WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 |

Для того, чтобы выбраться из этого, все,что вы должны сделать — это нарушить установленные для вас правила и на мгновение статьтем, чем вы действительно являетесь. Пациенты будут тащить вас обратно, чтобывы присоединились к ним. Они приходят и во время первой сессии вы заполняетеэту стандартную анкету на четыре страницы. Они приходят на вторую сессию испрашивают: “Ну, о чем мы будем говорить сейчас” Я отвечаю: “А мне всерав­но, о чем выбудете говорить”. —“Да, но вы задавали все эти воп­росы, разве у вас нет больше вопросов” — “Нет, я решил за­молчать!” — “Ну хорошо, а о чем мысобираемся говорить сейчас” — “А я не знаю, о чем вы хотите”. — “Ну хорошо, как выду­маете, что сейчассамое важное, что мы могли бы обсудить” — “По­нятия не имею, я не знаю, чего выстоите, и на ком вы собира­етесь помешаться — говорите сами”. — “Вы бы лучше сами сказали, мы не знаем психотерапии. Это выспециалист”. Тогда я гово­рю: “Ладно, давайте говорить обо мне. Мне 73 года, мне пора напен­сию, и я понятияне имею, чем мне тогда заниматься. Меня так­же волнует, стоит ли мне переехатьна юг, или нанять трейлер и поехать навестить своих шестерых детей, или вернутьмою страхов­куправительству, которое ни черта мне не помогает”. — “Эй, док, мы же вам деньгиплатим, что ж вы все о себе говорите” — “Я прос­то стараюсь научить вас, как этоделать”. Конечно, мы говорим об искусстве психотерапии. Я не уверен, что этогодится для всех.

Вопрос: У менявопрос ко всем участникам. Какова связь между тем, что вы думаете, вашимитеоретическими концепциями и тем, что вы делаете

Витакер: Пока ясюда не приехал, у меня никаких теоретических концепций не было. Работая ссемьей, я после первого интервью чувствую себя в свободном плавании. Есличто-то происходит, я этим наслаждаюсь, если ничего не происходит, я недаромродился в Новой Англии, я просто сижу и жду.

Вопрос: Но выделаете это по какой-то причине. Я не знаю, это формальная теория или у васпросто несварение желудка.

Витакер: Знаете,когда я рос на ферме к северу от Нью-Йорка, я запросто мог просидеть молчацелый час. Мой отец и наш сосед вели беседу, произнося по одному слову в пятьминут. Я как Кальвин Кулидж. Когда он приходил из церкви, жена его спрашивала:“О чем была проповедь” — “Не знаю”. — “О чем говорил проповедник” — “О грехе”. — “И что он сказал” — “Что он против греха”. Так чтомне не нужно никакое направление. Моя социопатия родилась раньше, чем мояшизофрения.

Морено: Я хочусказать, что потеря человека — это потеря не только человека, но и отношений. Я сейчас многоработаю с людьми, чьи родственники умирают от рака, и я готовлю их к этомупроцессу. Мы говорим о потере и о чувстве замешательства и смущения от этойдвойной потери. Вы правы. Диады не существует в принципе; это всегда триада, имы работаем в первую очередь с потерей отношений.

Я предлагаю пациентам такой образ: это какэмоциональная пуповина, которая связывает вас с другим человеком. Этот человекуходит, а пуповина остается, остается зависимость, и она по-прежнему прочна. Выкогда-нибудь переживали такое, когда вы кого-то теряли Вы целиком погружены вэто, это больно, это как кровоточащая рана, и не за что схватиться. И этоостается в вас, пока само не завянет или еще как-нибудь отомрет. Когда со мнойэто случилось, никто не мог понять, что со мной делается. Я написала своемубрату, с которым мы очень близки: “Иногда я чувствую, что я больше не выдержу”— это было какагония, семь докторов 15 месяцев ходили вокруг меня и не могли поставитьдиагноз. И мой брат, который обычно месяцами собирался мне ответить, отозвалсянемедленно: “Как это ты не выдержишь Я не могу тебя потерять”. Он не могпотерять нашу связь, наши отношения. Вот с чем мы имеем дело.

