WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 44 |

Напрашивается вывод, что обучениетерапевтов школе мастерства должно осуществляться в рамках определенныхэтических норм и строжайшей самодисциплины. Задача эта осложняется массовымприходом в нашу профессию терапевтов самого разного толка, как и тем, чтопсихотерапия становится не столько призванием, сколько бизнесом. С помощьювысокого технического мастерства терапевт может изменить человека к лучшему, аможет и превратить его в источник собственного обогащения. Полагаю, способыконтроля стоит поискать в тех областях, где людей исстари обучают искусствувладения силой и где методы контроля тщательно отработаны. В качестве примера явновь вынужден вспомнить культуру боевых искусств и религию Востока: здесьнаука достижения власти над другими передается человеку в рамках гармонии иискусства владения собой. Не исключено, что адаптация философии айкидо и естьто, в чем мы сейчас нуждаемся. Можно дать следующее определение психотерапиии:“Это — искусствозащищать себя и общество, не злоупотребляя доверием других людей и не причиняяим вреда”.

Литература

Rosen, J. (1951). Direct analysis. New York: Grune &Stratton.

Выступление Сальвадора Минухина

На сегодняшнем заседании, где Вацлавиквыступает с обсуждением доклада Клу, а я даю оценку докладу Джея, обстановкаскладывается совсем не так, как на предыдущих встречах, когда мы были едины внашем подходе к психоанализу, поведенческой и тем более к семейной терапии, кзулусам и эскимосам, а также к широкому кругу вопросов, касающихся жизни,лечения и процессов изменения человека. Сейчас ситуация напоминает семейныйсбор, а стало быть, не обойтись без маленьких семейных стычек.

Первое, на что хочется обратитьвнимание, — стильвыступления. Джей бросает всем вызов. Такая манера больше подходит для молодогоХейли, известного ниспровергателя традиционных взглядов, чем для сегодняшнегоХейли, директора престижного института. Но, как известно, выбранный нами путьчасто становится наезженной колеей, с которой не так-то легко свернуть. Видимо,склонность к ниспровержению устоев навсегда останется у Джея в крови, точно также, как мне не избавиться от влияния моего раннего талмудистскоговоспитания.

Далее, остановлюсь на построении материаласамого выступления. С литературной точки зрения, возникает вопрос, был лидоклад заранее продуман и написан как единое целое или же собран автором,подобно лоскутному одеялу, из его же собственных воззрений, охватывающих разныепериоды профессиональной деятельности. Склоняюсь к тому, что перед намивсе-таки лоскутное одеяло. В первой части мысль Хейли играет, как выдержанноешампанское в бокале. Он использует простые, четкие предложения, самым необычнымобразом вплетает факты в свои неожиданные умозаключения и, не дав слушателюопомниться, увлекает его за собой. В этой части мы видим Джея-первопроходца,вспоминающего свои первые победы, свой путь в исследовательской работе,скептицизм, вызов, брошенный им психоанализу. Он повествует о том, как шел кпредподавательской деятельностии и, переосмыслив ее назначение, начал готовитьпарапрофессионалов. Впитав идеи Г. Бейтсона и М. Эриксона, которые постоянносталкивались друг с другом у него в голове, Джей тем временем вырабатывалстратегический подход — свой особый метод, особое направление в психотерапии, которомусейчас обучают в Вашингтонском Институте. Можно предположить, что эта частьдоклада собрана по кускам из ранних работ Джея, чтобы послужить фундаментом длявторой части —Великой Хартии его института, то есть для изложения тех принципов, на языкекоторых он строит свое определение терапии и взгляды на систему подготовкипсихотерапевтов.

Если таковы итоги его научного развития, тоя не назвал бы их впечатляющими. Оставим в стороне суть принципов. По общемусвоему духу они не могут быть восприняты как результат тридцатилетнего научногопоиска и вдумчивых исследований в области психотерапии. Скорее всего,это — продуктпоследних десяти лет (и вряд ли стоит считать простым совпадением десятилетнийюбилей, отмечаемый Институтом в эти дни). Если такова попытка подвести итоги,то результат несопоставим со сложностями тридцатилетнего пути поисков иблужданий.

Заключительная часть доклада слабо связанас двумя предыдущими, а если говорить точнее, то даже входит в противоречие спервой. Если в первой части высказывается сомнение в том, что терапиядействительно воздействует на человека, то в заключительной — докладчик призывает насостерегаться все возрастающей власти психотерапевтов над людьми. В основе этихопасений Дж. Хейли лежат его же собственные исследования последнеговреме­ни. И здесь мывынуждены признать, что в конце доклада Джей выступает как моралист, хотя ипытается это завуалировать. В чисто сократовской традиции он озабоченпоследствиями наших успехов, иллюзорно полагая, что мы во всей полноте владеемнеким могущественным знанием, и на этой основе выражает пожелание, чтобывласть, которая дается знанием, использовалась во благо.

