WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 32 |

По этому поводу Paul de Kock пишет: "Любовьженщи­ныпропорционально увеличивается с жертвой, которую она приносит своему любовнику:чем более она ему уступает, тем сильнее она к нему привязывается. Что касаетсямуж­чины, то его,напротив, страсть утомляет, а частое удовле­творение ее даже надоедает ему;одним словом: неудовле­творенное желание возбуждает его, удовлетворенное охлаждает, аполное пресыщение даже разрушает те узы, которые налагает любовь".

Факт этот находится, по-видимому, в явномпротиворе­чии, с однойстороны, с тем, что у женщины первичные и вторичные половые органы (матка,влагалище, яичники, грудные железы) и многочисленнее и сложнее, чем умуж­чины, а с другой— с тойраспространенной азбучной исти­ной, будто в жизни женщины любовь играет более глав­ную роль, чем в жизни мужчины."Любовь, — пишет г-жаde Staël, — длямужчины — один толькоэпизод, а для женщины — все". Действительно, каждому известно, что важнейший жизненныйвопрос всякой молодой девушки всегда сводится к жениху и выходу замуж. Эти двапроти­воречияпримиряются, если мы вспомним, что у женщины потребность в сохранениипотомства, в материнстве преоб­ладает над ее индивидуальным желанием. Именно эта по­требность и влечет женщину кмужчине. Любовный ин­стинкт ее всецело подчинен материнству. Мы уже раньше сказали, чтоженские половые органы более сложны и мно­гочисленны, чем мужские, но онислужат не только для половых отправлений, но и целям материнства, именно дляпитания и выращивания новорожденного.

Так, например, грудные железы являютсяорганами, воз­бужда­ющими половую страсть только у цивилизованного человека, а удикаря они никогда такого назначения не имеют. Высказанная только что мысльнаходит свое оп­равдание уже в том, что те половые органы, которые мы вообщесчитаем вторичными по самому происхождению своему, суть собственно настоящиеорганы материнства. Сюда относится кроме грудных желез, задняя подушка уготтентоток, функция которой чисто материнская, хотя она нам кажется вторичнымполовым органом, так как дика­ри всегда предпочитают тех женщин, у которых орган этот болееразвит.

Грудные железы имеют, стало быть, в глазахдикарей так мало значения как орган эротический и, наоборот, так ис­ключительно ограничены своей рольюв деле материнства. При этом не следует упускать из виду продолжительностьпериода кормления грудью младенцев, которая длится:

у русских и персовдо 2 лет

у австралийцев, тодов, Китайцев и японцев2-3

у гренландцев, монголов, кабилов3-4

у самоедов 5-6

у новокаледонцев 4-5

у эскимосов 5-6

у жителей Каролинских островов9-10

у племен, населяющих землю короля Вильгельма14-15

Beccari (Путешествие его, 1880 г.) виделмладенцев, ко­торыевынимали изо рта трубку для того, чтобы пососать материнскую грудь.

Итак, нельзя признать эротическое значениеза органом, кото­рый втечение столь долгого времени служит для вскармливания потомства, совершеннопри этом деформи­руясь.

Но это еще не все. Подобно грудным железам игубы, служащие для выражения самых нежных оттенков нашей любви, были вначалетакже вторичным органом материн­ства, позднее изменившимся в эротический.

Поцелуй по своему происхождению неатавистичен и не врожден у ребенка, потому что он научается ему только современем, он. —повторение сосательного акта, как думает Darwin.

Почти у всех диких народов, даже уполуцивилизован­ных,как японцы, поцелуй как символ любви совершенно неизвестен. То же следуетсказать про новозеландцев, сома-ли, эскимосов и др. Lewin сообщает, что уплемен, живущих на высотах Читаганг, не существует выражения "поцелуйте меня",а вместо этого они говорят "понюхайте меня".

Очень может быть, что поцелуй постепенноразвился из существовавшего в глубокой древности обычая кормить своих детейтаким же образом, как это делают птицы. Многие матери в Европе таким образом итеперь еще кор­мятсвоих детей. Кроме того, известно, что так обыкновен­но поступают женщины из племенифегениев, желая дать напиться своим грудным младенцам.

У этого народа нет никаких сосудов дляжидкостей и питья. Взрослые утоляют свою жажду прямо из рек при помощинебольших камышовых трубочек, через которые втягивают в рот воду. Мать поитребенка, набирая воды, сперва себе в рот и затем понемногу вливая ее прямо врот дитяти (Revue scientifique, декабрь 1892).

Очень возможно, что из этого приема, которыйвпервые наблю­дался у«птиц, а затем перешел к нашим прародите­лям, и вырабо­тался первый поцелуй, бывшийвначале, не­сомненно,больше мате­ринским,чем любовным.

В этом, по-нашему, заключается новоедоказательство того, что в природе материнский инстинкт всегдаторжест­вует надполовым.

