WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 42 |

Многие из моих коллег-гештальтистов бурнопротестуют против моих нападок на Перлза. В чем-то они правы. Действительно,несмотря на многие упрощения, гештальт-терапевтический тезис “здесь-и-теперь”поначалу казался всесторонним. Основное положение, которое предлагало тезис“там-и-тогда”, предполагало, что воспоминание, представление и планированиеправомерны, лишь взятые в настоящем. Этот довод в защиту настоящего, тем неменее, распространяется за его пределы и вновь восстанавливаетпространственно-временные рамки. Такова судьба любого упрощения. К сожалению,даже если изучающие гештальт-терапию берут в расчет прошлое и будущее, их непоощряют опытные специалисты в этой области. Один из элементов общей культурнойформулы — “будущеепроисходит сейчас” —является последствием такого непонимания.

Слишком строгий фокус — с высокой концентрацией на том,что происходит “здесь-и-теперь” — предрешает многое из того, что происходит: постоянныеобязательства, значения поступков человека, подготовка к сложностям, требующимподготовки, зависимость, ответственность перед требованиями, которыепредъявляют люди и т.д. Если эти неизбежные требования жизни постояннооттесняются в сторону для того, что должно служить лишь временным техническимцелям, это вызывает, по крайней мере, два последствия. Первое — эти требования отторгаются отсвоего источника, то есть от большей части общества; второе — жизнь становитсяклишированной.

Настоящее как диссоциация

Для того чтобы показать, как настоящеепереживание может привести к эффекту диссоциации, я приведу один пример.Абигайль, девушка 25 лет, разошлась со своими родителями из-за их непримиримыхрелигиозных убеждений, так как жила с молодым человеком вне брака. Ее тяжелоранила такая дистанция с родителями, но, тем не менее, она не хотеларасставаться с молодым человеком, потому что любила его. Ей очень хотелосьпомириться с родителями, но только не ценой ее свободного выбора образа жизни.Когда она излагала мне свою проблему, она говорила интонациями девушкизначительно младше 25 лет, занимая позицию ребенка по отношению к своимродителям. О современной жизни она знала гораздо больше, чем ее родители, но досих пор была неуверенна в себе. Я попросил ее говорить о родителях погромче,представив себе, что они находятся в моем кабинете. Она сказала, что если быони были здесь, то непременно язвительно спросили бы ее, когда она собираетсявыйти замуж. В ответ она бы сказала, что не хочет говорить об этом. Обычно приподобных вопросах она либо разражалась слезами, либо впадала в кататоническийступор. Я предложил ей быть изобретательнее в своих рассказах о том, что оназнает наверняка. Затем, принимая поочередно то одну, то другую сторону, онапровела следующий воображаемый диалог со своими родителями:

Абигайль:Причина, по которой мы не женимся Да потому что нам хорошо друг с другом, имне ничего не надо делать для этого, мне кажется... Я думаю, гораздо важнее то,что происходит внутри.

Родители (язвительно): Выходит, церковь для тебя недостаточная причина

Абигайль: Нет,церковь для меня —очень важная причина. Но для меня это не означает определенные правила,значительно важнее для меня духовная часть, общение с Богом. Я не знаю, почемуженитьба стала такой священной... я не могу этого понять. (Она снова плачет ивыглядит смущенной.)

Итак, мы достигли кульминационной точки. Вкакой-то момент Абигайль была достаточно тверда в своей позиции по отношению кродителям. Но затем у нее не выдержал характер, и она спасовала. Она не смогласовместить свои знания о том, что происходит вокруг, с представлениями своихродителей. Ее собственные убеждения, хотя она и верила в них, были неприменимыи уходили на задний план, когда она говорила с отцом и матерью. Они были издругого мира. Она рассказала мне, что когда она представляла их себе, онисмотрели на нее осуждающе, не только не пытаясь понять, но даже не слушая ее.То, что она чувствовала, было привычно для нее, как будто она делает что-тонеправильно. Несмотря на то, что ей было трудно с родителями, она по-прежнемулишь туманно касалась своего прошлого. Она была как боец, загнанный в угол. Ейбыло важно не просто поддерживать отношения с родителями, она чувствовала себяизолированной от своего собственного прошлого. Ее чувство отторженности былопохоже на ампутацию, как будто она была отрезана от собственной опоры иоказалась в открытом космосе. Ощущение потери родителей было достаточно тяжело,но это ощущение многократно усиливалось от того, что это искажало еепереживания времени.

