WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 42 |

Для того чтобы проиллюстрировать наличиеуказателей, включенных в каждое выражение, я приведу пример работы с моимпациентом-биологом. Я хотел повлиять на него, чтобы он больше говорил о своейжизни, рассказывая о своих делах своей подруге, с которой он жил, и другимсвоим знакомым. В ответ он заметил: “Мне гораздо легче говорить о вещах,которые меня волнуют и которые мне действительно удаются, чем о том, что меняфрустрирует”. Из этого предложения я извлек несколько указаний, которые моглидать мне интересный материал. Я заметил, что у него есть потребность искатьлегкие пути. Затем был произнесен глагол “говорить”. Кто слушал его, когда онговорил, и кто за­крывал свое лицо вуалью Этого я понять не мог. Потом было слово“волнует”. Что его волновало и что с ним происходило, когда он был взволнованЭто мне тоже было неясно. Но все это могло быть прямым указанием на другихлюдей или на меня в будущем. Тем не менее, в тот момент дорога, по которой япошел, привела меня к трудностям, которые он испытывал, когда что-тофрустрировало его. И я сказал ему: “Фрустрация тоже может быть интересна.Литература и кино полны фрустрирующими событиями”.

Тогда он рассказал мне о своей работе,которая, по его словам, была на 99 процентов сплошной фрустрацией. Я спросилего, что именно так фрустрирует его. После некоторых общих слов он сталрассказывать мне о своих экспериментах. И несмотря на то, что я мало понимаю вэтом предмете, меня чрезвычайно увлек его рассказ о том, как он исследует двавида протеина. Они похожи, но играют разные роли в метаболизме. Он в деталяхизлагал мне все этапы своей борьбы за выполнение своей задачи. Через неделюнашей совместной работы он сказал мне: “Наконец мне повезло, и я нашел способразрешения моей проблемы”. Он смог рассказать мне о своей фрустрации, и покудаговорил, он получил возможность найти пути к новому будущему. Здесь я уловилего намек на везение.

В этой ссылке на везение есть двепротивоположные возможности. Одна заключается в том, что он щедро одаренприродой, но не из тех, кто всегда может это продемонстрировать.Другая — в том, чтоон занижает свои достоинства, игнорируя собственную силу в решении проблемы.Тогда я сказал ему: “Вы говорите, что вам повезло так, как будто вы здесь нипри чем. Мне бы хотелось услышать от вас побольше о вашем везении”. Когда онстал говорить об этом, он вскоре признал, что ему экспериментально удалосьнайти правильные пропорции протеинов и возможность их взаимодействия. Вдальнейшем он убедился в том, что хорошая работа пробивает путь к везению, иэто лучший шанс для работы. Он стал партнером везения, а не простым пассивнымего получателем. Одним словом, мой пациент рассказал мне историю, полнуюдраматизма, только вместо человеческих характеров ее населяли химическиесоединения. Однако в результате он смог понять из их взаимоотношений, чтопроисходило с ними в тех или иных обстоятельствах. Он позволил фрустрации бытьчастью своего рассказа, и это даже развлекло его. Он описал мне, на какой рискидет, когда делает определенный выбор. И хотя в данном случае все кончилосьхорошо, лучше бы его не делать. Кроме того, его собственный рассказ дал емухорошие перспективы на везение и опыт по использованию собственных хорошихспособностей.

Рассказывая истории

Рассказ, который разворачивается от одногонаправления к другому, от одной серии частей к другой, ведет нас ко второмулечебному средству тезиса “здесь-и-теперь”. Оно называется “рассказ”, который,в свою очередь, всегда состоит из переживаний “там-и-тогда”. В каждый моментличной истории человека заложено множество событий, и эти события являютсясырым материалом для рассказа. Однако охват этих событий крайне ограничен.Некоторые из них могут выявить подсознательные знаки, например, затаенную обидуили оскорбление. Но даже при этом в сознании остается лишь частица того, чтобыло в жизни рассказчика. Те истории, которые живут в памяти, дороги человеку,они являются носителями ощущения реальности, главным средством соединениявоедино избранных частей личного опыта. Без таких связующих звеньев у человекаостанется только туманное ощущение реальности, лишь отдельныеимпульсы.

В романе Жана-Поля Сартра “Тошнота” естьперсонаж, чей мрачный взгляд на жизнь соткан из противоречий и можетсаботировать реальность. Его хмурый нрав вызван парадоксальным зажимом, которыйхарактерен для тех, кто “живет” и “рассказывает” об этом. Но дилемма не такбезнадежна, как он видит ее — он один из многих, но к его мнению можно прислушаться: “Пока тыживешь, ничего не происходит. Меняются картинки, люди входят и выходят, ивсе... Дни сменяют друг друга без всякого ритма и причины, все неопределенно имонотонно”. Решением для него являются рассказы о том, что происходит: “Чтобыпревратить банальное событие в приключение (и этого достаточно), начни егоизлагать”. Он продолжает, добавляя к этому свою безнадежную противоречивость:“Но вы должны выбрать: жить или рассказывать”. Вывод таков: если ты только“живешь”, то ничего не происходит. С другой стороны, если ты рассказываешь обэтом, это хорошо, но тогда тебе следует отражать и испытывать яркиепереживания. Однако стоит только начать, как жизнь заканчивается.