В подтверждение высказанного нами мы можемсослать­сятак­же на Гомера иГесиода, в поэмах которых одно и то же выражение для обозначения губ, женскойгруди и поце­луяупотребляется при описании материнской, но никак не эротическойлюбви.

У греков, в более позднее время, для понятия"поцело­вать"встре­чаются термины,обозначающие выражение люб­ви (страсти) при помощи губ (рта).

У Гомера понятие о страстном отцовскомпоцелуе за­ключаетпросьбу и мольбу. Но Гектор в сцене прощания с Андромахой не целует ее, атолько ласкает рукой. Точно так же о поцелуе нигде не упоминается при описаниисцен между Венерой и Марсом, Одиссеем и Калипсо, Одиссеем и Цирцеей, Парисом иЕленой ("Илиада", п. III), ни, наконец, при воспевании любовной истории Геры иЗевса в XIV песне Илиады.

Во всей "Илиаде" нет ни одного эпитета приописании губ и груди Елены, Андромахи, Бризеиды, Калипсо или Цир­цеи. Упоми­нается только раз ("Илиада", VI,483) напитан­наяблагоуханиями грудь Андромахи, которая берет из рук Гектора своегосына.

Если Гомер ничего не говорит о губах, грудии поцелуях Елены и Бризеиды в "Илиаде" и Пенелопы и Калипсо в "Одиссее", то этопотому, что в то время эти органы не имели никакого отношения к эротическойлюбви, а поце­луй былвыражением только роди­тельского чувства. Рав­ным образом в Древнем Египте из пяти иеро­гли­фических слов для начертанияпонятия о ласке четыре (Sexer, Hepet, Hyhe, Cheron) представляют собоюизображения двух рук и только одно (Hyhe), да и то сомнительно, — рта и зубов.

В санскритском языке слово kusyâmi, обозначающее "це­ловать и ласкать", служит корнем для немецкого слова kuss,относительно целомудренного смысла которого мы уже раньше говорили.

В древних индийских поэмах ("Mahabharatha"— "Ramayana") никогдане упоминается об эротическом по­целуе, а только о материнском, между тем как в индусских поэмахновейшего проис­хождения находят описание це­лых двенадцати видовпоцелуев.

Это указывает на то, что в древности в Индиии в Гре­ции поцелуякак выражения эротической ласки не знали, как не знают его еще и теперь дикиеплемена или дети.

Что касается атавизма в любовной мимике, тоо нем мы должны заметить следующее: некоторые дикари, как мы уже говорили,приветствуют друг друга при встречах словами: "Понюхайте меня", а читальтонгиздороваются, прикладывая нос к щекам друг друга и сильно втягивая в себя воздух(Lewin): "поцеловать", odorari, означает у них понюхать, т.е. поцеловать носом.(Andrée.Antropologische Paralellen.)

Новозеландцы покрывают друг друга привстречах по­кры­вала­ми,затем трут себя взаимно носами, издавая при этом нечто вроде хрюканья и сильновтягивая в себя воз­дух (Cook — Путешествия его).

Туземцы на острове Санта-Мария при встречахобню­хивают другдруга; поцеловать у них значит стать носом друг к другу, т.е. потеретьсявзаимно носами.

Папуасы, тасманийцы и жители Фуги,здороваясь, все­гдадер­жат около носа илинад головой какой-нибудь при­ятно пахнущий предмет.

На острове Сокотра при приветствиях целуютдруг дру­га вплечо.

На островах Дружбы при встрече с другомберут его руку и сильно трут себя ею по носу и по рту.

На Королевских островах приветствиезаключается в том, что здоровающиеся плотно прикладываются друг к другу носамии затем энергично трут их один о другой.

У бирман приветствие называется nomtschi,что, собст­венно,означает "вдыхание запаха" (nom — запах, tschi — вдыхание). Китайцы дружески здороваются, касаясь носа­ми друг друга, как в Японии, илиже проводя ими по ще­кам один у другого вроде того, как при встрече наши дамы делаютвид, будто они целуются.

Если мы примем во внимание фразу дикарей:"Поню­хайте меня" сжестом их, не имеющим, собственно, никако­го смысла (ибо в щеках нет ничеготакого, что могло бы давать ощущение обоня­тельному органу), то легко поймем,что поцелуй является остатком, рудиментом того обычно­го обнюхивания, которомуподвергают друг друга при вся­кой встрече ослы и собаки и которое у них связано с та­ким сильным возбуждением того илидругого чувства.

Из всех наблюдений следует, что упервобытной жен­щинывторичные половые органы никакого эротического значения не имели; целям любви— если так можноназвать ее тогдашнее грубое чувство — служили, как и у животных, однилишь первичные половые органы.

В первобытные, дикие времена человек неимел времени любить; он должен был постоянно бороться за свое суще­ствование, и любовь его была чистоживотная, заключаясь, как и у животных, в удовлетворении одних грубыхполо­вых инстинктов.На языке дикарей ореама нет выраже­ний, соответствующих понятиям "милая", "дорогая", "лю­бить", а у древних ценились, какизвестно, одни только физические качества женщин ("Дафнис и Хлоя", "ПесньПесней").