Вопрос: Я думаю,все мы разбираемся в самоубийствах или думаем, что разбираемся. Одна из проблемздесь то, что мы скорее готовы развестись, чем убить себя, т.к. нам не хватаетсмелости прямо столкнуться с нашими суицидальными импульсами. Что-то в нашейкультуре заставляет нас вести себя скорее таким образом, чем взять на себяличную ответственность, о которой мы говорим.

Морено: Да, ядумаю, вы правы. После ампутации я вела себя героически, но это не пошло мне напользу. Из-за моего пренебрежения к себе я в тот же год заболела вируснойпневмонией. Любая вирусная инфекция сводит меня с ума, я готова покончить ссобой. Мне хотелось утопиться и забыть об этих мучениях. Из-за аллергии мнепротивопоказан пенициллин. Я пролежала в постели 90 дней и чувствовала себязаживо похороненной. Я думала, как бы мне покончить с собой, чтобы никто незаметил. Я вспомнила об экспериментах на людях в концлагерях и решила ввестисебе воздух в вену. Все кончится, и моя вина выжившего уйдет вместе со мной. Ноя не была уверена, что не обнаружат воздух под кожей.

Однажды ко мне пришел мой маленький сын, исолнце засияло. Это были темные, пасмурные дни Рождества. Мой сын зашел, ивместе с ним вошел луч солнца, и в тот момент, когда он стоял возле меня вкомнате, у меня не было депрессии — я вся была в нем. Когда он ушел, я сделала для себя психодраму. Ясела на другой конец кровати и сказала: “Слушай, дура, так не пойдет. Ты неможешь сделать этого ребенка или кого-нибудь другого ответственным за своесчастье. Ты должна немедленно с собой справиться”. Я думаю, мы все слышим такиеголоса, и иногда стараемся следовать им, и иногда у нас это дажеполучается.

Витакер: Такприятно видеть мать, которая прекращает быть только матерью. Бытьматерью — это ещехудшая болезнь, чем быть психотерапевтом. Я думаю, что ты великолепна. Еще однастранная вещь —похоже, женщины перестают нянчится с нами, мужчинами. Если это так, то мирстанет ужасным. Мужчины разбираются только в механизмах, они ничего не понимаютв людях, я думаю, что они безнадежны, если только женщины не будут нянчить их.Я беспокоюсь о культуре.

Морено: Норебенку нужна мать. Материнство обусловлено потребностями ребенка, оно заложенов женщине.

Витакер:Конечно, но они никогда не преодолевают его. Если бы мне случилось быть Богом— представьте, он быушел на пенсию и поручил дела мне — я бы сделал так, чтобы второй ребенок был у мужчины. Это одна измоих теорий.

Морено: Мой мужговорил: “Почему бы нам не завести второго ребенка” — “Пожалуйста, — отвечала я. — Если ты егозаведешь”.

Ролло Мэй

Шаги психотерапии: из времен

гигантов в сегодняшний день

Ролло Мэй прослеживает корни психотерапиив древности. Примеры потребности в психотерапевтической помощи можно найти уписателей-классиков, в том числе у Шекспира, Ницше и Ибсена. Мэй рассказывает освоем общении с четырьмя докладчиками на Конференции по эволюции психотерапии1985 года, не дожившими до Конференции 1990 года, высказывает свое мнение о нихи помогает ориентироваться в их наследии.

Со времени первой Конференции по эволюциипсихотерапии в 1985 году скончалось немало наших “гигантов”. Нет больше с намиВирджинии Сатир, с ее неизменно приподнятым настроением. Ушел Карл Роджерс, сего необыкновенно целостным характером. Оставил нас Бруно Беттельхейм, с егоочаровательными сказками. Ушел и Ронни Лэйнг, который был близким другом многихиз нас15. Разговаривая с организаторами этой конференции, я спросил: “Чтоже мы будем делать теперь, когда нас покинули наши главные герои” Невозможнопредставить себе, чтобы какие-то другие четыре человека могли занимать болееважное место в нашей работе и в наших надеждах, чем те, кого я упомянул и когос нами уже нет.

