WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 44 |

После второй мировой войны у людейпоявилось больше возможностей идти по пути гуманизма и свободы. Мы лишь вначале этого пути. Нам только еще предстоит внутренне отказаться от отношений,в которых партнер стоит ступенькой выше или ступенькой ниже, и перейти котношениям, где он находится прямо напротив и на одном уровне свами.

Только между равными строятся здоровыевзаимоотношения. Для психотерапии в этом утверждении кроется глубокий смысл. Мытолько еще начинаем создавать модели равноценных отношений между людьми. Порадать новое определение понятию “равный”. В общепринятом представлении “равный”значит — “такой же,как”. Но каждый человек уникален, и в этом смысле ему нет равных. Учитываяданный факт, слово “равенство” следует понимать как равенство самоценности идостоинства каждого из партнеров в глазах другого, в отсутствие отношенийгосподства или подчинения. Какой должна быть стратегия терапевта, чтобы онаучила создавать такого рода равенство Как смоделировать равенство междупсихотерапевтом и пациентом Если его нет, если оно не очевидно, все словатерапевта теряют смысл. Мало кто откликнется на призыв: “Делай, как я говорю, ане как я делаю”.

Когда усилия выявить человеческий потенциалслились в оформленное движение, оно поставило своей главной целью поискспособов, с помощью которых можно было бы научить человека жить в ладу с самимсобой и с окружающими, то есть простым, казалось бы, вещам — как видеть, как слышать и каккасаться самого себя и своих близких. Многочисленные запреты и ограничения,внушаемые с детства, не давали этим трем способностям развиться в полную силу.Часто все три “запускали” реакции, которые имели сексуальный илинегативно-агрессивный оттенок. Сегодня очень немногие обладают даром мягкого,понимающего, ненавязчивого общения, не имеющего сексуального или агрессивногоподтекста. Особые опасения и даже осуждение всегда вызывалоприкосновение —смотреть и слушать было предпочтительнее. Известны случаи самых плачевныхпоследствий самых невинных прикосновений. Хотя столь же прискорбно моглозакончиться и общение между людьми из-за одного неверно истолкованного взглядаили слова.

Любопытно, что никому не приходит в головувыколоть себе глаза, потому что они его подвели, или отрезать уши, потому чтоони что-то не так расслышали. Однако все хором твердят: “Трогатьнельзя”, — потому чтоэто может быть “не так” истолковано. Между тем, прикосновение,осязание — это одиниз главных способов общения, и надо научиться пользоваться им творчески, непричиняя морального вреда партнеру. Органы чувств — это источник коммуникации,проводник информации, то, что сплавляет воедино энергетику личности. Органычувств — основаконтакта. Контакт —основа доверия. В психотерапии настоящая работа начинается лишь тогда, когдаустановлено взаимное доверие.

Другой важной целью движения во имячеловеческого потенциала (холистического здоровья) является развитие всегоздорового и позитивного, что есть в человеке, — всего того, откуда он сможетчерпать силу и энергию для преодоления возникающих на его пути преград.Концентрировать внимание на одной лишь патологии — все равно что хлестать кнутоммертвую лошадь: сколько ни бей, не повезет.

До второй мировой войны объектом лечения,как правило, был индивид. В ту пору господствовало мнение, что болеть иливы­здоравливать — дело сугубо личное, за единственным исключением: болезнь ребенкаставилась в зависимость от матери. Поэтому в специальных детских клиникахобследовались и мать, и ребенок, но порознь и разными терапевтами. Последниенередко приходили к совершенно противоположным заключениям. И тогда предметомизучения стали зависимости между поведением ребенка и матери, а это уже был шагвперед к идее взаимного воздействия индивидов друг на друга. Иначе говоря: еслимать воздействует на ребенка, то ребенок также воздействует намать.

Установление такой взаимозависимостиизменило взгляд и на характер других взаимоотношений между людьми. В тридцатыхгодах доктор Гарри Стак Салливан выдвинул теорию, согласно которой поведениелюбого человека испытывает на себе воздействие поведения окружающих. Однако этамысль не послужила толчком к тому, чтобы помимо человека с явными симптомамиучитывать присутствие кого-нибудь еще.

За последние сорок лет появилось многонового в представлениях о природе человека, его поведении и путях измененияповедения. В каком-то смысле психотерапевты оказались в положении шести слепыхиз известной притчи, которые пытаются наощупь понять, что такое слон. Причемкаждый с пеной у рта отстаивает собственную правоту. Не пора ли нам извлечьурок из этой истории и вместо того, чтобы спорить, кто прав, объединить нашиусилия и поделиться друг с другом тем, что видит каждый из нас Количествоновых идей, появившихся в последнее время, не уступает изобилию шведскогостола. Я думаю, никому не повредит отведать понемногу от всех этихинтеллектуальных яств.