В этот момент я сказал ей, что онавыглядит так, как будто хочет прекратить разговор с родителями, потому чтосчитает, будто они не слушают ее, но, может быть, она слишком спешит. Слушаютли они или нет, она должна найти нужные слова. Когда я спросил, хочет ли онапродолжить воображаемый диалог, пациентка вернулась к нему. И снова она игралаобе стороны, на этот раз более мягким тоном. Родители сказали ей, как ониглубоко расстроены тем, что она покинула лоно семьи. Они сказали, что ихбеспокоит ее образ жизни, что у нее нет будущего. На это Абигайльответила:

“Я не думаю, что вы правы. У меняпрекрасное будущее. Для меня важно то, что я имею прямо сейчас, а не через 20,30 или 50 лет. И так и должно быть. Я не знаю, что будет дальше. А то, что уменя есть сейчас, не имеет никакого отношения к моему будущему. Это мой выборна сегодняшний день. Я могу измениться, не знаю (в этот момент она снова началаговорить плачущим, приглушенным голосом). Но одно я знаю твердо, сегодня ясчаст­лива(неуверенным тоном)”.

Абигайль казалась сбитой с толку своимипереживаниями настоящего момента. Я объяснил ей, что она начала говорить о том,что верит в свое хорошее будущее, а затем отказалась от этого убеждения, небудучи в этом уверенной. Я объяснил ей, что в ее представлениях о будущем быломного неясного. Я предположил, что ее родители думают, что она не права, когдаговорит, что будущее не имеет значения. А, может быть, она и сама думает, чтоне права, потому что будущее все-таки важно для нее. С этим противоречиемвсегда сталкиваются люди, ориентированные, как и Абигайль, только на настоящее.От ее смятения не осталось и следа. В этот момент я предложил ей сновапоговорить с родителями и сказать им, что она думает на самом деле.

Абигайль: Когдавы говорите, что у меня нет будущего, вы не понимаете меня. Ведь если я незамужем, наши отношения легко оборвать, а если я буду замужем, это будетгораздо сложнее. Никто не может не думать об этом... И я тоже не думаю, что всетак просто... Я верю, что мы очень серьезно относимся друг к другу... Чтобы неслучилось между нами, мы не думаем только о сегодняшнем моменте. Мы не женатытолько потому, что так, как нам кажется, будет легче расстаться, еслипридется.

В это время ее голос перестал дрожать иутратил плаксивый тон. Она смотрела на меня ясными глазами, тогда как обычносмотрела вопросительно. Казалось, Абигайль больше не волнует отношение ееродителей к ее семейному положению и к тому, что она говорит. Она действительноверила в то, что говорила, и когда я спросил, что она чувствует, девушка простоответила: “Ясность”. Она выглядела человеком, твердо стоящим на ногах,понимающим, что с ним происходит: “Со мной произошли изменения, и я смоглапринять их и соединить воедино”.

Настоящее время занимало господствующееположение в сознании Абигайль. Такой фокус внимания позволил ей наладить такуюсвязь со своим фоном, которой прежде не было. Пока она не могла справляться спротиворечиями, ей приходилось отторгать влияние родителей, а заодно и влияниерелигии. Абигайль ошибочно приравняла влияние родителей к своему прошломуопыту. Но ее прошлое, как и прошлое любого человека, значило гораздо больше,чем родительская позиция. Оно могло оставаться враждебным фоном по отношению кее жизни в настоящем, независимо от того, принимают ли ее родители или нет. Всепереплетения ее прош­лого, настоящего и будущего безнадежно смешались. Она чувствоваласебя как человек, вернувшийся из далекого Китая в американскую культуру. Нопроцесс соединения всего этого воедино был не так уж безнадежен, как онаполагала. В один прекрасный момент Абигайль смогла признать правду своихсобственных аргументов. Она смогла, наконец, впервые поверить в реальностьсвоего будущего вместо того, чтобы отгородиться от него. Она сама смоглапризнать свои права на любовь к своему избраннику и посмотреть на них как начасть своей жизни.

Для того чтобы избежать узких рамокпозиции “здесь-и-теперь”, я предлагаю два средства. Первое — делать акцент на переходноммоменте между “сейчас” и “дальше”. Другое средство — обращать внимание на“там-и-тогда”, вдохновляя пациентов рассказывать о своей жизни, а этим даромобладают все люди.

Переход как центр фокуса

Прежде всего, поговорим об опыте перехода.Когда мы смотрим на электронные часы, мы видим символ фиксированного моментанастоящего. Время на табло меняется, предоставляя наблюдателю зрительноевоплощение текучести времени и представление о переходном моменте. Но в течениеминуты время не двигается, какое бы время не показывали бы часы. Есть оченьвыразительная публикация в журнале “Нью Йорк Мэгэзин”. Она повествует озамечательных наблюдениях автора. Автор статьи обратила внимание на то, что впоследнее время дети никак не могут выучить дроби, хотя для детей предыдущегопоколения это не было проблемой. Ее заинтересовало это явление, и она пришла квыводу, что среди прочих проблем именно электронные часы лишили детейспособности прямого представления о целом, половине, четверти, ит.д. — то, что преждедети могли видеть на циферблате обычных часов. Электронные часы не дают такогочеткого представления о том, что было раньше и что будет потом.

