WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 ||

С тех пор как в далекой молодости мнедовелось впервые прочесть приведенный ниже отрывок, я не перестаю восхищатьсягением немецкого писателя Томаса Манна, проявившимся в удивительно тонкомизображении неустойчивого равновесия между жизнью и смертью. Это место— ключевое в егопервом романе —"Будденброки", написанном в возрасте 25 лет.

Так обстоит дело с тифом: в смутных, бредовыхсновидениях, в жару и забытьи больной ясно слышит призывный голос жизни.Уверенный и свежий, этот голос доносится до него, когда он уже далеко ушел поневедомым, раскаленным дорогам, ведущим в тень, мир и прохладу. Встрепенувшись,человек прислушивается к этому звонкому, светлому, чуть насмешливому призывуповернуть вспять, который донесся до него из дальних, уже почти позабытыхкраев. И если он устыдится своего малодушия, если в нем шевельнутся сознаниедолга, отвага, если в нем вновь пробудятся энергия, радость, любовь,приверженность к глумливой, пестрой и жестокой сутолоке, которую он на времяоставил, то как бы далеко ни завела его раскаленная тропа, он повернет назад ибудет жить. Но если голос жизни, до него донесшийся, заставит его содрогнутьсяот страха и отвращения, если в ответ на этот веселый, вызывающий окрик онтолько покачает головой и отмахнется, устремившись вперед по пути емуоткрывшемуся, тогда —это ясно каждому — онумрет*.

 

* Манн Т.Будденброки. История гибели одного семейства / Пер. снем. Н.Ман // Собр. соч.: В 10 т. М: ГИХЛ, 1959. Т. 1. С. 787.

 

Перед вами потрясающе точное описаниевнутренних споров, происходящих в душе самоубийцы, именно таким образом иосуществляется эта наводящая ужас работа.

Душевная боль является тем переживанием, откоторого защищается человек. Однако при этом самыми существеннымиобстоятельствами остаются его нежелание переносить и терпеть боль, основныечерты личности, делающие его самим собой, его чувство идентичности и, особенно,его идеальное Я исознаваемая идеальная идентичность. Иными словами, то, каким образом вдействительности человек воспринимает себя, оставшись наедине с собой. Здесьмне хочется привести слова моего коллеги, Роберта Литмана:

Люди совершают самоубийство потому, что не всостоянии принять переживаемой боли, ибо она не согласуется с их концепциейсвоей личности, с их собственным идеалом. Поэтому я полагаю совершеннонеобходимым включать в долговременное лечение людей с хроническимисуицидальными тенденциями помощь в изменении концепции своего Я, чтобы в концеконцов они пришли к осознанию, что боль, представляющаяся им уникальной, насамом деле не имеет существенных отличий от той, которую переживают другиелюди, и что их личность в своих основных чертах весьма сходна с личностнымиособенностями, свойственными остальным людям.*

* Litman R.E.Personal Communication. May 13 1995.

Ведь получается, что в реальной жизни многиелюди, не имеющие суицидальных намерений, считают себя похожими на своихближних. Однако самоубийцам бывает свойственно чувство, что испытываемая больявляется в чем-то уникальной, что она не сравненно сильнее боли и страданий,которые переживают другие люди, и это отношение делает ее особенно невыносимой— владеющее имичувство начинает граничить с идеями величия. Так происходит из-за того, чтосамоубийцы часто ограничивают об щение с остальными людьми и беседуют лишь ссамими собой. Они считают свои страдания и смерть уникальными. Им грезятсясобственные похороны, плачущие родственники и близкие — то есть в некотором смысле онипродлевают свое существование в этом мире, по крайней мере, на какое-то времяпосле смерти; о них помнят и не забывают; они остаются живыми в душах другихлюдей. _

Умирание — это очевидно, единственное вжизни, к чему человеку не приходится прилагать никаких особых усилий. Стоитлишь подождать требуемое время, и это произойдет само собой, без вашей помощи.И вместе с тем, умирание является, пожалуй, единственным действием, в которомнам заведомо придется участвовать. Говоря о смерти, нельзя сказать "если"(никакого "если" не существует). Единственные вопросы, касающиеся смерти,которые имеет смысл задавать, — когда, где и как это случится. Вот и самоубийство определяет длясебя время, место и метод. Это, пожалуй, единственная форма ухода из жизни, прикоторой умерший человек своими руками готовит данные для будущего свидетельствао смерти. Самоубийство — для всех литературных героев-аристократов и всех этих то-масовчаттертонов, герцогов Рудольфов и сильвий плат*,

 

* Чаттертон Томас (1752—1770) — английский поэт, склонный клитературным мистификациям. На средневековом английском языке сочинял своипреимущественно таинственные и мрачные литературные произведения от именивымышленного монаха XV века. Нужда и разоблачение собратьями по перу егомистификаций привели юного поэта к самоубийству.

