WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 36 |

В 1967 году я редактировал книгу "Эссе осаморазрушении" (Shneidman, 1967 b), в которую входили главы, написанныепостоянными сотрудниками Центра превенции суицидов, а также приглашеннымиавторами и некоторыми лицами, сотрудничавшими с нами. Из 24 глав этой книги мнебольше всех нравятся главы Генри Мюррея — о частичной смерти ГерманаМелвилла, Стивена Пеппера — о том, может ли философия сделать человека философом, ЖакаКорона—о смерти какпредмете философских размышлений, Талкотта Парсонса и Виктора Лидза— о смерти вамериканском обществе и многие другие. Их простой перечень не в состояниипередать огромный потенциал возможностей для систематических исследований,который содержала в себе эта книга.

В течение некоторого времени для всей странынаш Центр являлся образцом службы психологической по мощи, совмещенной собразовательным и исследовательским центром в области суицидологии. Перваякнига, изданная мной совместно с Норманом Фарбероу, — "Предвестники самоубийства"(Shneidman & Farberow, 1957 b). Предисловие к ней написал Карл Меннингер.Книга оказала очень большое влияние на область превенции суицидов. Засравнительно короткое время, с конца 1950 до начала 1960 годов, профилактикасамоубийств превратилась в законную область деятельности психологов,психиатров, социальных работников и работников сферы медицинского образования,а также в тему, вызвавшую неподдельный интерес у населения всех СоединенныхШтатов.

В сентябре 1961 года я, взяв творческийотпуск в Центре, отправился на год в Гарвард для обмена опытом и продолженияисследований.

В мае 1961 года Гарри написал мне:

Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя! Чаша моейрадости переполнена и из нее льется через край... Сегодняшними главнымисобытиями являются Ваше решение приехать в Гарвард и наши планы совместнойработы над новыми теориями... Если Вы согласитесь занять келью в нашей обители,то познакомитесь с Эриком Эриксоном и многими другими, чьи мысли и поискиконгениальны Вашим... P.S. Возможно, нам следует соблюдать осторожность и неслишком громко кричать "Ура!". Насколько Вы знаете, со мной бывает очень трудноужиться (по крайней мере, существуют люди, которые пришли к подобному выводу),но у меня создалось впечатление, что с Вами может ужиться даже самыйотъявленный негодяй, так что мои шансы не так уж плохи.

В тот год я очень близко сошелся с Гарри.Кроме того, мне памятны и дороги встречи и дискуссии с блестящим логикомУиллардом Ван Орман Квином, однажды сказавшим мне: "То, что Вы делаете,действительно интересно, но это не то, что меня интересует"; с Эриком Эриксоном(к сожалению, я упустил случай пройти у него курс психотерапии, скорее всегоиз-за естественных опасений и невротической лояльности по отношению к Гарри);Гордоном Олпортом (его предпочтение яблочного сока в отличие от "Сазерака"[8]— предпочтения Гарри— мне кажетсясвидетельством принципиально различных подходов к человеческой личности:здоровым и мягким у одного, и более смелым, напористым, даже грубоватым— у другого);Джеромом Брунером, Б.Ф.Скиннером, Кристиной Морган и десятками другихисключительно интересных и образованных людей. В своей клинике Гарри всегдаспособствовал развитию атмосферы здоровых различий во взглядах, всеобщейтворческой инициативы и само собой разумевшейся культуры общения и обменамнениями.

Вскоре после моего приезда в Кембриджцарственная Анна Роу, бывшая в то время профессором педагогики в Гарварде,вместе с мужем, известным ученым-эволюционистом Джорджем Симпсоном пригласилинас на званый обед, как сейчас помню, в числе еще трех семейных пар. Во времяприема, улучив минутку, Стэнли Эстес, сотрудник психологической клиники, отвелменя в сторону и спросил с едва скрываемым злорадством, осведомлен ли я оботношениях Гарри (женатом на Джозефине Мюррей) с Кристиной Морган. Я былсовершенно изумлен и потрясен услышанным. Я не поверил ему. Но он продолжал:"Не будь простофилей; можешь спросить у Анны или Джорджа". Я понял, что,очевидно, он говорит правду, которую мне совершенно не хотелось знать. Помню, яответил: "Да отстань ты от меня, это же так низко!".

[8] Сазерак (Sazerac) — типичный новоорлеанский напитокиз бурбона, немного похожий на Манхэттен (который готовится из бурбона сдобавлением сладкого вермута). Вот его рецепт.