Приехав на конференцию, я обнаружил, чтоесть еще много героев, которые займут место тех, кто от нас ушел. Но, думая отех наших друзьях, кого с нами нет, я набросал кое-какие мысли — отчасти воспоминания о них, аотчасти хвалебную речь в их честь.

Древние корни

Размышляя об утрате, понесенной нами сосмертью этих великих психотерапевтов, я просмотрел некоторые свои заметки,чтобы выяснить, насколько далеко прослеживаются в истории человечества корнипсихотерапии. Я обнаружил, что в основе человеческой натуры лежит убеждение,что все мы — частьдруг друга. В этом смысле нечто вроде психотерапии присутствует на протяжениивсех прошедших столетий.

Если взглянуть, например, на II век доР.Х., то мы находим следующее: “Эпикур видел, что все необходимое дляудовлетворения насущнейших потребностей человека уже находится в егораспоряжении”. Да, это можно применить и к нашему времени; мы — богатая нация, в нашемраспоряжении есть всевозможные механические приспособления. А далее авторпишет: “Эпикур видел людей, наслаждающихся всей полнотой богатства инезапятнанной репутации, черпающих счастье в доброй славе своих детей. И тем неменее, в каждом доме он видел сердца, постоянно раздираемые болью, противкоторой бессилен разум, и вынужденные искать утешения в постоянном покаянии”(Лукреций, в “The Nature of the Universe”, London, Penguin Books, 1961, с.217).На всем протяжении эволюции человека мы встречаем подобные ситуации, когда людинуждаются в некоем подобии психотерапии.

Столетия спустя мы обнаруживаем другуюсцену, очень похожую на то, что видим сегодня. Это сцена из “Макбета” Шекспира.Макбет со своим врачом прячется за драпировками, чтобы услышать бредовые речиледи Макбет, терзаемой психозом. Она расхаживает во сне, пытаясь стереть кровь,которую видит на своих руках, и истерически стеная от сознания своей вины.Макбет шепчет врачу, стоя за драпировкой:

“Избавь ее от этого. Придумай,

Как удалить из памяти следы

Гнездящейся печали, чтоб всознанье

Стереть воспоминаний письмена

И средствами, дающими забвенье,

Освободить истерзанную грудь

От засоряющих ее придатков”.

(Акт 5, сцена 3)16.

Это поразительное описание психотическоймеланхолии у леди Макбет. Однако врач отвечает: “Тут должен сам больной себепомочь”. Макбет гневно возражает: “Так выбрось псам свои лекарства!” Какие бымедикаменты мы ни разработали, какие бы ни использовали разнообразные таблеткивроде валиума или либриума, мы никогда не сможем окончательно изгладить изпамяти “следы гнездящейся печали” и “стереть воспоминанийписьмена”.

Раздумья XIX века

В прошедшем веке мы находим еще одноупоминание об острой необходимости психотерапии. Я процитирую Фридриха Ницше.Он утверждал, что наука в конце XIX века превратилась в фабрику, и опасалсяразвития техники и технологии, не сопровождаемого параллельным развитиемэтики.

Свои пророческие предостережения о том,что произойдет в XX веке, Ницше изложил в притче “Гибель Бога”. Это жуткаяистория о сумасшедшем, который вбегает на деревенскую площадь, крича: “ГдеБог” Люди на площади не верят в Бога. Они смеются и говорят: “Может быть, Богушел в отпуск” или “Может быть, Бог эмигрировал”. Однако человек продолжаеткричать: “Где Бог” Потом он объявляет: “Я скажу вам. Мы убили его — вы и я. Но как мы могли этосделать Кто дал нам ту губку, которой мы начисто стерли все с небосвода Чтомы сделали, расторгнув узы, соединявшие нашу Землю с ее Солнцем Куда мы теперьдвижемся Прочь от наших солнц Не находимся ли мы в непрестанномпадении — назад, встороны, вперед и во всех направлениях Существуют ли еще верх и низ Неошибаемся ли мы, словно малые дети Не ощущаем ли дыхания пустоты Не повеялоли уже холодом Не опускается ли на нас неумолимо ночь и снова ночь Богумер, — продолжаетэтот сумасшедший. —Бог навсегда мертв, и это мы убили его”.

