Бо — Бог. Сле­довательно, любовь есть органическое, в естестве своем исконное соединение, со-итие, со-бытие людей с Богом».

Воспламенение воспоминаний.

«Других нет. Есть только ты, проявляющийся в так называемых других.

Тот, кто рядом с тобой — твое зеркало. Он проявляет твое непроявленное. Он высказывает невысказанное, но твое. Ты всегда — один на один с Миром. Ты всегда один. Другой — только часть тебя, о которой ты не подо­зревал.

Не ищи совета у других. Не следуй их мнению. Разве хоть кто-нибудь из них не ошибался Где гарантия, что и на сей раз он не ошибается Посему доверяй лишь только своему Внутреннему Свидетелю. Он ведает, что творит. Ведает, потому и ведет. Ты не ведаешь и несве­дущ. Видишь ли то, на что смотришь Не верь суждени­ям даже благорасположенных к тебе, так как они тоже не ведают.

Если хоть раз в жизни ошибся — значит, несведущ. Не ищи поддержки ни у кого, кроме себя. Если сам не удержишься, никто не поддержит.

Не ищи совета у себя. Ибо кто ты такой, чтобы с собою советоваться»

Неважно, можно или нельзя — можно все. Но важно то, во что обратится твое «можно». И важно то, чем для тебя обернется твое «можно».

Мы неосознанно думаем о себе также и в третьем лице. Потребность в зеркалах — следствие такой пред­расположенности.

Сиюминутная вечность. Сиюмгновенная вселенная.

Бездна бездорожья... Бездорожье бездн...

«Открой себя и прими наслаждение: подобно сосуду, наполняющемуся сиянием света.,

Ты к тому готов.

Но готов ли ты быть готовым

Ты — имя, способное вмещать и возбуждать.

И что с того, что ты внизу

Ведай — на каждое возбуждение снизу отзывается возбуждение сверху».

Все говоримое есть только цитата.

Подлинное, изначальное Я пребывает в безмолвии.

Ничего не надо менять — важно лишь углубить до абсолютной основы свое существование.

Религиозный опыт ничем принципиально не отгоро­жен от будничного. Различается лишь степень интенсив­ности.

Религиозный опыт придает всему конкретному, что переживается в будничном опыте, абсолютное измере­ние, соотносит каждую единичность с Единым. Если это условие интенсивности выполнено, то, живя в обычных условиях, занимаясь обычными делами, мы осуществля­ем всю полноту религиозного служения.

Процесс приготовления пищи есть некое священно­действие, ибо здесь происходит отделение чистого от не­чистого.

В этом повседневное таинство жизни.

Все естественное имеет сверхъестественный смысл.

Вся область еды и питья исполнена сакрального зна­чения.

Все живые существа нуждаются в пище — и тем са­мым признают свою зависимость от Подателя.

И эта плотская нужда, как ни странно, глубоко ду­ховна и выводит за пределы плоти как таковой.

Голод — начало духовности, первая уязвленность жизни и живота.

Голод — это не просто физиологическое состояние. Это экзистенциальная неполнота.

Нет более наглядного смирения, чем сама поза еды, со склоненной головой, как бы в знак уничижения и благодарности.

Любое поедание, а не только священного хлеба, свя­щенно, ибо человек прибегает к милости дающего и Того, Кто дает самому дающему.

Человек — это неутолимость.

Мир событий - как отражение или изображение Над-мирности Бытия

Бытие не может мыслиться, но только постигаться.

Но достигаемо ли постигаемое

Смысл в том, чтобы нести в мир новую жизненную практику, а не новое знание, перемену жизни, а не но­вую веру.

Можно различать два вида познания: познание рассу­дочное и откровение. Рассудочное — с помощью усилий нашего ума. Откровение — такое познание, в котором реальность сама открывается нам.

В связи с этим мы можем выделить два вида исти­ны. Первый из них — совпадение или соответствие со­держания нашей мысли с реальностью, на которую она направлена, то есть с предметом. Однако при этом мы овладеваем чем-то таким, что само по себе есть мираж, мнимое, призрачное бытие. «Истина», способная приве­сти к разрушению жизни, подрывающая сами основы нашего бытия, в каком-то более существенном смысле не есть истина.

Второй — истина не внешнее раскрытие реальности через наш ум, а такое ее самораскрытие, через которое, преодолевая шаткость нашего бытия, мы приобщаемся изнутри к подлинной реальности. И эта истина постига­ется через откровение.

Обладание истиной в первом смысле делает нас «уче­ными», но оставляет беспомощными. Истина во втором смысле дарует нам мудрость.

Мудрость порождает блаженство. Блаженство заклю­чается в том, чтобы чувствовать себя дома в том мире, который не властна потревожить никакая повседнев­ность — в мире внутреннем. Имеет значение лишь глу­бина внутреннего мира, в то время как все остальное — символы, знаки.

Все происходящее с нами — притча.

Проходи мимо мира, или сквозь мир, не позволяя ему тебя затронуть.

Благодатно переживание инстинкта воли к ничто.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.