Хорошо перемешать с кубиками льда:

1 рюмку сухого вермута;

1 рюмку сладкого вермута;

6 рюмок бурбона или хлебной водки;

1 щепотку горачи ангостуры;

1 черешню мараскине. — Примеч. автора,

Последующие несколько дней я хандрил, что, видимо, стало заметно,поскольку Гарри однажды поинтересовался, в чем причина. Я простодушноосведомился, соответствует ли истине то, что я услышал от Эстеса. Он ответилутвердительно, спросив, не является ли в подобном случае наша совместная работадля меня проблематичной Я сказал, что мне необходимо подумать. (Теперь у менявызывает отвращение тогдашняя наивность и несусветное высокомерие.) Черезнесколько дней я повинился перед Гарри за собственную глупость, осознав, чтоприехал прежде всего проводить совместные исследования и учиться у него. Современем я ближе познакомился и пришел в восхищение от особых, казавшихсямистическими качеств личности Кристины. Год, проведенный мною в Гарварде припервом его посещении в возрасте сорока с небольшим лет, стал в интеллектуальномотношении одним из наиболее интересных периодов моей жизни.

Примерно тогда же одна из моих знакомых,молодая привлекательная женщина, пригласила меня поехать с ней за город. Когдая поделился этим с Гарри, он ответил прямо и недвусмысленно, сказав: "Невтягивай меня в эту историю. Она не для тебя!" (насколько же это отличалось отизвестных отношений Юнга с женой и дамой сердца!). На самом деле мне и нетребовалось словесного обуздания от Гарри, но его вполне определенный советсущественным образом укрепил мое собственное мнение, и я дал высокую оценкутому, насколько отменно он понимал реальные психологические различия,существовавшие между нами, что, несомненно, отражалось в его желании оградитьменя от напрасных драматических переживаний.

Как-то в начале 1963 года, вскоре после моеговозвращения из Гарварда, Гарри проездом побывал в Лос-Анджелесе. В числе другихинтересных мест я показал ему двор перед Китайским театром Граумана на бульвареГолливуд, где он, воздерживаясь от комментариев, разглядывал отпечатки руккинозвезд. Затем мы поехали в ресторан Яшимото, расположенный на холме, где,сидя на террасе погожим вечером, любовались видами города и беседовали, восновном о Мелвилле и о смерти.

Гарри рассуждал о различных видах смерти:телесной, психической, частичной, социальной, смерти внутреннего и наружного Я,состоянии, напоминающем смерть, и т.п. Мой интерес в то время был сосредоточенна разновидностях телесной смерти (я размышлял над тем, каким образом изменитьи сделать более ясным свидетельство о смерти). В тот вечер, под влиянием мыслейГарри, у меня оформилось мнение, что все виды телесной смерти можно разделитьна умышленные, непреднамеренные и — наиболее интересная категория — подсознательно намеченные(subintentioned). Большинство идей, высказанных в любимой мной теоретическойстатье "Ориентация к смерти" (Shneidman, 1963 b), зародились именно во времятого интеллектуального пира. Они не прекращали питать меня и в течениепоследующих тридцати лет.

Положение о подсознательно умышленной смертисущественно расширило концептуальную базу деятельности Центра превенциисуицидов, позволив включить в число наших законных интересов различные видыкосвенного самоубийства, так называемой частичной жизни, например, неврозы,снижающие приспособительные возможности человека, антисоциальное поведение, атакже алкоголизм и наркоманию.

Мысль о подсознательно умышленной смерти былатакже связана с другой зоной моего интереса: с точной классификацией смерти,многие случаи которой являются спорными в отношении их вида (mode). Четыретрадиционные вида смерти включают естественную смерть, смерть в результатенесчастного случая, самоубийства и убийства. Сомнения обычно возникают припопытке отличить несчастный случай от самоубийства. Однажды Теодор Керфи,главный судебно-медицинский эксперт Лос-Анджелеса, услышав мой доклад,обратился ко мне, Норману Фарбероу и Роберту Литману (в то время директоруЦентра) с просьбой помочь разобраться в вызывавших сомнение случаях смерти.Ключевым моментом, естественно, являлось наличие или отсутствие факторапреднамеренности. Нами была разработана методика деликатного систематическогоопроса специально обученными клиническими психологами близких умершего— методика, которую яназвал "психологической аутопсией". Эти исследования имели целью прояснитьспорный вопрос. С тех пор методика психологической аутопсии хотя используется ине столь широко, как следовало бы, но все же стала общепринятой и считаетсяполезным дополнением к другим методам, используемым в судебно-медицинскойэкспертизе. Случается, что ее достоверность даже переоценивается в жаркихспорах судебных заседаний.

В январе 1966 года доктор Стенли Йоллес,директор Национального института психического здоровья, пригласил меня внестисвои предложения в готовящуюся национальную программу превенции суицидов. Вэтом институте я провел месяц, летая домой на выходные дни. В начале февраля,после того как я написал меморандум на 36 листах под названием "Комплекснаяпрограмма превенции суицидов", у меня состоялась заключительная беседа с д-ромЙоллесом. Я предложил план практической реализации программы из десяти пунктов,сосредоточенных вокруг положений о превенции, интервенции и (термин, введенныймной) по-ственции. Я чувствовал, что успешно справился с предложенной работой иуже готовился вернуться домой, в Лос-Анджелес, к семье и в свой Центр. Но д-рЙоллес вдруг предложил мне должность в Институте. Естественно, я от нееотказался. Тогда он сказал: "Что ж, у Вас больше никогда не будет возможностинаписать картину на национальном холсте". Это звучало убедительно, но чашувесов перевесило мое желание определиться со своей суицидологическойидентичностью, основанной на собственных мыслях. Я попросил у д-ра Йоллесанесколько дней для раздумий, чтобы обсудить этот вопрос с женой и четырьмясыновьями. На семейном совете было решено, что, учитывая все обстоятельства, отэтого предложения отказаться нельзя.

