WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 42 |

Впервые я встретился с Бобом и МэриГулдинг в 1973 году, когда намеревался пройти курс трансактного анализа игрупповой психотерапии. Мой друг, Эллин Бэйдер, в настоящее время президентМеждународной ассоциации трансактного анализа, предложил мне пройти обучение уГулдингов. Сначала я отнесся к этому немного скептически; трансактный анализказался мне тогда преходящим увлечением. Я учился психотерапии по Роджерсу исчитал такой подход единственно “правильным” методом терапевтической работы.Тем не менее, я полдня понаблюдал за работой Гулдингов и обнаружил, что ониделают нечто творческое, необычное и забавное. Я записался на ихкурс.

Боб и Мэри замечательно строят обучение,сочетая супервизию, дидактический тренинг и моделирование. Они лечатобучающихся у них терапевтов: в обучение входит участие в терапевтическойгруппе, которую они ведут.

Мое первое занятие прошло вдемонстрационной терапевтической группе. Обучающиеся терапевты составилигруппу, а один из них был ведущим; предполагалось, что все другие члены группыдолжны в ней работать со своими реальными проблемами. Боб и Мэри былисупервизорами разных малых групп.

Я немного опоздал на свое первоезанятие — они ужесобрались, но еще не начали. Когда я вошел, Мэри представилась и сразу жеспросила, не хочу ли я быть первым ведущим. Надо сказать, я сильно смутился. Ноя пришел учиться и поэтому согласился.

После 20 минут работы я повернулся к Мэриза обратной связью. Она сказала: “Джеф, вот что ты сделал правильно”. Иперечислила. Потом добавила: “А вот что можно было бы сделать по-другому”.Перечислила и это. Затем сказала: “Хорошо, теперь возвращайся в группу, аведущим будет другой”.

Я был потрясен. Чего-то не хватало. Яспросил: “Мэри, а что я сделал неправильно” Мэри лукаво взглянула на меня иответила: “Зачем ты хочешь это знать” Я сказал: “Так делали все моисупервизоры. Они говорили мне, что я делал неправильно”. Мэри сказала: “Отэтого нет никакого проку”. Поразмыслив, я решил, что она права!

Я всегда рассказываю эту историю нагруппах, которые провожу, особенно тех, где затрагивается проблема соотношенияролей ребенка и родителя. Теперь я тоже готов подписаться под таким подходом кобучению. Я говорю своим студентам, что они делают правильно, апотом — о том, чтоможно было бы сделать иначе.

Точно так же теперь, комментируявыступление Мэри, я хочу перечислить то, что, на мой взгляд, правильно втерапии новых решений.

1. От Боба и Мэри я узнал, что терапевтможет работать легко и весело. Слишком многие терапевты (я так и слышу ихголоса) делают психотерапию серьезной. Боб и Мэри впервые показали мне, как в психотерапии может бытьполезен юмор. И это не только хороший пример для пациента, но и реальнаявозможность избежать истощения для терапевта.

2. Еще мне нравится в этой терапии то, чтов целом Гулдинги следуют предписанию Эрика Берна всегда спрашивать себя: “Чтосегодня я могу сделать для исцеления своего пациента” Терапия новыхрешений — этократкосрочная психотерапия. Она придерживается правила Джея Хейли, чтопсихотерапия — этопроблема, а не решение. Проблема в том, что пациенты проходят психотерапию.Решение — в том, чтоони очень скоро заканчивают ее и приступают к самостоятельной, независимой отпсихотерапии жизни.

3. Терапия новых решений считаетпсихотерапию искусством. Я тоже не думаю, что у психотерапии много общего снаукой. Терапия, как и искусство, использует какой-то промежуточный процесс (внашем случае —коммуникацию) для изменения состояния и перспектив. Каждый человек думает,чувствует и ведет себя по-своему, поэтому психотерапия не может стать точнойнаукой. Так же, как не может стать точной наукой никакая другая значимаяобласть человеческой жизни — например, умение быть ро­дителем.

4. В терапии новых решений Боб и Мэриговорят нам о важности автономии — и особенно в чувствах. Пациенты — не жертвы своих чувств, они ихсоздатели. Гулдинги постоянно напоминают пациентам о том, что утверждения типа:“Это вызвало во мне такое-то чувство”, — неверны. Не кто-то “заставляетменя расстраиваться”, я заставляю себя расстраиваться в ответ на что-то, чтопроисходит вокруг меня. Автономия — одна из основополагающих идей в их работе.

Теперь я снова изложу некоторые важныемоменты подхода Боба и Мэри. Трансактный анализ, и особенно терапия новыхрешений, представляют собой развитие основного фрейдовского представления обессознательном как бурлящем котле негативных импульсов. В терапии новыхрешений подчеркивается сила сознания. Логическим развитием этого положенияявляется заключение контракта терапевта с пациентом. Уже на начальном этапепсихотерапии пациент заключает контракт или четкое соглашение, оговаривающееего предполагаемые перемены. Психотерапия больше не напоминает раскопки, онастановится стратегией достижения цели. И можно четко определить, достигнутапоставленная цель или нет. Терапия новых решений направлена на работу с тем,что Гулдинги называют “старые шрамы” или тупики. Пациенту помогают вернуться втупиковые ситуации прошлого и затем с помощью катарсиса разрешить их внастоящем. Для этого они проводят групповую психотерапию, неповторимым образомсочетающую транс­актный анализ и гештальт-терапию.