Бороться с этой иллюзией, с ощущениемзамкнутого времени, можно с помощью нашего знания о неизбежности течениявремени. Я полагаю, что понятие о смене времен встроено в сознание людей, и этозаставляет их фокусироваться на переходном моменте между “сейчас” и “дальше”.Вот простой пример сильного переживания такого перехода — езда на большой скорости, когдасъезжаешь на велосипеде с горы или едешь на машине со скоростью 150 километровв час. Скорость заставляет людей острее переживать смену мгновений, делаяакцент на переходном моменте и быстрых изменениях.

Я хочу предложить читателям также испытатьподобное чувство, приняв участие в сравнительно простом эксперименте. Впроцессе чтения попробуйте слегка изменить фокус, обращая внимание не только нато слово, которое вы читаете в данный момент, но и периодически обращаясь кследующему. Текучесть времени — это ключевая позиция. Вы всегда находитесь между и всегдадвигаетесь вперед. Обратите внимание, есть ли разница между чтением обычнымспособом и нашим экспериментальным чтением. Возможно, вы подключитесь к вашейрезервной энергии, возбуждению и изменчивости. А, может быть, такое движениевперед будет стоить вам понимания текста, особенно если ваше продвижение впередпроходит слишком быстро, и вам трудно с этим справляться. Если же вы привыкли ктакому фокусированию на переходном моменте, вам будет легче: многие люди делаютэто спонтанно, активно ожидая следующего слова.

Многие удивленно поднимут брови, прочитавмои рассуждения. Не слишком ли это безумный образ жизни — всякий раз ждать следующейсекунды, никогда не останавливаясь на том, что происходит в данную минуту,устремляясь только в будущее Есть люди, которые пытаются так жить,обескураживая себя. Они спешат вперед, стараясь предугадать, что их ждетвпереди. Но то, о чем я говорю, вовсе не так неотступно. Речь идет скорее отом, что следует помнить о текучести жизни и о том, что мы двигаемся понаправлению к будущему. Это происходит без наших усилий, естественным путем.Звонит телефон, и мы подходим к нему, чтобы снять трубку. Предложениескладывается из набора отдельно произнесенных слов. Ответ следует за вопросом.События происходят, следуя одно за другим. Пока что-то не привлекает нашеговнимания, мы обычно не замечаем взаимосвязи одного момента жизни сдругим.

Конечно, такое путешествие по времени невсегда бывает таким естественным и спокойным. Напротив, управлениепоследовательностью событий может быть очень сложным и опасным, оно можетзатормозить наше движение или вовсе остановить его. Каждое событие, простое илисложное, обращено в будущее. Метрдотель в ресторане приветствует вас словами:“Ваш столик готов”. Всегда, когда вы слышите эти слова, вы готовы следовать заним к своему столику. Выбор сделан, и вы двигаетесь вперед. Даже в такомпростом случае могут возникать сложности. Возможно, вы хотели сидеть натеррасе, а метрдотель ведет вас в зал. Может быть, вы хотели еще подождать ипросто посидеть в тишине, или вы вдруг вспомнили, что вам надо позвонить посрочному делу. И все-таки, несмотря ни на что, направление дано, и вы идете кстолику.

Когда существует множество конкурирующихуказателей направления, одни яркие, другие туманные, от человека требуетсябольшая чуткость. Представьте себе, что моя подруга говорит мне: “Я хочупозвонить Генри”. Это простые слова, которые могут привести к простымдействиям. Но я могу предвидеть печальные последствия этого поступка ипредупредить ее об этих последствиях. Или я могу промолчать, понимая, что несумею остановить ее, а, может быть, надеясь, что мои опасения не оправдаются.Есть и другой вариант: зная мою подругу, я могу предположить, что на самом делеона вовсе не собирается звонить Генри сама и предпочитает, чтобы это сделал я.Тогда я могу предложить ей самому позвонить Генри. В описанной ситуации важно,чтобы я сделал правильный выбор, не прервал и не исказил движения вперед. Еслиже я пойду своим путем, а моя подруга — своим — это будет молчание скрипучегомеханизма. Обычно такое положение вызывает смутное ощущение какого-тонедопонимания, но может спровоцировать и серьезную несовместимость. Ксожалению, такая утрата связи часто расстраивает отношения.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.