WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 59 |

В течение долгого времени я занималсяформальным психоанализом. Пациенты выполняли фундаментальноеправило — делилисьсвоими свободными ассоциациями — и, в соответствии с принятыми тогда стандартами, этот процессзанимал длительный период времени. У меня проходил анализ пациент, страдающийдепрессией. Он атаковал меня в течение всей сессии, и в конце я сказал: “Что ж,Мак, вы, должно быть, чувствуете себя гораздо лучше теперь”, — так как считал, что депрессияявляется скрытой формой агрессии. Поскольку он отреагировал агрессию, то ичувствовать себя должен был лучше. Но он сказал: “Нет, я вовсе не чувствую себяхорошо. Наоборот, мне стало гораздо хуже”. Я сказал: “Это, однако, звучитстранно. Как вы думаете, почему” Он ответил: “Все то время, пока я рвал Вас начасти, я не переставал думать. Я такой ужасный человек. Я так безжалостнонападаю на бедного доктора Бека. Я гадкий, недостойный человек...” — и так далее в том же духе. Ясказал: “Это странно. Ваш анализ длится год, и вы мне никогда раньше этого неговорили. Я много раз спрашивал вас, что вы чувствуете по отношению ко мне, ивы всегда говорили что-нибудь враждебное”. Он ответил: “Вы знаете, этодействительно странно. Я никогда не собирался Вам этого говорить”. Я спросил:“Что именно” Он ответил: “Эти мысли возникают у меня в голове и сразуисчезают, появляются и исчезают, и пока я специально не обращаю на нихвнимание, я просто о них забываю. И не собираюсь их сообщать”.

Этот эпизод помог мне кое-что понять.Следующая сессия у меня была с женщиной, которой был поставлен диагноз истерии,который я не считал вполне правильным. Все, о чем она рассказывала, звучаловесьма драматично. Всю сессию она делилась со мной своими сексуальнымиприключениями. В конце сессии я спросил ее, что она чувствовала. Она ответила:“Я испытываю ужасную тревогу”. Я считал, что имел тенденцию принимать людей сэмпатией и поэтому спросил: “Почему вы испытывали тревогу Я принимал все, чтовы говорили, и не критиковал. Я таких вещей не осуждаю”. Она ответила: “Я незнаю. Мне все равно кажется, что вы не одобряете моих сексуальных приключений.Вы для меня олицетворяете мое Сверх-Я. Мои родители осудили бы, и поэтому япо-прежнему боюсь осуждения”. Тогда я спросил: “Вы действительно боитесь моегонеодобрения” Она ответила, что да. Тогда я спросил: “Скажите, думали ли вы очем-либо еще, когда говорили мне это” Она сказала: “Да, я боялась, что могувам наскучить”. Я переспросил: “Наскучить мне” Она ответила: “Да, я всегдаиспытываю страх оттого, что могу вам наскучить”. Тогда я спросил: “А как этосвязано с тем, что вы мне рассказываете о своих сексуальных переживаниях” Онаответила: “Я пытаюсь вас развлечь, чтобы Вам не было скучно”. Я спросил: “Не тоже ли самое вы делаете в своей жизни вообще Там вам тоже кажется, что выдолжны развлекать людей” Она ответила: “Да, мне кажется, что я оченьнеинтересный человек, и люди меня отвергнут, если я не буду доминировать вразговоре”. Получилось так, что то, что происходило в той терапевтическойсессии, было описано доктором Мармором. Это представляло собой “биопсию” еежизни в целом и ее боязни осуждения со стороны других людей как социальнонежелательного человека. Как следствие, она компенсировала это такого родаэпатирующим поведением.

С этого момента всякий раз, когда упациента возникало неприятное чувство во время сессии, я спрашивал его, о чемон думал за минуту до этого. Я обнаружил, что информация об этом давала мнетакой материал, который сильно отличался от того, что я получал в обычнойтерапевтической сессии. Впоследствии я проделывал это со всеми пациентами. Даженесмотря на то, что эти пациенты проходили терапию в течение многих месяцев, ипод контролем моих супервизоров я проводил вполне “правильный” анализ, отныне яполучал такой материал, который не был бессознательным, но мог бы быть названпредсознательным. Он был вполне доступен — стоило только сфокусироваться нанем.

В итоге я изменил свой терапевтическийподход в целом. Интересно, что несколько лет спустя Альберт Эллис и яобнаружили, что совершенно независимо друг от друга мы имели схожий опыт,свидетельствующий о существовании определенного мыслительного уровня, которыйчеловек переживал, но к которому не имел доступа. Я изменил тактику и сталпросить пациентов сообщать о своих мыслях, которые возникали у них до того, какони испытывали определенные чувства. Я обнаружил, что когда они сообщают очувстве грусти или подавленности, то обычно бывают недовольны собой или видятсвое будущее в негативном свете, или отрицательно оценивают свои переживания.Если же они испытывали тревогу, то это означало, что они ожидали, что с нимислучится что-то плохое. Если они испытывали злобу, то этому обычнопредшествовала умышленно и неумышленно нанесенная им обида. Если они испытывалиманиакальное чувство, то ему обычно предшествовали мысли о неумении себяконтролировать и т.д.