Причина тупиковых ситуаций — установки, получаемые в детстве(прежде всего — отродителей), и детские решения в связи с этими установками. Задачатерапевта — помочьпациенту снова пережить ситуации ранних решений и принять новое, способствующеенаполненной жизни решение.

В своей психотерапии Гулдинги особоподчеркивают мысль, что каждый сам отвечает за свои решения и за их изменение.Основная часть психотерапии проходит на уровне сознания. И здесь я склонен сними не соглашаться. Поэтому предложу иные соображения. Когда Боб и Мэриговорят, что “сила находится внутри пациента” — и это правда, — они, по-видимому, говорят о силесознания. Я же считаю, что сила пациента заключена скорее в егобессознательном. Всякая психотерапия подразумевает принятие новых решений, но яубежден, что большинство новых решений принимаются, а основные переменыпроисходят прежде всего на бессознательном уровне; следовательно, впсихотерапии необходимо использование многоуровневых техник.

Проводя терапию, Гулдинги, как правило,используют только непосредственные трансакции. Своих пациентов они такжепросят, чтобы их трансакции оставались непосредственными. Если работатьнепосредственно на уровне сознания, логично применять конфронтации, и онидействительно часто используются Бобом и Мэри. Я же не считаю, что естьвозможность сохранять трансакции непосредственными, потому что любаякоммуникация содержит в себе элемент многозначности. Логично поэтому, что яприменяю непрямые техники, благодаря которым для пациентов удается установитьконтекст, в котором они могли бы расширять свои возможности. Непрямые методыпозволяют поддержать пациентов. И это не манипуляция терапевта над пациентом.Приведу такую аналогию: пытаясь наладить остановившиеся часы, можно илипотрясти их, или открыть заднюю крышку, чтобы поправить поломкумеханизма.

Непрямые методы в трансактном анализемогут расцениваться как “скрытые трансакции”. К сожалению, этот термин имеетуничижительный оттенок. Однако Эрик Берн выявил, что у всякого общения есть каксоциальный, так и психологический уровень. Результат общения, как правило,определяется психологическим уровнем. А если так, то психотерапию следуетпроводить на том же уровне опыта, на котором возникла проблема. Например,детское решение чаще всего принимается на бессознательном уровне. Осознающийсвое “я” ребенок не говорит себе сознательно: “Я не намерен существовать”. Насознательном уровне принятие нового решения не обязательно ведет к переменамили является предпосылкой к ним. Используя непрямые методы, терапевт можетнаправить мышление пациента так, чтобы новое решение было принято на нужномуровне: сознательном или бессознательном, или же и на том и другом уровняходновременно.

В эриксоновской терапии мы делаем акцентна позитивном бессознательном. Перемены на сознательном уровне имеют место вэтой психотерапии, однако бессознательные перемены используются значительнобольше. Говоря о бессознательном (или, в терминах трансактного анализа, о том,“в чем Взрослый не отдает себе отчета”), мы подходим к проблеме автономии, тоесть к тому, с чем в первую очередь работают Гулдинги.

Я не совсем согласен с оценкой Мэри иБобом значения автономии. Конечно, верно, что нельзя заставить другого человекачто-то чувствовать (если не иметь в виду физическое воздействие). Верно и то,что, как правило, человек выиграет, приняв на себя ответственность за своичувства. И все же из этого не следует само собой, что люди полностью отвечают за свои чувства, иличто это во всех случаях будет благом.

Многое в человеческом поведении автономнои делается автоматически. Например, мы не осознаем того, как мы ходим, говорим,смеемся, думаем, перевариваем пищу и так далее. Есть разные степениавтоматичности человеческой деятельности. Чувства автономны по своей природе.Они никогда не контролируются полностью сознанием или волей. В этом иочарование, и слабость чувств — они не всегда подвластны воле.

Очевидно, полезно напоминать людям, чтоони могут лучше управлять своими чувствами, чем им кажется. Однако настаиватьна том, что они полностью автономны, нет оснований и вряд ли полезно. ФилософСантаяна говорил: “Кто-то подает хорошую идею, а кто-то уверенно преувеличиваетее до неузнаваемости”.

В своей работе Боб и Мэри подчеркиваютважность автономии и избегания утверждений типа: “меня заставили почувствовать то илидругое”. И им прекрасно удается делать это. У других, возможно, это получаетсятруднее. Я, например, не думаю, что будет какая-то польза, если постояннотвердить пациенту: “Ты сам себя расстраиваешь, так что, чем расстраиваться,будь лучше счастливым”. Точно так же я не думаю, что во мне достаточно силы,чтобы сразу же превратить тревогу в душевный подъем.