Особый интерес вызывает системный подход.Схематически систему можно представить как действие, ответное действие ивзаимодействие. С помощью этой цепочки связей люди устанавливают, поддерживаюти закрепляют status quo.Образование новой цепочки взаимосвязей ведет к изменению существующегоположения вещей. Если системным подходом дополнить фрейдовское положение о том,что мы несем в себе как разрушительное, так и созидательное начала, то передпсихотерапией откроются новые возможности.

Совсем немного лет отделяют нас от началатретьего тысячелетия — события, которого ждут и к которому готовятся многие. И, надеюсь,многим из нас приведется встретить 2000-й год, о котором давно фантазируютфутуристы. Мы, со своей стороны, тоже должны подготовиться и разработатьспособы более глубокого и полного понимания того, что значит быть человеком, вполном смысле этого слова. Мы являемся свидетелями нового эволюционного рывка,который вот-вот совершит человечество. Но любому прорыву предшествует борьба.Поглощенный ею, человек не замечал до сих пор, что он — чудо творения, но осознаниеэтого постепенно пробивается к нашим умам. Разве не является подтверждениемчуда то, что ученым так и не удалось создать сперму и яйцеклетку, способные квоспроизводству

А теперь позвольте мне вернуться в годымоего детства. Я родилась в 1916 году на ферме в штате Висконсин. Я жила всемье, где была полностью предоставлена самой себе. В детстве я очень многоболела, в известной мере, как я сейчас понимаю, из-за несложившихся отношениймежду родителями. Мне никогда не приходило в голову усомниться, любят ли онименя, но я не могла понять, почему они так плохо относятся друг к другу. Врезультате я решила, что когда вырасту, стану детективом, который будет следитьза родителями по поручению детей. Первым открытием на этом пути было то, чтородители — это простобольшие дети, которые принесли в свою взрослую жизнь все, чему они научились вдетстве в родительской семье. Если, повзрослев, они больше не узнали ничегонового, значит, они просто пользуются старым знанием в несколько видоизмененнойформе. Люди завораживают меня. Жизнь представляется мне бесконечноинтересной.

Я начала свою профессиональную карьеру спреподавательской работы. Чтобы накопить побольше практического опыта, за шестьлет я сменила пять мест. Мне довелось работать с белыми и чернокожими детьми, сбедными и богатыми, городскими и сельскими, с детьми иммигрантов. Мне хотелосьнаучить их всех любить знания и почувствовать, что школа — замечательное место, а узнаватьновое — таквосхитительно!

Чтобы реализовать свою цель, я решилапоближе узнать каждого ребенка. По вечерам после занятий я отправлялась скем-нибудь из детей к ним домой и знакомилась с их родителями, рассчитывая, чтои они войдут в мою школьную семью. В большинстве семей меня встречалиблагожелательно. Это сказалось и на дисциплине в классе: дети занимались сбольшой охотой и отлично успевали. Побывав в домах своих учеников, я увидела,как по-разному устроен их быт. Однажды один малыш уснул прямо на уроке. Когда япопросила его объяснить, в чем дело, он ответил, что накануне вечером папанапился и не пустил его ночевать. После занятий я пошла с ним домой и напрямуюсказал отцу, что без сна малыши не могут учиться в школе, поэтому он долженпозаботиться о том, чтобы его мальчик как следует высыпался. Он пообещал, чтотак и сделает. И сдержал обещание. А позже я узнала, что он перестал пить. Этотслучай зародил во мне интерес к изучению поведения взрослых, а для этого, как японяла, мне не хватает знаний.

В высшей школе я выбрала программусоциальной службы. Учеба шла успешно. Моим принципом стало соотнесение вновьполученного знания с его прикладным аспектом: человек и его поведение. Иногдатеория, казалось, входила в противоречие с практикой. Основой теории былпсихоанализ. Хотя я с огромным увлечением узнавала все больше нового опатологии, порой мне было не совсем ясно, как увязать вновь узнанное спрактикой. Глубокая вера в моих учителей не позволяла мне сомневаться, и яжадно впитывала все, чему меня учили. Однако со временем что-то было отброшено,другое переработано, а третье послужило фундаментом для собственныхидей.