Далее, я хочу подробнее остановиться натом, что было воспринято мною как нравственный подтекст доклада. Я имею в видуопасения, связанные с возможным злоупотреблением властью.

Доклад начинается с простого вопроса:существует ли такая вещь, как терапия Надо полагать, что семь тысяч участниковэтой конференции могут ответить дружным “да”. “Не торопитесь, — предупреждаетдокладчик, — какзнать, существует ли терапия, если ее понимать как инструмент изменения”. Вкачестве ответа можно было бы предложить простое определение терапии.Это — встреча двухсторон, из которых одна представляется лицом, нуждающимся в помощи, лечении илиизменении, а другая утверждает, что обладает необходимым объемом знаний, чтобыосуществить требуемое. Процесс лечения проходит на уровне вербального общения.Под словосочетанием “терапевтическая встреча” следует понимать самыеразнообразные формы общения: индивидуальную, семейную, психодинамическую,поведенческую, гипнотическую, системную, добровольную или принудительную,больничную или амбулаторную и т.д. Но Джея беспокоит не самая вероятностьтерапевтической встречи, — нет сомнений, встреча состоится, — но вот принесет ли она желаемоеизменение Здесьде нам остается только гадать, поскольку единственным мерилом вкаждом случае выступает сам терапевт.

В подтверждение своего пессимизма Джейприводит изучение списков предварительной записи на терапию. “Погодите свыводами”, — с полнымна то основанием могли бы ему возразить известные исследователипсихотерапевтического процесса Смит, Гласс и Миллер, которые в 1980 годупровели мета-анализ более 500 работ, где изучалась эффективность некоторых формпсихологической терапии в сравнении с контрольной группой. С учетом всехзависимостей, которые могут сказаться на результате, успех психологическойтерапии был значительно выше, чем лечение в контрольной группе. “Не надоспешить”, — возражаютв свою очередь Приоло, Мердок и Броди (“Анализ психотерапии в сравнении с лечением плацебо”, The Behavioral and Brain Sciences, 1983,6, 275—310). В своей публикации авторысообщают, что они проанализировали выборку из 32 исследований, посвященныхсравнительному изучению успешности психотерапии и лечения с помощьюплацебо, —достоверной разницы в эффективности того и другого обнаружено не было. Всхватке мнений приняли участие десятки других известных ученых, среди нихДжером Франк, Ханс Айзенк, Сол Гарфилд, и каждый отстаивал свою точку зрения.Но и до сих пор в обсуждаемой области остается еще много неясного иозадачивающего; бесполезно утверждать, что здесь имеются какие-то точныеисследования, которые внесли полную определенность в эту непростуюпроблему.

Мы даже не выяснили, каковы критерии дляизмерения изменений в состоянии пациента, что еще больше осложняет дело.Работая с психосоматическими больными (диагноз: анорексия, астма, диабет), мыустановили, что в 85% случаев выявленные симптомы были успешно преодолены ирезультаты лечения оставались устойчивыми в течение 7—12 лет. Согласно принципам Джея,мы одержали блестящую победу: в исходе терапии в здоровье пациентов наступилисчастливые перемены, причем именно в том направлении, в каком мы и ожидали.Возможность судить об эффективности лечения появилась благодаря простым и яснымкритериями: сокращение времени госпитализации, уменьшение или полноеисчезновение необъяснимых, с медицинской точки зрения, осложнений у диабетиков,освобождение больных астмой от кортизоновой зависимости, увеличение веса упациентов с анорексией. Очевидно, что изменени действительно произошли вжелаемом направлении. Но мы встретились со значительными затруднениями, когдапопытались установить, в какой мере изменение симптоматики связано с тем, чтомы работали не только с “идентифицированными пациентами”, но и с их семьями,что считали значительным достижением в своей исследовательскойработе.

Есть еще одна переменная в формулеизмерения, которую я могу предложить Джею, столь озабоченному смыслом перемен.Может, мы пытаемся измерить некоторые вещи лишь потому, что они поддаютсяизмерению, уподобляясь тому незадачливому прохожему, который ищет потерянныйключ от двери под фонарем, поскольку там светлее Во всяком случае, я еще невстречал доказательств, которые убедили бы меня в том, что изменения в теории ипрактике терапии напрямую зависят от исследований результатов лечения. Мнекажется более вероятным, что изменение парадигмы, по крайней мере вобщественных науках, как раз не является следствием собранных наукой фактов, очем, якобы, свидетельствует эксперимент А. Бейвеласа. Допускаю, что в нашейобласти, где работа ведется в форме убеждения, новые парадигмы, если ивозникают, то в виде культурных тенденций — знамений нашейэпохи.