Этот парадокс не так уж странен длячеловеческой натуры. Гораздо интереснее то, что Сартр говорит о парадоксе междуживой жизнью, о которой не рассказывают, и подтвержденной жизнью, о которойрассказывают. Он делает необычный акцент на рассказывании истории: это то, чтовсегда было на периферии жизни любого человека. Тем не менее, вдействительности очень трудно просто жить и одновременно рассказывать об этом.Этим удивительным даром обладают немногие. Мастерство нужно и в том и в другомслучае — и в жизни, ив рассказе о ней. Этот подвиг мы все совершаем каждый день. Ясно, что естьлюди, которые делают это лучше других. Некоторые рассказывают такие байки освоей жизни, повторяя и повторяя их, как будто это может восстановить то, чтобыло.

Все люди различаются между собой по тойпропорции внимания, которое они уделяют тому, чтобы “жить” и тому, чтобы“рассказывать”. Они также различаются по стилю взаимодействия “жизни” и“рассказа”. Некоторые люди приукрашивают события, другие только искажают то,что произошло в действительности. Для некоторых людей истории становятсяпрекрасным уточнением обычного переживания. Для других — сложные события являются лишьосновой для создания истории. Некоторые люди боятся рассказывать о том, что ихпугает, и не хотят при этом плохо выглядеть. И так далее.

Многое из того, что происходит, остаетсяна периферии сознания. Например, Джейн может спросить меня, почему я думаю, чтоАгнесс к ней недружелюбна. Она будет неприятно поражена, узнав об этом. У Агатыосталось неясное ощущение, что раньше в ее жизни было больше музыки, чемсейчас. Все эти рассказы представляют собой слабое осознавание. Добавлениедеталей вносит большую ясность. Намеки расшифровываются, голые факты обрастаютподробностями, незамеченные чувства дают о себе знать. Когда поэта восхищаетдерево, дерево является только скелетом для его рассказа. Сказанные поэтомслова высвечивают его индивидуальность. Когда он говорит о дереве, он можетсказать, что дерево манит его своими ветвями или что его ветви склоняются надним, как зонтик. Он может почувствовать его жизненную силу и грацию. Но когдалюди случайно смотрят на дерево, они видят просто дерево и больше ничего. Теже, кто говорят о нем, найдут много характеристик и многое смогут понять длясебя.

Особое внимание в психотерапии уделяетсянеуловимым переживаниям. Людям хочется изменить свою жизнь, но чаще всего онине знают, что окажется у них в руках. Такой была моя пациентка Ингрид, котораярассказывала на группе о всеобъемлющем чувстве стыда, страха и самоуничижения,которое она испытывает, что бы с ней ни происходило. Она думала, что должнабыть “более собранной, более доверчивой, более успешной, больше любить ипринимать мир”. Ее соображения не были достаточно стойкими, чтобы на них можнобыло опереться. Когда ее вынудили говорить дальше и рассказать о том, чего онастыдилась, ей понадобилось время, чтобы признаться в своих чувствах. Онаприходила в бешенство, когда бывала не согласна с кем-нибудь. Она стискивалазубы и умолкала, но не подчинялась. Вот из-за чего она испытывала чувствостыда — из-за своегонеискреннего молчания. Внезапно ее чувство стыда стало более зримым. Онадобавила, что мать была искренней в любых обстоятельствах, поэтому она не моглавыносить, когда Ингрид была неискренней. Когда ложь была аморальной, а правданеприемлемой, Ингрид чувствовала себя скованной, она молчала многие годы и ужезабыла почему.

Для того чтобы прояснить эту историю, япредложил Ингрид, вместо того чтобы находиться в параличе, не говоря правду,попробовать получить удовольствие, говоря неправду. Я заверил ее, что этотолько эксперимент, нужный нам в данный момент. Она пришла в волнение и снапускной искренностью стала рассказывать нам, как она целую неделю тяжело иупорно работала по дому. Она “убирала в доме, поливала растения, работала иработала, отвечала на телефонные звонки, написала множество писем”. В этотмомент она была поглощена мелодией неправды, но стала теплее. Некоторые сталипосмеиваться над ее рассказом. Но неожиданно Ингрид обнаружила, что онарассказывает правду, правду, которую обычно не рассказала бы. Она рассказаланам достоверную историю о том, как она ухаживала за своими норвежскимиродственниками. Вот что она правдиво изложила:

“Я готовила для этих людей, развлекала их,выслушивала их проблемы и истории. Я кормила и поила их, убирала за ними ихпроклятые пепельницы с окурками. Я говорила по-норвежски, чтобы им былоприятно, чтобы они полюбили меня и были довольны мной. Я убирала и мыла весьпроклятущий дом в норвежском стиле. Короче говоря, я вкалывала, как дурацкаязадница. Потом я накрыла замечательный стол, с красивой скатертью, цветами исвечами. Я даже попросила дядю произнести молитву перед обедом, чтобы онипочувствовали себя уютно, как у себя дома. Я работала на них целых три дня,только для троих гостей. Я неимоверно старалась...”

