WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 42 |

А императорский пингвин Самец и самка дляспаривания выходят на лед, после чего самка в должный срок откладывает яйцо.Самец помещает яйцо в складку кожи на лапе и стоит так, оберегая и согреваяяйцо, на протяжении двух месяцев. Самка же возвращается в море кормиться. Всеэто время самец терпит штормы и бураны, но по-прежнему оберегаетяйцо — хотя за этидва месяца может потерять 40 фунтов веса. Когда самка возвращается, она сыта доотвала и отрыгивает пищу, чтобы накормить только что вылупившегося птенца.Самец же возвращается в море восстанавливать свои силы — долгий путь, потому что теперьуже море замерзло, и кромка льда находится дальше. Со временем, восстановивсвои силы, он возвращается, чтобы вместе с самкой растить птенца.

Где же здесь стереотипные представления ополах Очевидно, и самка, и самец ведут себя героически.

В заключение я хочу коснуться вопроса,который был задан, когда выступал Ирв Польстер. Речь шла о “чувствеблагоговения”. Это важное субъективное свойство человека, которым нередкопренебрегают и которое противоположно подчеркнутой мужественности. Мневспоминается замечание, сделанное некоторое время назад Джеймсом Дж.Гибсоном — выдающимсяспециалистом по психологии восприятия. Психология, сказал он (цитирую по Reed,1988), — это“второразрядная дисциплина, потому что она не испытывает благоговения передсвоим предметом”. Мы, психотерапевты, должны всегда подходить к своей работе счувством благоговения — перед человеческой судьбой, перед человеческим духом, передгероическим потенциалом, заложенным во всяком человеке, как в мужчине, так и вженщине.

Литература

Reed, E. S.(1988). James J. Gibson and the psychology of perception. New Haven, CT: YaleUniversity Press.

Вопросы и ответы

Вопрос: Этотвопрос адресован и Ирву, и Мириам Польстер. В своей практике я встречаюмножество незаурядных работающих женщин, которые часто сталкиваются струдностями во взаимоотношениях с мужчинами, боящимися связать себя браком.По-видимому, это широко распространенная проблема. Встречаетесь ли вы с этим всвоей практике и не прокомментируете ли такое явление

М. Польстер: Явстречаюсь с этим в своей практике и полагаю, что это трагедия. Я видела оченьмного превосходных женщин, которые хотели бы иметь постоянную привязанность, новынуждены довольствоваться меньшим. Одна из моих пациенток говорила мне, чтопоняла: в ее жизни, вероятно, будут мужчины, но лишь на короткое время. Онаполагает, что для нее самое реальное — это рассчитывать на ряд короткихсвязей с разными мужчинами. Мне кажется, что это очень грустная перспектива.Она считает, что на большее надеяться не может.

В этом мире нелегко обрести постояннуюпривязанность, и я думаю, что это часть того калечащего представления огероизме, которое навязывается некоторым мужчинам. Это представление, согласнокоторому он переходит к следующей победе, к следующему соревнованию, следующемушагу вперед, вместо того чтобы посмотреть, что он может сделать сейчас. Яцитировала Герзона, который сказал, что в наше время мужчины могут выбирать изширокого ассортимента героев. Он указывает также, что для некоторых мужчинпостарше герои — этоили поселенцы Дальнего Запада, или солдаты. В данном случае присутствуетощущение завоевания, движения, захвата территории путем исследования илиприсоединения. Такой стимул может в сильной степени нарушать стабильность, иинтересно было бы знать, насколько он влияет на эту трагическуюситуацию.

Я видела также молодых мужчин, которые незнают, как им найти женщину, с которой они могли бы осесть на месте, так что уэтого вопроса две стороны. Они прекрасно знают, что им не хочется отправлятьсяв бар, потому что, как они мне говорили, “люди, с которыми встречаешься вбаре, — это люди,которые любят ходить в бар”. Это не то, чего они ищут. Я видела, как этаситуация трагически преломляется в жизни многих мужчин.

И. Польстер: Яне знаю ответа на этот вопрос, но все равно хочу высказаться. Во-первых, помоему мнению, воспитание мужчин таково, что им прививается дурной вкус.Во-вторых, у мужчин часто создается чувство превосходства в силу ихотчужденности, а не их действительной функции. В-третьих, в психотерапии ивообще в культуре мы учим людей тому, что им нет никакой необходимостипереживать свою ущемленность и всевозможные сложности — что они должны получать то, чегохотят, а не разбираться в своих противоречивых желаниях. Мужчинам, конечно, всилу их положения в обществе это дается легче: у них под рукой всегда естьчто-то лучшее. Поэтому мы нередко не хотим связывать себя с тем, что невоспринимаем как предел наших желаний, потому что всегда может подвернутьсячто-то еще, чего мы хотим больше. Это как на собачьих гонках за искусственнымзайцем: заяц прекрасен, и гнаться за ним замечательно, только он никогда собакене достается.