Например, господство метапсихологии З.Фрейда продержалось на протяжении жизни почти целого поколения. Однако кпятидесятым годам среди сторонников этой теории, опиравшейся на культурные инаучные ценности девятнадцатого столетия, произошел раскол с образованиеммножества схизматических школ. Среди психоаналитиков, бросивших вызов З. Фрейдуи придавших масштабность новому движению, можно назвать К. Хорни, Э. Фромма иГ. Салливана. Они ввели новые культурные измерения в теорию, принадлежавшуюпериоду ее бесконечного развития вширь на основе поистине неограниченныхресурсов.

Семейная терапия появилась на фонедостижений в культуре и науке конца пятидесятых. Когда, при посредничестве Г.Бейтсона и благодаря его работам, она соприкоснулась с идеями кибернетики, онивызвали необыкновенный интерес именно в силу того, что пришло их время. Насталовремя понять: все люди — внутренне взаимосвязанные участники масштабных процессов,происходящих в мире, где созревает понимание, что ресурсы человечестванеобратимо убывают, тогда как расточительность по-прежнему все еще растет.Изменение парадигмы в этих условиях было неизбежным, поскольку, подобно З.Фрейду, Г. Бейтсон и другие первопроходцы в области семейной терапии былидетьми своего времени и они не могли не использовать тех научных метафор,которые оказались вызванными к жизни в этот период, отражая все, для негохарактерное.

Развивая теорию и практику семейнойтерапии, мы исходили из убеждения в необходимости дальнейшего развитияпарадигмы, которая лежит в ее основании. Результатом явилось все возрастающееусложнение наших теоретических построений. Но, как показал эксперимент А.Бейвеласа, усложнение знания вовсе не влечет за собой роста самого знания. Мынередко путаем одно с другим. Взять хотя бы недавние усилия поженить семейнуютерапию с теорией закрытых систем Матураны в биологии. Но, возможно, семейнаятерапия, следуя консервативным течениям нашего времени, присматривает себеконсервативную теорию. Как знать...

Во всяком случае, поскольку у каждой сказкиесть своя мораль, попробуем отыскать таковую в докладе Дж. Хейли. Судя по тому,что на протяжении большей его части он старался поколебать нашупрофессиональную уверенность, можно было ожидать, что в какой-то моментсомнения одолеют и его самого. Не тут-то было. Десять лет я проработал с Джеемкак семейный терапевт и во многом разделяю его идеи относительно терапии иподготовки терапевтов, но я не могу похвастаться с той же убежденностью, чтообъем моих знаний как терапевта перекрывает все ситуации, с которыми я могустолкнуться в практике терапии. Я не столь уверен в том, что изменение можетбыть измерено только поведенчески или что терапия должна быть короткой, как и втом, что не стоит заниматься прошлым или что директивные установки на изменениепредпочтительнее кажущихся абстрактными бесед. В этом докладе можно найтиответы на массу самых разнообразных вопросов, но отнюдь не на все. Думаю,всегда можно отыскать вопрос, который не придет в голову даже Джею.

Фонд М. Эриксона, как мне кажется,рассчитывал, что данная конференция соберет исследователей душевного здоровьячеловека для того, чтобы те всесторонне обсудили свои профессиональныепроблемы, а не занимались сооружением Вавилонской Башни. В этом контекстесемейные терапевты, как мне кажется, смогли бы многому научиться упоследователей Милтона Эриксона, разделив с ними уважение к внутренним резервамличности, с тем чтобы, познав ее возможности, вновь взглянуть на индивида какна часть семейной системы. Аналитикам, занимающимся отношениями междуобъектами, возможно, стоит раздвинуть границы своей теории и практики, принявво внимание, что внешние “объекты” находятся в постоянном взаимодействии синтернализованными семейными “объектами”. А терапевтам, чьи интересы связаны сгруппой, стоит порыться в трудах пятидесятых годов, познакомившись с изучениемразличий между искусственными и естественными группами. Специалисты в областиповедения могли бы приступить к пересмотру своей теории как исключительнодвустороннего взаимодействия. Приверженцы рационально-эмотивной психотерапии,возможно, усомнятся, что...

Наивно полагать, что все 27 докладчиков вкакой-то мере изменят свои взгляды. Для этого наши колеи слишком накатаны. Номонолог каждого выслушают 7000 участников конференции, которые, я надеюсь,захотят развить наши теории.

Хочу поблагодарить Джея за то, что он, каквсегда, четко сформулировал свои научные взгляды, что позволило мне сделатьнесколько пируэтов на заданную им тему в попытке сохранить общееравновесие.

Джей Хейли

Дзэн и искусство терапии

Дзэн-буддизм, пожалуй, — самый старый из существующих вмире способов перестройки одного человека другим. На протяжении, по крайнеймере, семисот лет мастера дзэн оттачивали искусство отношений с глазу на глаз стем человеком, который желал измениться. Попытаюсь разъяснить природу тоговлияния, которое дзэн оказал на западные способы терапевтического воздействияна людей с целью их изменения, и, в частности, — соотношение дзэн с директивным,стратегическим подходом, наиболее ярко представленным МилтономЭриксоном.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 44 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.