Я приведу пример того, как я этоиспользовал. Я начинал анализ переноса до того, как пациент первый раз входил вкабинет. У пациента к тому моменту перенос уже был сформирован, так что яготовился задавать проверочные вопросы. Мне казалось, что пациент грустен иполон плохих предчувствий. Я спрашивал: “О чем вы думали, когда ждали момента,когда можно будет войти” Почти все отвечали примерно одинаково: “Я думал, чтовы меня отвергнете, что вы не захотите взять меня в качестве пациента”. Яспрашивал: “Почему” Пациент отвечал: “Вы заставили меня ждать в течение пятиминут, так что мне показалось, что вы, возможно, не хотите меня видеть”, или:“Я заметил, что вы рано меня пригласили. Должно быть, подумали, что у меняочень серьезные проблемы, и по этой причине не захотите меня взять в качествепациента”, или: “Вы пригласили меня как раз вовремя. Вы это проворачиваете, какна фабрике. Все работает по часам, и вам на самом-то деле на пациентовнаплевать”. В этом заключается один из аспектов моего подхода.

Второй способ проверки состоял в том, что яобращал внимание на аффект пациента. Например, когда одна пациентка сообщиламне некий интересный материал, я дал ей некую интерпретацию, которую посчиталточной в отношении ее чувств. Я заметил, что она помрачнела, после чегосказала: “Знаете, а вы правы”. Но я все же заметил, что она помрачнела, испросил: “О чем вы думали именно в тот момент” Она ответила: “Ах, я подумала,что я, должно быть, очень глупа, если не подумала об этом сама”.

Задавая такие вопросы сразу, вы можетебыстро получить необходимый материал. Оказалось, что важнейшим вопросом всейжизни этой пациентки было то, что она считала себя глупой. Поэтому, чтобыполучить этот материал, мне не надо было ждать, чтобы это проявилось в полноймере. Затем я мог бы спросить: “Вы когда-нибудь выносите эти мысли за рамкисессии” — ипосоветовать: “Записывайте их, чтобы не упустить из виду”. Существует многоспособов фиксации такого рода мыслей. В этом заключается второй существенныйаспект переноса. Я полагаю, что его необходимо осознавать настолько полно,насколько это возможно. Он играет важную роль в понимании взаимоотношенийпациент-аналитик.

Есть еще одна вещь, касающаяся реакцийпереноса, о которой стоит помнить. Ее также может проиллюстрировать случай,описанный выше. Если вы не знаете, как именно пациент реагирует на вас, тотерапия в целом становится непродуктивной. Если бы я продолжал излагать своиинтерпретации в том же духе, как бы правильны они ни были, это, я уверен,заставило бы пациентку почувствовать себя еще хуже. Так что не следует забыватьо возможности такого исхода. Даже если вы проводите активную терапию, вам всеравно всегда надо помнить о тех трансакциях, которые происходят между пациентоми терапевтом.

В настоящее время уже написана книга обобщих чертах различных видов терапии, она называется “Я: когнитивнаяпсихотерапия и ложные гипотезы”. Она состоит из двух томов и ее авторомявляется Виктор Рейми. Он проанализировал каждый вид терапии так же, как этосделал доктор Мармор, и показал, что все направления терапии, особеннороджерианская терапия, методам которой он обучен, имеют в своей основекогнитивную структуру. Даже оперантное обусловливание содержит когнитивныеэлементы. Когда терапевт одобряет то, что вы говорите, это имеет определенноезначение. Но это значение не всегда позитивно. Для пациента оно можетзаключаться в том, что терапевт одобряет что-либо лишь потому, что пациентговорит то, что он хочет. Он пытается вынудить его подчиняться. Это может иметьнегативные последствия, но все же имеет определенное значение, что наноситущерб чувствам пациента и его поведению в будущем. Так что нам всегданеобходимо обращать внимание на значение, и я уверен в том, что доктор Мармор,говоря о когнитивном научении, пытался передать именно эту мысль. Значениеявляется существенно важным во всем, что терапевт делает.

Следующая часть моего обсуждения касаетсятрех важных, на мой взгляд, пунктов. Один из них — это “корректирующийэмоциональный опыт”. Второй я называю “воздействие, результат и черный ящик”.Третий — “итоговоерешение”. Под этим я имею в виду вопрос о том, как можно объяснить тот факт,что все виды терапии являются эффективными, и это будет содержать в себенекоторое расширение того, что утверждает доктор Мармор.