Тут сумасшедший умолкает и оглядываетсвоих слушателей. Они тоже стоят молча и смотрят на него. Тогда он говорит: “Япришел слишком рано. Это страшное событие еще впереди” (Kauffmann, 1950,с.75).

Эти строки были написаны 100 лет назад, иможно часами размышлять над вопросом: не привел ли гигантский прогресс нашейтехнологии к тому, что, не сопровождаясь параллельным этическим прогрессом, онстал причиной смерти Бога

Ницше не призывал вернуться к прежней верев Бога. Он скорее указывал на то, что происходит, когда общество утрачиваетсвои основные ценности. Теперь это страшное событие уже произошло — это для нас более чем очевиднопосле первой мировой войны, Гитлера, второй мировой войны и почти непрерывныхвойн, последовавших за ней. Ницше описывает тот мир, в котором мыживем, — мир, где нетникаких направлений, нет ни севера, ни юга, ни верха, ни низа. Событие было“еще впереди”, когда он это писал; однако вполне возможно, что именно его мы ипереживаем сегодня. На этот вопрос и пытается ответитьпсихотерапия.

Всего через 15 лет после того, как Ницшенаписал вышеприведенные слова, Ибсен создал “Пера Гюнта”. В этой драме онпоказывает, как Пер Гюнт возвращается в Норвегию. Гюнт, изображавший из себявеликого и неукротимого героя, оказывается таким же, как и всеостальные, —заблудшим человеком. Он возвращается к единственной, кто на самом деле любилего, — к Сольвейг.Когда он стоит на палубе судна во время бури, поблизости тонет другое судно.Некий присутствующий на судне персонаж, который у Ибсена назван “Незнакомымпассажиром”, стоит рядом с Пером на палубе. (Вспомните: это было написано за 10лет до Фрейда и примерно через столько же времени после Ницше.) Незнакомыйпассажир говорит: “Но кто стоит одной ногой в могиле, становится добрее ищедрее”. Пер возмущен и восклицает: “Убирайтесь!” Незнакомый пассажир отвечает:“Но вам прямая выгода, мой друг. О вашем вскрытии похлопочу я. Меня особенноинтересует, где специальный орган фантазерства; так вас по косточкам и разбереммы”. Рассерженный Пер кричит: “Да провалитесь вы совсем!” И отходит от борта,бросив Незнакомому пассажиру на прощанье: “Безбожник!”17

Так вот, этот Незнакомыйпассажир —психотерапевт, появившийся за 20 лет до Фрейда и созданный поэтическойфантазией Ибсена. Это наглядный пример того пробела, который Фрейд стольплодотворно заполнил тем, что он назвал психоанализом.

Размышляя о человечестве, начиная спещерных людей, мы начинаем понимать, что на протяжении столетий нуждались влюдях, подобных психотерапевтам. В истории самых разных эпох мы находим этимольбы о помощи — отом, чтобы кто-то проник в наше внутреннее “я”, проник к нам в душу, где мытаим наши самые глубокие мысли и где переживаем самые великиерадости.

Современные гиганты

Думая о тех, кто проникает к нам в душу,мы вспоминаем тех четырех людей, кто сыграл такую важную роль в нашейКонференции 1985 года. Одной из них была Вирджиния Сатир. Все мы, кто ее знал,были очарованы ее энтузиазмом, ее бодростью, тем, как она могла слушать каждогои не забыть никого. Она оказывала на окружающих какое-то необычное влияние.Однажды, будучи в Нью-Йорке, она остановилась у нас, и моя жена спросила ее,что она собирается делать вечером. “Я хочу пойти в цирк”, — он тогда выступал в МэдисонСквер Гардене. Я послушно взял билеты, и мы вволю повеселились.

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.