Бьюдженталь: Яхотел бы добавить одно замечание. По моему мнению, то, что произошло с нашейкультурой, значительно испорчено благодаря некоторым нашим общественнымлидерам. Я называю это для себя “психологией квартального отчета”. Не думайтени о чем таком, что лежит за пределами трехмесячного срока. Если вы думаете отом, что будет через год, это может случиться уже без вас. Такая ограниченностькругозора вносит значительные осложнения во взаимоотношения мужчин и женщин.Если вы рассчитываете на то, что они должны наладиться наилучшим образом и ссамого начала, то они обречены. Жизнь обогащается в ходе борьбы. Эта “борьба заобогащение жизни” может стать частичным противоядием подобной психологииквартального отчета.

Вопрос: ДокторПольстер, интересно, как вы могли бы изменить характер местных передачтеленовостей. Что вы делали бы иначе

М. Польстер: Ябы сделала так, чтобы больше женщин освещало политические новости, а большемужчин — родительскиесобрания, потому что навыки наблюдения всегда одни и те же, независимо от того,на какие мероприятия посылают репортера. Таким путем мы могли бы ощутитьприсутствие женщин в одних местах и мужчин — в других. География героизмаимеет очень большое значение.

Возможно, что такой обмен ролями будеточень важен. Имея дело с частностями повседневной жизни, приходится приниматьбольшее участие в общем деле. Мне вспоминается известный анекдот про мужа ижену, которые рассказывают, кто за что отвечает в семье. Муж говорит: “Ну, япринимаю все важные решения, а моя жена занимается всеми мелочами. Я решаю,надо ли Соединенным Штатам совместно с ООН решать, следует ли нам, скажем,послать больше войск на Ближний Восток, а моя жена решает, куда мы поедем вотпуск и как потратим семейную зарплату”.

Вопрос: Нескажете ли вы что-нибудь еще о том, что из этого обсуждения мы, какпрофессионалы-психиатры, могли бы почерпнуть для нашей работы в смысленепосредственных действий И еще — как наиболее уместно поднимать эти проблемы и учитывать их вработе с пациентами, чтобы не навязывать свои собственные мысли и заботыпациентам и клиентам, с которыми работаем

М. Польстер: Тутсразу приходят в голову две вещи. Во-первых, вопрос о том, поднимать липроблемы в беседах с пациентами. Я часто находила полезным сравнивать борьбу,которая происходит в людях, с классическими или известными примерами борьбы,особенно если они раньше не замечали подобных параллелей. Удивительно, какчасто это может пробудить героизм и придать человеку силы пойти и сделать то,что нужно.

Во-вторых, говоря о вашем вопросе, естьдва качества, свойственные женскому героизму, которые не нашли отражения в моемдокладе. Как-то одна женщина, выслушав то, что я говорила, сказала мне:“Знаете, женский героизм — это героизм, снятый замедленной съемкой”. Это очень интереснаямысль. Женский героизм — это постепенный процесс, постоянный и упорный. Еще одно свойство,которое отличает женский героизм, — это нередко склонность женщин-героев к объединению. Женщины частозанимаются такой деятельностью, которая ведет к привлечению и во­влечению новых и новых членов; онизнают, что чем больше соберешь людей, тем большим весом будет пользоваться твоедело.

Ирвин Польстер

БЕГСТВО ИЗ НАСТОЯЩЕГО:

ПЕРЕХОД И ЛИНИЯ ЖИЗНИ

Ирвин Польстер рассуждает на тему о месте“здесь-и-теперь” в теории и практике гештальт-терапии. Он также представляетслучаи из практики, которые иллюстрируют важность освящения их личнойистории.

Теории психотерапии требуют постоянногообновления по крайней мере по двум причинам. Во-первых, эти теории порождаютвсевозможные дополнения или отклонения от исходных идей. Во-вторых, есликонцепция исчерпана, то каждая последующая будет вытеснять предыдущую. Под этимуглом зрения я бы хотел рассмотреть теорию гештальт-терапии и ее тезис“здесь-и-теперь”. Этот тезис претерпел искажения по сравнению с оригинальнойидеей, завоевал центральную позицию и вытеснил другие важные теоретическиеположения. Я хотел бы в общих чертах определить сильные и слабые стороныориентации на настоящем, а затем внести две коррективы.

Настоящее как вдохновляющаяидея

Для психотерапевта кажется вполнеестественным учитывать все измерения времени и места того, что происходило илипроисходит с пациентом. Тем более удивительно, что вот уже более 35 лет втерапии господствует такой сужающий акцент на настоящем, на “здесь-и-теперь”.Говоря коротко, после второй мировой войны многие люди стали верить, чтоотражение прошлого все еще живет, и “здесь-и-теперь” является центромпсихологической жизни. И хотя причины этого не во всем ясны, некоторые из нихочевидны. С одной стороны, ужас возможной атомной войны вызывает паническийстрах перед будущим. С другой стороны, новые ценности призывают к получениюнемедленного удовлетворения и вознаграждения.