Во время работы в различных учреждениях яобнаружила у себя способность помогать людям, чья психика находилась на гранисрыва, а общение представляло риск для других. Я не могла объяснить эту своюспособность с помощью полученных знаний. Позже я открыла собственную практику вЧикаго. Поскольку у меня не было медицинского образования, доступ к сливкампсихиатрического ученого сообщества был для меня закрыт. Возможно, поэтомумоими клиентами становились те, от кого уже все отказались. У меня появлялисьалкоголики, извлеченные из трущоб Чикаго, “бесхозные”, неуправляемые дети, накоторых все махнули рукой, пациенты, которых каждый новый психотерапевтстарался поскорее сбыть с рук. Поскольку я не принадлежала к медицинскомуперсоналу, у меня не было права на страховку в связи с профессиональным риском.Надо было работать так, чтобы исключить самую возможность несчастного случая,принимая необходимые защитные меры и все же допуская риск в той мере, в какойон необходим для положительного роста клиента. Мне был нужен успех, потому чторабота давала средства к существованию. Для ошибок не оставалосьместа.

Большим подспорьем для меня сталитеоретическая подготовка и преподавательский опыт. С ними пришло умениеоценивать возможности людей, налаживать с ними контакт, прислушиваться к ихмыслям и чувствам. Думаю, что именно эти факторы были главным залогом успеха.Люди охотнее открывались, видя заинтересованный взгляд внимательно слушающегопсихотерапевта и подчас ощущая сочувственное прикосновение его руки. Мне неудалось бы добиться успеха, если бы во всем этом не было моей души, если бы то,что я делаю, расходилось с тем, во что верю.

Даже то обстоятельство, что ко мне попадалив основном клиенты, которые считались безнадежными, оборачивалось известнымпреимуществом —отсутствием страха перед неудачей и возможностью эксперимента. К собственномуудивлению, моя методика работы с так называемыми “невозможными людьми” сталаприносить плоды. Честно говоря, я и сама не могла бы толком объяснить, как этопроисходило. Просто я старалась в первую очередь видеть в своих “отказниках”человеческую личность, разглядеть в ней что-то хорошее и помочь человекувыбраться из трясины, в которой он оказался, не особо концентрируясь на егопатологии. Добро говорит само за себя, и скоро у меня появилась обширнаяпрактика. Со временем стали приходить клиенты не из категории “невозможныхлюдей”. Но и к ним мой подход оставался прежним, вне зависимости отсимптома.

Хочу рассказать о первом случае, которыйоткрыл мне глаза на многое. Собственно говоря, он лег в основу того, чем язанимаюсь сейчас. Весной 1951 года ко мне пришла 28-летняя женщина с диагнозом“амбулаторная шизофрения”. Ее многолетние скитания от врача к врачу не давалиположительных результатов. Прошло полгода нашей совместной работы, как вдруграздался звонок от ее матери, которая угрожала подать на меня в суд за то, чтоя отрываю от нее дочь. Но удивила меня не сама угроза, а то, что в нейодновременно звучала скрытая мольба. Вот эта-то затаенная мольба и подсказаламне пригласить мать к себе на прием. Та согласилась. Когда она вошла в кабинет,где уже сидела дочь, последняя повела себя совсем так, как в первый день нашегознакомства.

Когда видишь такие странные вещи, остаетсяотступить назад и внимательно всмотреться в ситуацию. Невозможно что-либопредпринимать, пока не поймешь суть происходящего. Понадобилось почти полгода,чтобы между нами тремя наладились новые взаимоотношения. Все, что я виделаперед собой, составило впоследствии остов моей будущей коммуникационной теории.Слова, которые произносит человек, содержат в себе два сообщения:одно — вербальное,другое —эмоциональное (аффективное). Мне уже было ясно, что между двумя женщинами давноустановилась определенно действующая сигнальная система. Наклон головы,движение руки, изменение тона голоса — все вызывало ответную реакцию,которая могла и не совпадать со смыслом одновременно произносимых слов. Я сталавнимательнее приглядываться к этой системе сигналов, чтобы использоватьполученное знание для работы с другими клиентами.

“Сигнальная система” стала началом того,что теперь известно как семейная система, управляемая явными и скрытымиэмоциональными правилами. Изучая характер вербальных и невербальных сообщений,я пришла к выводу, что у них разные источники. Вер­бальное сообщение исходит изкогнитивной части “я”; аффективное, выраженное тоном голоса, дыханием, жестом,является сооб­щениемсамого тела, отражающим его реальное состояние. Бы­вает, что человек произносит: “Ятебя люблю”, а поворот головы говорит о противоположном. Позже я поняла, чтокогда вербальное и аффективное послания расходятся по смыслу, второе посво­ему воздействию насобеседника оказывается гораздо более сильным.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 44 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.