Герцог Рудольф (1858—1889) — кронпринц, сын императора ФранцаИосифа I, наследник престола Австро-Венгерской империи. Покончил жизньсамоубийством, предварительно убив свою любовницу. Драматические перипетии егожизни изложены в книге И.Барта "Незадачливая судьба кронпринца Рудольфа" (М.,1990), а также в американской киномелодраме "Майерлинг".

Плат Сильвия (1932—1962) — английская поэтесса, чьетворчество получило известность главным образом из-за преобладания мотивоводиночества, смерти и саморазрушения. Малоизвестная при ее жизни, поэзия С.Платстала чрезвычайно популярной вскоре после совершенного ею самоубийства. В ееединственном романе "The Bell Jar" (1963) описана суицидальная судьба молодойдевушки, студентки колледжа.

совершивших его — акт одиночества, отчаяния и ни водном случае не вызвано насущной, жизненной необходимостью. Большинство людейдумало или размышляет о нем. Оно затрагивает все слои общества, от самыхвысоких до самых низких, все расы, оба пола, любые возрастные группы, и каждыйслучай отличается своими особыми обязательствами.

Почти каждый из нас имеет в жизни серьезныеобязательства, но существует лишь одно обязательноесобытие, которого избежать нельзя —смерть. Следует признать, что достойно умереть — это самое трудное. Погибнуть жеот самоубийства означает уйти из жизни до предначертанного срока; эта смертьпрактически никогда не вызывает аплодисментов — если, конечно, не разыгрываетсяна сцене оперного театра. Самоубийство не является "изысканной" или"благородной" смертью, за исключением разве что случаев, когда оно совершаетсяпо указанию господина или сюзерена; однако суицид, предпринятый в соответствиис приказом, вряд ли типичен для нашего времени. В годы второй мировой войныАдольф Гитлер приказал фельдмаршалу Роммелю покончить с собой, ноответственность за это распоряжение лежит на безумном фюрере.

В любопытном контрасте с приведенным случаем,другой лидер наших противников времен той же войны, наоборот, выступил сзаявлением, касавшимся превенции суицидов и, по-видимому, оказавшим на нее наибольшее влияние внынешнем столетии, а возможно, и за все прошедшие времена, о которыхсохранились письменные свидетельства. Я имею в виду рескрипт о капитуляцииЯпонии от 14 августа 1945 года, который император Хирохито огласил по радио(случай беспрецедентный — практически никто из соотечественников никогда до этого не слышалего голоса). В нем, приказывая своим верноподданным сдаться, он дал им двапротивоядия самоубийству — чувство будущего и изменение оценки ключевого положения,определяемого человеком как невыносимое, неприемлемое, нестерпимое. Проявивнедюжинный дар предвидения, император Хирохито, по сути, отдал команду всемчленам своей нации-семьи: В соответствии с велением времени и судьбы мы принялирешение проложить дорогу великому миру для всех грядущих поколений, вынесяневыносимое и стерпев не стерпимое.*

 

* Hanson H.A., Henderson J.G., Langsdorf W.G.(Eds.). Fighting for Freedom: Historic Documents. Philadelphia: John C.WinsonCo. 1947. P. 358

Он приказал своему народу жить.

Случается, что наиболее трудным испытанием вмире становится решимость вынести то, что преподносит жизнь. Но даже есливыбора не существует, как в случае естественной смерти от старости,достойная смерть относитсяк одному из самых трудных жизненных подвигов: смерть, в которой проявляютсясвоего рода изящество, прощение, благопристойность и танатологичес-каявоспитанность —особенно если человеку приходится испытывать страх или боль — может стать венцом его жизни.Естественно, телесную боль можно и должно лечить, однако не существует такоголекарства вроде морфия, которое, эффективно утолив психическую боль, неизменило бы в то же самое время душевной сущности человека. Естественная смертьрано или поздно настигает каждого, однако умереть достойно, принять своюсмертность и не спешить умирать может оказаться наиболее трудным делом вжизни.

"Желать неизбежного" — эта фраза знаменитогопсихоаналитика Отто Ранка*

 

* Rank O. Art and Artist. New York: AlfredA.Knopf, 1932

 

означает, прежде всего, принятие неизбежныхциклов Природы, особенно человеческой природы, и осознание (независимо от того,верите ли вы в присутствие экзистенциальной цели и смысла этой жизни или взагробное существование души) того, что никто, ни один человек не в состоянииизбежать своей конечности и смертности. И если он, зная об этой жестокойданности, в дальнейшем примет и будет желатьее, не обрекая себя на парализующий страх,всеохватывающий ужас или отчаянный бунт против неизбежного, то это может статьдля него выдающейся и во многих отношениях подлинно человеческой победоймужества и благородства.