Однако для психотерапевта эти житейскиеприоритеты давали большие преимущества в использовании терапевтических техник.Мы обнаружили, что сосредоточенность на чем-то одном выявляет необычайнуюэластичность человеческого сознания, а это “золотое дно” для терапии.Фокусировка восприятия только на настоящем моменте стала большим шагом понаправлению к узкой концентрации внимания. Кьеркегор много лет назад говорил,что ясность сердца хочет только одного (Kierkegaard, Purity of Heart Is to WillOne Thing). Его кредо — пробудить абсолютную концентрацию внимания на Боге — распространилось впоследствии ина более практические цели. Стало ясно, что если вы абстрагируетесь от любыхпомех, внешних или внутренних, полученная концентрация даст вам возможностьполучить новое осознание себя и новые силы для жизнедеятельности. Любойчеловек, который готовится к экзаменам или тренируется перед спортивнымсоревнованием, хорошо знает такое состояние. Но такого состояния оптимальноговнимания достичь не так легко.

Акцент на “здесь-и-теперь” служил мостоммежду доскональным поглощением простых вещей и сложными проблемами окружающегомира. Такое сужение внимания, диссоциация, в данном случае помогалаосвободиться или ослабить множество предубеждений и привычек, которые живут вчеловеке и мешают терапевтическому процессу. Это стало волнующимпсихотерапевтическим калейдоскопом. Такой новый образ стремительнойконцентрации мог распутать цепь внутренних событий. Например, можносконцентрировать внимание на простом ощущении зуда, поначалу усилив его, затемраспространив на другие части тела, а потом вернув его обратно. Если продолжитьконцентрацию на каждом осознании, можно добиться, чтобы все тело стало гореть,как на слабом огне. Подъем ощущений может походить на поднимающуюся, а непадающую волну, которая, собирая пучки ощущений, освобождает спрятаннуюэнергию. Все это может вселить бодрость и укрепить человека, который поначалуощущал простой зуд.

Такой эффект поглощения вызван простымисочетаниями ощущений, которые были пережиты в более сложном поведении. Диалог“здесь-и-теперь” с воображаемым отцом стал более живым и драматичным, чемпростая сосредоточенность на нем. Бить подушку значительно эффективнее, нежелирассказывать о своих нереализованных агрессивных возможностях. Выражать своечувство вины перед участниками терапевтической группы гораздо лучше, чемобсуждать туманные идеи самообвинения. В этой связи было придумано несчетноеколичество различных упражнений. Эти эксперименты привели многих людей к прежденеиспытанным высотам внутренней концентрации. Появился даже новый термин“пиковые переживания”, потому что такое идиоматическое выражение существовалораньше и обозначало тотальное поглощение.

Выразительный эффект концентрации привел кшироко распространенной приверженности тому, что было, с моей точки зрения,неверно определено как сила настоящего. Такой акцент на настоящем занижалсложность внимания, культивируя концентрацию. Инструкция по пребыванию внастоящем застала людей на том этапе, когда они были уже готовы к более сложныммеханизмам концентрации. Это произошло незадолго до того, как идея “живи внастоящем” стала раздуваться некоторыми людьми до размеров слона. Они поняли,как много потеряли, позволяя себе откладывать свою жизнь. Откладывать своюжизнь до лучших времен — когда закончишь учебу, женишься, найдешь хорошую работу ит.п. — больше былонельзя. Мысли о светлом будущем в XXI веке тоже не вдохновляли. И многие людипришли к выводу, что в их жизни есть только настоящее время, только однареальность.

Фриц Перлз, как и многие другие, публичнодемонстрировал свое уникальное мастерство, показывая силу простого переживания.В своих ранних теориях (1947) Перлз определял настоящее как “вечную нулевуюотметку по отношению к прошлому и будущему”, хотя он признавал за прошлым ибудущим важные элементы для настоящего. Он никогда по-настоящему не изменялсвоих взглядов, но его склонность к легкому общению, особенно спрофессиональной аудиторией, привела к сильным упрощениям. В 1970 году оннаписал: “У меня есть только одна цель: наделить смыслом слово “теперь”. Дляменя не существует ничего, кроме “теперь”. Теперь = опыт = осознание =реальность. Прошлого больше нет, будущее еще не наступило”.

Такое уравнение — “теперь = опыт = осознание =реальность” — лишькрасивый лозунг, но никак не правомерное научное высказывание. Еслинастоящее — толькоточка на линии времени, то оно никак не может быть ни опытом, ни осознанием, ниреальностью. Все это происходит во времени, но не является временем. Алмаз вшкатулке не есть шкатулка. С одной стороны, у человека есть выбор выразить своюпечаль по поводу смерти матери, не заботясь о времени, его интересуют толькоего ощущения переживания, мысли, чувства, надежды — все, что находится в поле егосознания. С другой стороны, он также может обратиться к своей печали, говоря,что ему по-прежнему грустно от того, что два года назад матери не стало. Либоон тоскует оттого, что она скоро умрет. Все эти детали переживаний существуюткак во времени, так и в пространстве, и каждый волен учитывать эти измерения.Сознание не стоит на месте, оно свободно путешествует во времени ипространстве.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.