Цивилизация породила стыд, заставившийприкрывать наготу тела, а забота о чистоте его уничтожила всякий запах его,который в первобытные времена и привлекал мужчину к женщине. Вследствие этогочасти женского ор­ганизма, назначенные для целей мате­рин­ства, которые при­влекали зрение и осязание мужчины(губы и грудные же­лезы), должны были превратиться в эротические органы. Женщинаначала целыми столетиями позже мужчины спер­ва татуироваться, а потом инаряжаться; кокетство же ее дополнило остальное. Наконец, на чувство любвимужчи­ны, на егострасть начала влиять исключительно красота женщины, сделавшаяся, такимобразом, одним из двигате­лей человеческого совершенствования.

Когда, наконец, женщина восторжествоваланад самкой, любовь ее начинает отодвигать на задний план ее мате­ринский инстинкт, но последнийпродолжает все-таки ска­зываться в ней здесь и там, ставя ее чувство вышепросто­гоудовлетворения половых потребностей.

В общем женщина, как мы это выше заметилиотноси­тельно птиц иперепончатокрылых насекомых, всегда бо­лее мать, нежели жена. Мы видели умногих насекомых и некоторых млекопитающих, что самка способнажертво­вать собоюскорее для детенышей, чем для своего самца.

В подтверждение высказанного нами взглядамы мо­жем сослаться нанародную мудрость, которая в поговор­ках часто осмеивает непостоянствовдовьего горя, и на мно­гих писателей, которые вполне согласны с нею в этом отношении.Dolor di vedova, dolor di cubito — гласит одна известная поговорка. Algarotti (Ricard. L'amour desfemmes, 1877) говорит, что вдова, как бы сражена и убита горем она ни была, неплачет без задней мысли: она сильно ри­суется своим несчастьем с цельювызвать чужое сострада­ние. Ricard замечает при этом, что самая неутешная вдова, еслитолько она молода, всегда находит какого-нибудь уте­шителя. На это же намекает Данте всвоем знаменитом стихе, который мы привели выше: Si comprende etc...Бок­каччо описывает водном из своих рассказов в "Декамеро­не" близкую к отчаянию вдову намогиле своего мужа, которая кончает тем, что принимает ухаживаниянечаян­ноподвернувшегося поклонника и для того, чтобы ему понравиться, доходит даже дотого, что заменяет труп од­ного повешенного преступника трупом своего многоопла­канного мужа. Шекспир рисует в"Ричарде III" вдову, вы­ходящую очень скоро замуж за убийцу своего мужа, убийцу, которогоона незадолго перед этим ненавидела и прокли­нала. В "Бессмертном" A. Daudetесть одна сцена, в кото­рой неутешная вдова отдается новому любовнику на моги­ле своего мужа. La Fontaine был,стало быть, совершенно прав, говоря:

La perte d'un époux ne va point sanssoupirs

On fait beaucoup de bruit, — et puis — on se console.

(Потеря супруга не обходится, конечно, безслез;

в начале очень много шумят, но потом...утешаются.)

Но зато ни писатели, ни поговорки народныеникогда не осмеи­валиистинности и правдивости материнского горя; жена редко оплакивает своего мужаспустя два или три года после его смерти, но зато как часто мать льет слезы освоем дитяти в течение десяти и даже двадцати лет!

Тацит писал про германскую женщину: "Таккак у нее только одно тело и одна душа, то она имеет поэтому толь­ко одного мужа. Ее мысли, еежелания никогда не расхо­дятся с мыслями и желаниями того, с кем она связана; она любит,так сказать, не своего мужа, но супружество, в котором она с ним состоит"(Тацит. Germania, с. 19).

В "Princesse de Bagdad" Dumas рисует жену,готовую уже убежать со своим любовником из-под супружеского крова, но ееудерживает ребенок, который хочет поцело­вать ее. Нетерпеливый любовникгрубо отталкивает его, — и этого достаточно, чтобы в этой женщине моментально проснулосьматеринское чувство. Она прогоняет того, с кем хотела убежать, со словами: "Ah!j'étaisfolle!....j'étaisfolle!. Mais quand cet homme a porte la main sur monenfant!."*

2

Это господство материнского чувства наддругими в жен­щиненаходится в связи с той важной ролью, какую оно играет в ее жизни. Мы ужераньше убедились, что оно обусловливает даже развитие новых органов. Теперь мывидим, что оно же ослабляет и даже совсем заглушает в женщине чисто чувственнуюсторону любви ее, которая так свойственна мужчине.

Этим объясняется, почему женщина не всегдаищет в своем муже красоту или молодость и отчего ее выходом замуж часторуководит не любовь, а какой-нибудь другой мотив, как, например, страсть кбогатству или тщеславие, как об этом свидетельствуют Stendhal, Champfort и г-жаde Rieux.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 32 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.