Она могла бы говорить, не останавливаясь,еще и еще, но остановилась в том месте, где она гордилась собой. В этот моментвысказываться стали другие члены группы. Они говорили о своих впечатлениях отее рассказа. Скоро стало ясно, что Ингрид испытывала чувство стыда, потому чтоее не ценили. Теперь она почувствовала, что ее оценили, и ее стыд простоулетучился.

Терапевту не всегда легко вызвать человекана рассказ о своей жизни. В хорошую минуту эти истории готовы к тому, чтобывыйти наружу, и человеку так же легко их рассказывать, как собирать камушки напляже. В другое время человек может быть слишком глубоко погружен в глубинысвоей души. Тогда терапевту требуется вся его изобретательность и чуткость,чтобы уловить признаки существования истории и помочь ей выйтинаружу.

Людям всегда тяжело рассказывать такиеистории, даже когда им ясна их канва. Детство одной пациентки прошло в сплошныхпобоях отца, но она испытывала отвращение к нему и не хотела рассказывать о обэтом. Для слушателей это было волнующим, но терпимым. Чрезмерное давление нанее могло вызвать резкий эффект, как сильный крик или ощущение, будто у неераскалывается голова. Она также могла чувствовать себя как трусиха, которая несопротивляется побоям, или, наоборот, как вредитель, или как предательницаотца, потому что она все-таки любила его. Одним словом, хотя эта история быланедостаточно ясна, она существовала и ждала своего разрешения. Как писал авторнаучно-популярной литературы Лоуренс Эйсли (1975):

“Все, что есть в нашей памяти, живет вкрысиной стране. Оно никогда не умирает. Все укладывается среди миллионанейронов, вынимается и кладется снова рабочими крысами нашего мозга. Ничто непогибает, просто все спрятано, пока офицер электрон не даст сигнал... Ничего непропадает, но никогда не может снова быть таким же, как было раньше. Вы найдетелишь частицу и воскликнете, ведь это были вы сами”.

Трудности поиска направления рассказаиллюстрируют произведения Пруста, Кафки, Джойса, Фолкнера и других писателей XXвека. Пруст особенно хорошо известен запутанностью сюжета. Он рассматривалроман как процесс, который торопит жизнь, вытесняя поступательность жизни“картиной разума”. Торопя события, писатель заполняет страницы “большимдраматизмом и волнующими событиями”, что нечасто происходит в реальнойжизни.

В своих романах Пруст фрустрируетчитателя, освобождая его от привычной последовательности событий. Вместо тогочтобы выстраивать простую последовательность, он настолько причудливопереплетает детали, что история покрывается туманом и видна лишь частично.Рассказ существует, но его поиски похожи на поиски лиц, спрятанных в детскойголоволомке. В результате множество почитателей Пруста благоговеют перед егопроизведениями, так никогда до конца и не дочитав ни одного его романа. И хотяПруст вовсе не скрывает перед читателем составляющих своего повествования, онигораздо ярче обычных переживаний. Привычка к последовательному изложениюсобытий путает читателя, заставляет его быть постоянно внимательным инеобычайно чутко воспринимать информацию, нашаривая сюжетную линию.

Терапевт должен также чутко прислушиватьсяк появлению сюжетной линии пациента, проясняя его “картину разума”. В противномслучае она останется скрытой от глаз. Обычно у пациента существует одна главнаятема, которая служит отправной точкой для событий, происшедших много лет назад,но до сих пор требующих осознания. Эта тематическая структура не более чемназвание, она является просто неким пунктом, который значит для него не больше,чем название романа означает для самого романа. Несмотря на то, что названиебез романа — простоабсурд, людям обычно довольно сложно преодолеть это “название” и проникнуть всуть переживания своей жизни.

Одна женщина ссылалась на свой ужасныйсексуальный опыт с бывшим мужем, но поначалу она ничего не могла рассказать мнепо этому поводу. Все, что она знала, это то, что у нее были Ужасные СексуальныеОтношения. Конечно, она знала больше, нежели название, оно было слишкомкратким. Я указал ей на это, сказав, что, возможно, она знает больше, чем ейкажется. Только когда женщина сказала немного больше, ей стало ясно, что оназнает значительно больше, но странным образом не осознавала этого. Когда онапродолжила свой рассказ, то вспомнила, как ее муж каждый вечер смотрелтелеканал “Плейбой”, а она сама совершенно не интересовала его. Это само посебе давало ей повод чувствовать себя ненужной и отвергнутой. Вспоминая детали,пациентка рассказала, что у него было воспаление, и в течение двух или четырехнедель оно было заразным. Более того, он не сказал ей о том, что это заразно, ией тоже пришлось обратиться к врачу. К счастью, она не заразилась от него. Ктому же это послужило причиной перерыва в их сексуальных отношениях и егопренебрежения ею. Ее Ужасные Сексуальные Отношения — это было более, чем название,оно создало целый миф.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.