В этой книге отстаивается мнение, чтосамоубийство порождается душевной болью, а она, в свою очередь, возникает из-зафрустрации психологических потребностей, спектр которых имеет индивидуальныеотличия у каждого человека. Но у самоубийцы также присутствует желание илипобуждение избавиться от невыносимой боли, причиняемой этими неудовлетвореннымистремлениями. Какова же в этом случае "психологическая почва", на которойвозникает злокачественный рост суицидального сознания Центральную рольдушевной боли в происхождении самоубийства можно считать доказанной, однако опричинах суицидальных реакций в душе человека следует поразмыслитьдополнительно. Воспитываются ли соответствующие предпосылки с раннего детства,или же впервые появляются только у взрослого Мы немало знаем о более или менеенепосредственных психологических обстоятельствах, окружающих самоубийство.Однако, по-видимому, не существует простого и однозначного ответа на вопрос об"исходных причинах" сниженной устойчивости к психической боли, с которойсвязано самоубийство.

Я готов поверить, что взрослый человек, невыдержав душевной боли, вызванной горем из-за постигшей его утраты, можетпокончить с собой вне зависимости от того, как проходило его детство, хорошоили плохо заботились о нем родители. Но все же я более склонен придерживатьсятой точки зрения, что почва, исходные причины такой повышенной уязвимости кпсихическим травмам у взрослого скрываются в наиболее затаенных уголкахличности и закладываются в очень раннем детстве. Эти рассуждения, очевидно,неплохо иллюстрируются тремя клиническими случаями, описанными вкниге.

И Ариэль, и Беатрис, и Кастро — каждый из них сообщает, чточувствовал себя несчастным в детстве.

Более того, ключевыми моментами в любой жизнимогут оказаться: "несчастье" и "детство". Самоубийство никогда не случается отпереполненности счастьем. Напротив, оно совершается в условиях его полногоотсутствия. В нынешнем столетии, особенно во второй его половине, немало людейзачастую склонны идентифицировать счастье с отсутствием боли и наличиемматериального благополучия — вкусной еды, изысканного вина или дорогой одежды. Что же касаетсясамоубийства, то в этом случае представление о настоящем счастье приобретаетэкзистенциальную, почти магическую ауру. Или, иными словами, страдание впрямуюуказывает на потерянный рай несостоявшегося детства. Именно оно, в особенностиего ранний период, является тем временем, когда ребенок, еще не ограниченныйориентированными на реальность правилами взрослых и прозой повседневнойдействительности, может беспрепятственно фантазировать о том, что бы моглослучить ся с ним, внутри него или в отношениях с родителями. Он свободнозаключает тайные соглашения в своем внутреннем мире и наслаждается ими. Этифантазии дарят маленькому человеку неповторимую магическую реальность, какое-тоособенное счастье, волшебный экстаз и расточительное изобилие образов. Все этоможно испытать лишь в условиях более или менее благо приятного детства.

"Сказочная мудрость детства" представляетсобой исходно необходимый уровень; все, что располагается ниже, причиняет боль.И если счастливые фантазии детства будут трагическим образом утрачены или лишьна мгновение промелькнут перед ребенком, то он, не успев насладиться и пережитьих, останется с глубокой раной в душе. Ее последствия могут оказаться такимизаметными, что нередко до самого конца жизни человек будет не в состоянииоправиться от них. Задолго до того, как его лицо избороздят морщины, онначинает чувствовать себя постаревшим и отягощенным чрезмерным грузом; какписал Герман Мелвилл, дуновению рая не дано разгладить их*.

 

* В романе "Редберн" (глава II) Г.Мелвилл,угнетенный и потрясенный жизненной неудачей в возрасте 29 лет, следующимобразом выразил свои переживания и психологические прозрения: "...Тогда весьмир казался мне холодным, промозглым, как декабрь, и леденящим, как порывы еговетра; нет худшего мизантропа, чем разочаровавшийся юноша; а я именно таким ибыл, с чувствительной душой, сокрушенной ненастьем.... Не упоминайте о горечизрелости или испытаниях загробной жизни; юноша в состоянии ощутить их и даженечто большее, если его молодая душа вся оказывается покрыта плесенью; еслиплод, который у других под порывами ветра падает на землю созревшим, у негогниет уже во время цветения. Подобные удары судьбы уже невозможно исправить;они проникают слишком глубоко и оставляют после себя столь неизгладимые рубцы,что их не властно разгладить даже дуновение рая" (Melville H. Redburn. New York: Harper& Bros., 1849).

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.