Другие отличия касаются процессапсихотерапии. В эриксоновском подходе терапевт сосредоточивается на том, чтонужно сделать до и после основного вмешательства, то есть на распределенииклиентов по группам, постепенном продвижении и прохождении процесса. УГулдингов основным вмешательством часто является пересмотр решения. Наблюдая заих работой, можно видеть, что в том, как они организуют этот пересмотр и какпосле этого продолжают терапевтический процесс, действительно заключена сила ихпсихотерапии. Точно так же, читая о Милтоне Эриксоне, видишь, как своевременныи изящны основные вмешательства, но не всегда читатель понимает, что ихсила — в том, что онитщательно продуманы и спланированы. Творческий подход Эриксона проявляется и виспользовании различных вмешательств, и в ведении терапевтического процесса.Это напоминает игру в теннис. В ней важны и действия, и процесс. Если обращатьвнимание лишь на удары ракеткой по мячу, успеха не добиться.

В будущем, надеюсь, Боб и Мэри в своихпубликациях больше вни­мания уделят терапевтическому процессу до и после моментапри­нятия новогорешения. Выделение же только момента пересмотра решения может сбить с толкуначинающего терапевта, например, заставить его в этом случае занятьотстраненную позицию: “Если вы не смогли принять новое решение, то это вашипроблемы”.

Итак, терапия Гулдингов основана на том,чтобы помочь людям отказаться от восприятия себя как жертв и взять на себяуправление своей жизнью. Перемены в терапии новых решений бывают быстрымии в то же время устойчивыми. Гулдинги напоминают нам, что нам платят не за то,чтобы мы решали все за других людей, а за то, чтобы мы помогали им принимать иосуществлять решения самостоятельно.

Вопросы и ответы

Вопрос: Как Высчитаете, есть ли отличия в чем-то, кроме стиля ведения, терапии новых решенийот работы Клода Штайнера со сценариями или Хеджа Кейперса смини-сценариями

М. Гулдинг: Дляменя различия, прежде всего, именно в стиле. Я не хочу подробно комментироватьэто направление работы. По-моему, их работа, в основном, строится по типуВзрослый-Взрослый, мы же используем больше воображения, больше бытия, большестимулов быть детьми и принимать новые решения в ситуациях детства. Конечно, внашей терапии мы стремимся к тому, чтобы человек как можно быстрее вошел вситуацию прошлого более приспособленным, чем в детстве, — но испытывая те же негативныеэмоции, что и тогда, то же бессилие, что и тогда. Кроме того, новое решение вэтой ситуации принимается с позиции Ребенка, а значит, — это не решение Взрослого. Думаю,мини-сценарии, с которыми работает Хедж Кейперс, замечательны; к тому же онверит в позитивные приемы. Это очень похоже на нас. Клод очень неплохопоработал, изучая сценарии, и такие исследования весьма полезны намвсем.

Вопрос: Высказали, что каждый клиент хочет идти к выздоровлению собственным путем. Что,если его ранним решением было: “Я могу получить помощь и внимание, лишь когда яболен”, или “На меня не повлияет никакая психотерапия, если я не повлияю насебя сам”

М. Гулдинг: Всеравно он хочет выздороветь. Мы все сопротивляемся переменам, особенно если унас есть способы для того, чтобы чувствовать себя плохо. К сожалению, множествометодов психотерапии побуждают нас чувствовать себя плохо. Например, люди вгруппе могут рассказывать о чем-то приятном, сделанном ими когда-то, а потомвсе хором говорят: “Это прекрасно. Но теперь давайте поговорим о том, ктострадает. Попробуем ему помочь”. Терапевту надо избегать этой ловушки ипроявлять ум и изобретательность, чтобы побуждать клиентов быть здоровыми, а небольными. Наши клиенты хотят быть здоровыми, так же как вы и я хотим бытьстройными, удачливыми и любимыми.

Вопрос: Не моглибы Вы сказать о различиях переноса в гипнотерапии и терапии новых решений Невозникает ли в терапии новых решений более сильная зависимость, чем это бываетв гипнотерапии

М. Гулдинг: Ясчитаю, что зависимость в любом виде психотерапии может или поощрятьсяконкретным терапевтом, или нет. Если терапевт нуждается в клиенте, то и клиентчасто будет нуждаться в терапевте.

Зейг: Я думаю,искаженный перенос —проклятие для аналитика. У меня нет точного ответа на этот вопрос о разнице впереносе. По-моему, этот термин довольно расплывчат. Если говорить о переносе,как его понимает аналитик, который старается оставаться неясной тенью, сидящейза пациентом и не особенно разговорчивой, то тогда, конечно, пациент можетспроецировать на такого аналитика до ужаса много всего.

Вопрос: Как Выдумаете, где сильнее тенденция пациента видеть терапевта всемогущей фигурой, асебя — пассивнымсуществом — вгипнотерапии или в терапии новых решений, где пациент заключает с терапевтомчеткий контракт

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.