Когда мы говорим о корректирующемэмоциональном опыте, возникает вопрос: “Что мы корректируем” Мне кажется, чтов этом заключается важный момент. Эмоциональный опыт очень важен, и намнеобходимо определить, что мы под ним подразумеваем. Мне кажется, чтокорректируется некоторого рода когнитивная констелляция, которая имеет разногорода искажения. Так и происходит в переносе во время психоанализа, но мнекажется, что к этому можно подойти быстрее с помощью тех проверочных вопросов,о которых я говорил ранее.

Наконец, что я имею в виду под терминами“воздействие” и “результат” Единственное, о чем нам становится известно врезультате нашего взаимодействия с пациентом, — это то, что привносится и чтополучается в результате. Мы можем записывать интервью на видео, мы можемпроводить наблюдения, как это делал доктор Мармор в своей экспериментальнойработе. Но все, что можно наблюдать — это поведение терапевта иповедение пациента. Из этого можно делать определенные выводы овзаимоотношениях между воздействием и результатом. Среди важных элементов,которые составляют воздействие, необходимо прежде всего отметить так называемыенеспецифические факторы, или роджерианскую триаду эмпатии и желаний. Их нелегкоподвергнуть измерению, но их легко наблюдать.

Еще одним важным аспектом я считаютехнический. В рамках контекста “хороших” взаимоотношений успех или неудачатерапии будут зависеть от терапевтических техник. Как верно отметил докторЛазарус, коммуникация представляет собой почву, но именно техника приводит кросту на этой почве, т.е. изменению. С точки зрения техники, когда к вампопадает пациент в исключительно тяжелом состоянии, например, с синдромомнавязчивости, который целый день моет руки или жует жвачку, если вы неприменяете правильную технику, то самые лучшие в мире терапевтические отношенияни к чему не приведут. Таким образом, в рамках отношений терапевтическиевмешательства играют решающую роль. Как заметил доктор Мармор, проблемазаключается в том, чтобы применять соответствующие вмешательства ксоответствующему пациенту и соответствующей проблеме.

Другим важным аспектом воздействиятерапевта является то, как он структурирует терапию. На мой взгляд, для терапиисуществует оптимальная структура, которая может различаться в зависимости откаждого конкретного человека. Например, автономный человек добьется большихуспехов при несколько меньшей структурированности. Если он обладаетсамостоятельностью, то может оказаться достаточным просто помочь ему начатьнекоторое движение, и затем корректировать его по ходу. Вероятнее всего, он самбудет двигаться в правильном направлении. Зависимому человеку нужна болеевысокая структурированность. Он будет использовать целую сессию или всю терапиюдля удовлетворения своей потребности в зависимости, вместо того, чтобыпопробовать применить то понимание, которого он достиг, или интегрировать любыедругие типы воздействия, применяемые терапевтом. Таким образом, в данном случаеструктура необходима.

Как отметил доктор Мармор, причинноеобоснование, выдвигаемое перед пациентом, также весьма важно, даже если ононеверно (я не испытываю особого удовольствия, говоря это, так как мне ненравятся неверные обоснования). Причинное обоснование, которое поможет пациентуинтегрировать получаемую им информацию в том направлении, в котором емунеобходимо двигаться, может выступать в качестве карты или формы длязаполнения. При помощи простой реорганизации опыта пациента причинноеобоснование может сделать его более чувствительным к воздействиям и помочь емулучше справиться с проблемой. Например, старое причинное обоснованиебихевиоральной терапии, а именно та идея, что тревожный человек в прошломпрошел через неправильное сочетание условного рефлекса с безусловным, и что этоможет быть преодолено за счет техник релаксации, которые нарушат связь междуусловными и безусловными стимулами, и что пациенту в результате этоговоздействия, основанного на релаксации, станет лучше, — имело для пациентов определенныйсмысл. Таким образом, на технику релаксации они реагировали позитивно. Лично яне уверен, что именно это происходит при систематической десенситизации, ноименно на это “покупаются” пациенты, в результате чего им становитсялучше.

Особенности причинного обоснования и техобещаний, которые дает терапевт, имеют огромное значение. Например, некоторыетерапевты применяют углекислый газ (СО2) как средство релаксации пациентов (Вольпе, 1973). Это менявсегда удивляло, так как на уровне физиологии СО2 действует как возбудитель, и то, чтоон вызывает релаксацию, кажется, по меньшей мере, странным. Затем я прочелматериалы исследования, проведенного в Голландии, в котором одной группеиспытуемых дали смесь, состоящую из 40% углекислого газа и 60% кислорода, исказали, что она понижает тревожность. И в самом деле, по всем физиологическимпоказателям они стали менее тревожными. Другой группе дали такую же смесь, носказали, что она вызывает легкое возбуждение, и, действительно, у каждогопациента было зафиксировано повышение физиологического возбуждения. Так что,основываясь на том, что сказал доктор Мармор, можно сделать вывод, чтосуществует некое следствие, вызванное ожиданиями пациента: то, что вы говоритепациенту по поводу того, к чему приведет ваше воздействие, обязательно будетиметь следствием то, что на самом деле происходит.

Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.