Начав работу в Институте, я понял, чтоимеется насущная необходимость в национальном журнале, посвященном профилактикесуицидов. Вскоре я обратился непосредственно к д-ру Йоллесу и показал емусоставленный мной проект первого номера "Бюллетеня суицидологии". РеакцияЙоллеса на эту идею была положительной, но он стал каламбурить в отношенииназвания. Он заявил, что слово "суицидология" является неологизмом, и к томуже, рассуждая этимологически, незаконнорожденным словом, сочетающим латинскийкорень с греческим суффиксом. Я парировал, что любое слово является неологизмомдо тех пор, пока его не начнет использовать большинство, что же касаетсягибридного происхождения, то здесь он совершенно прав, что подтвердили и моидрузья социологи. Он ответил: "Добро!", и подписал мою заявку. Этот журнал,редакторами которого стали Дэйвид Свенсон и я, издавался с 1968 по 1971 год.Затем в качестве официального органа Американской ассоциации суицидологии сталвыходить журнал "Самоубийство и угрожающее жизни поведение", редакторомкоторого я состоял до 1981 года.

Будет справедливо отметить, что в Институтемне не приходилось жаловаться на недостаток работы. За три года мне довелосьпосетить 40 штатов, в которых я занимался организацией и обеспечениемфинансовой поддержки деятельности по предотвращению самоубийств. Ко времениначала моей работы в Институте в 1966 году в США существовало всего три центрапревенции суицидов, а спустя три года их количество перевалило за двести. Втечение того времени, когда д-р Йоллес руководил Национальным институтомздоровья (что соответствовало времени президентства Дж.Кеннеди и Л.Джонсона),психологически ориентированные программы психического здоровья процветали.Фактом политической жизни является то, что консервативные национальныеадминистрации чаще имеют ориентацию на биологическую направленность программпсихического здоровья (и, по-моему, несколько более явные тенденции к назиданиюи наказанию) по сравнению с демократическими правительствами.

Сегодня — к добру ли, к худу ли,— но появление новыхзнаний следует за денежными вложениями. Одним из существенных следствий этойзакономерности является большое число газетных публикаций и телевизионныхпрограмм, посвященных биологической стороне проблем психического здоровья— депрессий,алкоголизма, самоубийств, неврозов навязчивых состояний и т.д.; однако следуетпомнить, что значительная часть этой новой информации может оказатьсяширокомасштабной иллюстрацией к феномену Пигмалиона. Финансированиеисследований в области юридических, культуральных, социальных ипсиходинамических аспектов нервно-психических расстройств способствовало быновым открытиям в этих областях (и привлекло бы к ним вниманиеобщественности).

Из десятков грантов, полученных Национальныминститутом психического здоровья с 1966 по 1969 год, меня особенно порадовалидва. Один из них был предоставлен на осуществление образовательных программ вобласти суицидологии, а второй — для организации мною встречи ведущих исследователей в областисуицидологии. На эту встречу, состоявшуюся 20 марта 1968 года, съехалосьстолько талантливых и опытных профессионалов, сколько, пожалуй, никогда несобиралось в одном месте. В собрании приняли участие философ Жак Корон,специалист в области статистики Луис Даблин, психоаналитик Пол Фридман,психолог и педагог Роберт Хэвихерст, психиатры Лоуренс Кьюби, Карл Меннингер иЭрвин Штенгель (приехавший из Англии, куда он ранее в качестве беженца попал изнацистской Германии). Всем им было уже за семьдесят.

Это собрание являлось своего рода"повторением" знаменитой встречи в доме З.Фрейда в 1910 году Фрейда, Адлера,Юнга, Штекеля и Оппенгейма. Встреча 1910 года описана в работе Пола Фридмана "Осамоубийстве" (Friedman, 1967), и именно с этого события я начал своевыступление в 1968 году, отметив, что оно отличалось рядом интересныхособенностей: например, немаловажным являлось первое изложение ВильгельмомШтекелем психоаналитической концепции стремления к собственной смерти какотражения желания смерти другого, то есть враждебности, обращенной на себя— то, что я называлубийством, повернутым на 180°*.

Как бы там ни было, к концу дня у собравшихсявозникло чувство, что настало время для создания национальной организации попредотвращению самоубийств, и мы основали Американскую ассоциацию суицидологии.Ко времени завершения встречи Ассоциация стала реальностью, по крайней мере внаших головах. Если бы ей понадобился девиз, то им с полным основанием мог быстать следующий: "Наука. Образование. Служение".

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 36 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.